Александр Авраменко 
Я не сдаюсь...

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru
«Я не сдаюсь...»: Ленинградское издательство; Санкт-Петербург; 2010
ISBN 978-5-9942-0379-8
Аннотация

Наступит день, когда человечество станет перед дилеммой – жить ему дальше либо прекратить своё существование. И вот, в хаосе разрушения, в мире, залитом кровью жертв, появляется надежда. Она приходит с небес. Но не Бог спасает мир, а сами люди, шагнувшие за пределы Земли. Цивилизации даётся ещё один шанс выжить. Шанс, который приходится отстаивать в сражениях в космосе, на других планетах, в другой Галактике. Среди окружения враждебных существ. Добывая себе новое место под солнцем.
Человек отбросил ложные понятия, отринул бездумную сытость. Он вспомнил юность своего вида. Но ничто не даётся без жертв…

Александр Авраменко
Я не сдаюсь…

Когда человечество пожелает остаться в собственной колыбели, тогда оно подпишет себе смертный приговор.
Яур эр-Грайри.
Год двести пятый со дня Исхода. Росс

Пролог

Племя спало. Там, за массивными стенами пещеры красного гранита бушевала буря, невиданная до сей поры самыми старыми из членов стаи. Впрочем, не было смысла спорить, племя это было или стая. От других подобных им зверей эти существа отличались тем, что использовали орудия труда: палки, грубо отёсанные каменные обломки, а ещё то, что их тела прикрывали шкуры. Не только те, что дала им мать-природа, конечно, а снятые с других животных. Кроме всего перечисленного, у них был высший знак отличия разумного – они использовали огонь. Вот и сейчас сгорбленная фигура встрепенулась и подбросила в угасающее пламя ещё несколько веток, собранных накануне молодыми членами сообщества. Затем принюхалась, задрав выше голову и с шумом втягивая воздух. Пахло вроде как обычно. Немытыми телами, экскрементами, старой едой. А ещё – водой. Ни один хищник не высунет нос в такую погоду из своего убежища! Существо почесалось, потом вновь прикрыло массивные веки и застыло в прежней позе стража. Оно не заметило, как еле заметный прозрачный туман стал сочиться от входа тоненькой струйкой… Только едва ощутимый чужой запах коснулся ноздрей, как охранник встрепенулся, попытался вскочить, но члены уже не слушали его, и неуклюжее тело рухнуло на усыпанный пеплом пол обиталища и, чуть вздрогнув, вытянулось. Могучий храп доносился изо всех концов пещеры, и никто не заметил, как возле входа, расположенного на недосягаемой для хищников высоте застыло нечто невиданное: огромный грибовидный купол. Испуская неслышимое человеческим ухом гудение, он застыл на месте, выпустив металлический трап. По ребристой поверхности из зеленоватого металла простучали пластиковые лапки матовых пауков-автоматов, поспешивших за добычей. Роботы исчезли в темноте пещеры, а затем потянулись назад, бережно неся в манипуляторах обитателей чёрного зева. Несколько мгновений, и только угасающие угли да разбросанные кости и старые шкуры говорили о том, что здесь когда-то обитало племя . Племя первобытных людей… Гудение стало чуть громче, зелёный столб пламени, поддерживающий таинственный гриб, стал ярче, а через миг совсем ослепительным, и огромный космический корабль начал медленно набирать высоту, уходя за пределы атмосферы маленькой голубой планеты с единственным спутником на орбите. В это же время десятки других точно таких же аппаратов покинули кислородный мир, получивший в будущем название Земля, и устремились в неизведанные ещё человечеством глубины Галактики. Впрочем, и человечества ещё не было как такового…

Часть первая
Какая-то

Глава 1

По разбитой до невозможности, когда-то покрытой асфальтом дороге устало брёл человек. Одинокий, измотанный почти до потери сознания, голодный человек. За спиной болталась тощая котомка, на плече висел вытертый до белизны, устаревший, но надёжный автомат Калашникова калибра 7,62 мм. Сбоку из-под порванной, хотя аккуратно заштопанной грубыми мужскими стежками куртки выглядывала потёртая кобура с массивным пистолетом неизвестной системы. На другом боку висел нож. Не просто нож, а настоящий тесак. Военного образца. Сам путь представлял собой нагромождение ям. Уже несколько лет его никто не ремонтировал, и не один водитель, оставивший на колдобинах подвеску, высказывался в адрес чиновников, курирующих ремонт трассы непечатными выражениями…
…Всё началось сразу после начала двадцать первого века. Новый мировой гегемон, Соединённые Штаты Америки, получившие власть над миром после разгрома в холодной войне второго гиганта планеты, СССР, начали железной рукой устанавливать новый мировой порядок. В Вашингтоне единолично решали, кто из государств поборник демократии, а кто – Империя Зла. Продемонстрировали это на Сербии, попутно задержав и ослабив введение единой европейской валюты, евро. Ну и заодно засыпав половину Европы обедненным ураном. Потом уничтожили репутацию швейцарских банкиров, нарушив гарантируемую тайну вкладов. Якобы в поисках счетов террористов. Надо сказать, что Штаты были последовательны в своих делах, не пожалев даже собственных граждан, что было продемонстрировано 11 сентября, когда спецслужбы АНБ взорвали два нью-йоркских небоскрёба торгового центра. Затем настала очередь Ирака, обладающего вторыми в мире запасами чёрного золота после Саудовской Аравии. Его диктатор, Саддам Хуссейн был обвинён в создании ядерного и химического оружия, армия небольшого и плохо вооружённого государства, преданного всеми, почти мгновенно разгромлена, сам Саддам – повешен. Только вот США просчитались, не взяв в расчёт фанатизм мусульман: они не дали транснациональным корпорациям вывезти ни барреля нефти. Каждый день взрывались нефтепроводы, горели цистерны с топливом. Отчаянные смельчаки-смертники взрывали себя и танкеры с ворованным добром…
Страшные дела творились и в Европе. Бывший Советский Союз распался, преданный купленными с потрохами правителями. Под прикрытием громких лозунгов страна была отдана на растерзание. Закрывались заводы и фабрики, разрушалась инфраструктура. Кучка отщепенцев, захватившая ресурсы страны, хищнически их разбазаривала, торопясь набить собственные карманы. Страну наводнили наркотиками, оболванивали с экранов телевизоров, отупляли бесконечной музыкой радиостанций. Начался по существу настоящий геноцид населения, далеко превзошедший все ужасы Второй мировой войны. Организовывались войны на Кавказе, славянские погромы, словом, делалось всё, чтобы уничтожить навсегда даже призрак возможного сопротивления. Публичные дома Европы и обеих Америк наводнили проститутки, говорящие с русским и украинским акцентом. Люди продавали собственные органы, чтобы просто выжить… А затем вспыхнул кризис. Его почти не заметили на Западе, но СЛИШКОМ хорошо ощутили в России. Никто не сомневался, что всё это организовано по указке сверху и является поводом для смены власти. На престол уничтожаемой страны должен был вернуться прежний президент, для которого уже готовили почву. Новый преемник должен был довести страну до крайности, тогда предыдущий явился бы Мессией, спасителем нации, и без помех сел бы на возрождённый царский трон. Но там, где это планировали, не учли одного фактора, а именно, что даже бесконечное терпение славян подойдёт к концу… Было ещё достаточно крепких людей пожилого и среднего возраста, помнящих величие СССР, а в братоубийственных войнах на Кавказе выросло целое поколение, прекрасно знающих истинных виновников бойни, в которую их кинули. И вот, когда в Кремле уже праздновали победу, протащив через послушную Думу указ об увеличении срока правления президента, полыхнуло… Да так, как никто не ожидал. Шли жуткие бои на истребление. Не щадил никто и никого. Уж слишком НАЕЛИСЬ граждане России демократии… Армия перешла на сторону народа, даже верные псы власти, внутренние войска и милиция посчитали, что в Кремле перестарались, и отказались стрелять по огромным толпам. Обоих президентов вздёрнули на фонарях при колоссальном стечении народа, их тела были растерзаны. К власти в России пришла военная хунта. Или Комитет, как его потом назвали. Вспыхнула настоящая охота на старых чиновников, богачей, перекупщиков. Словом, страна залилась кровью. США попытались было надавить, пугая военной мощью, но в России ещё хватало ядерных боеприпасов, чтобы устроить всемирный апокалипсис. А тем временем и до Запада докатился кризис. Теперь по-настоящему. Если раньше ТАМ могли существовать за счёт уничтожаемой России и постсоветских стран, то теперь, лишившись этого источника существования, на Западе начался НАСТОЯЩИЙ обвал всего… Зашатались и США, и поскольку для её спасения требовались срочные меры, то они очень быстро нашлись. Естественно – война. На этот раз Империей Зла стал сосед Ирака, Иран, так же владеющий колоссальными запасами нефти. Но это была огромная страна. И богатая. Россия помогла ему с оружием, невзирая на эмбарго, поскольку вышла из ООН. США потерпели сокрушительное поражение. Из Белого Дома раздались вопли об использовании ядерного оружия, но быстро замолкли, одёрнутые корпорациями, правившими Штатами в реальности – атомная бомбардировка вызвала бы потерю ВСЕХ аравийских месторождений чёрного золота, в том числе – в Кувейте, Саудовской Аравии и прочих. С трудом выживающему бывшему хозяину планеты пришлось смириться. Между тем Россия объявила о возобновлении космической программы, тут спохватились и США, посчитав, что русские опередят их в разработке полезных ископаемых в космосе, поскольку уже было ясно всем, что ресурсы старушки Земли подходят к концу, сожранные безудержным западным обществом потребления… Но Иран не забыл нападения американцев, и через некоторое время с минаретов раздались вопли муэдзинов, призывающих к истреблению неверных. И НАЧАЛОСЬ… Европейцев убивали по всему Востоку. Беспощадно. Жутко. Не щадя ни женщин, ни детей. Поскольку основным принципом демократии была так называемая толерантность, то есть – терпение, то в годы торжества демократии города Европы наводнили толпы эмигрантов, категорически отказывающихся работать. Зато ускоренными темпами проедающими бюджет старых стран в виде всяческих пособий, которые они ТРЕБОВАЛИ от местных жителей, словно оккупанты у покорённого населения. Если же власти пытались приструнить распоясавшихся нахлебников, то горели автомобили, летели выбитые стёкла, вспыхивали дома добропорядочных бюргеров. И так до тех пор, пока власть имущие не сдавались. В общем, в Европе наступил настоящий беспредел. Примерно то же самое творилось и в Штатах. А когда в Америке пришёл к власти первый чернокожий президент, то началась абсолютная вакханалия афроамериканцев, как же – Чёрный Брат у власти! Ну, мы теперь этим «снежкам» покажем! И массовые погромы белого населения прокатились по всей стране. Пытающаяся навести порядок армия и Национальная Гвардия получили грозный окрик президента, и чёрная Америка почувствовала свою власть… В ООН же всё говорили и говорили, говорили и говорили, пока, в один прекрасный день, банда чернокожих громил просто не ворвалась в здание организации и не перерезала всех депутатов, кроме тех, кто не отличался от бандитов цветом кожи… Весь мир погрузился в хаос… Обескровленная Россия ещё как-то держалась, железной рукой пресекая все попытки арабских экстремистов ворваться в её пределы, подавляя вылазки банд с Кавказа при помощи авиации и танков. Европа – пылала в огнях мусульманских погромов. Америка – умирала от негритянских банд. И настал день, когда вспыхнул весь мир в огне и крови, и обагрились камни жилищ алым цветом, и начался Страшный суд…
Человек шёл по так хорошо знакомой дороге. По ней он шагал в детстве в школу, расположенную в соседнем посёлке. По этому же пути бегал на свои первые свидания… Потом – армия, Третья Кавказская война, революция, и вот он спешит домой, где не был почти десять лет… Внезапно пахнуло палёным. Резкий тошнотворный запах ударил по ноздрям, заставив остановиться и замереть на месте. Слишком знакомый аромат горелой человеческой плоти… Мгновенно автомат перекочевал в руки, лязгнул взведённый затвор, и усталая походка путника сменилась на бесшумный шаг охотника за головами… Человек опоздал. На один день. Его деревни не было. Уже едва чадили груды развалин на месте сгоревших домов, уже стервятники успели выклевать глаза у груды отрезанных голов, а волки или собаки обгрызли ноги распятых на воротах стариков. От большого склада, где когда-то хранилось колхозное зерно, тошнотворно несло горелым. Те, кого бывший солдат не нашёл распятыми или без снятой заживо с тела кожи, были там… Под грудой развалин. Он долго стоял возле жуткого белесого пепелища, затем аккуратно снял автомат с боевого взвода и пошёл дальше. Живых в деревне не осталось. Всех вырезали новые мюриды. Не в первый раз солдат натыкался на подобное, но в глубине души надеялся, что его дом минует жуткая участь. Он ошибся. Что-то белело чуть в стороне от дороги. Человек подкрался поближе и замер – на траве лежало обнажённое женское тело. Убитая была беременной. Примерно на седьмом-восьмом месяце. Уже большой живот выдавался вверх над грудью. Точнее, над кровавыми ямами на месте отрезанных грудей. А ещё выше красовался кол, вбитый прямо в не рождённого ещё ребёнка… Солдат долго стоял над телами, потом выдернул предмет убийства… Он похоронил их в выкопанной ножом яме. Это была единственная могила, которая осталась в стёртой с лица земли деревне…

Глава 2

– Господин профессор! Это просто невероятно! Вы только посмотрите!
Довольный до невозможности археолог освещал фонарём стену грота, на котором было изображение непонятного предмета. Довольно заурядный случай для Земли здесь был сенсацией мирового масштаба. Здесь – это на Марсе. Всё началось с того, что абсолютно случайно в марсианской пустыне сфотографировали сфинкса. Самого настоящего. Как в Египетской пустыне, в Долине Пирамид. Но КТО мог изготовить ТАКОЕ за миллионы километров от населённой планеты? Зелёные человечки? Поэтому фотографию объявили подделкой и потихоньку дело замяли. До того момента, пока вновь возрождённая космическая программа не привела людей прямо на поверхность Красной планеты. Первая же экспедиция в нарушение программы исследований выяснила, что данная скульптура – искусственное сооружение. Но это было единственным успехом. Никакие просвечивания, прослушивания и прочие методы исследования не дали ничего сенсационного. Так, стандартный марсианский базальт, из которого состоят местные горы. Впрочем, повышенное содержание металла в песке также было обычным для окружающей местности. В бесплодных попытках прошло несколько лет, основанная колония разрослась из нескольких модулей в большой городок. С Земли прилетали металлурги, математики, инженеры, радиоастрономы, биологи и представители других научных и технических направлений. Прогресс также не стоял на месте, и на планете обнаружили залежи редких полезных ископаемых, которых либо не было на Земле, либо они уже иссякли. А все разговоры насчёт посещения Солнечной Системы пришельцами из космоса быстро затихли. Учёные были заняты делом. Изо всех сил они старались оправдать своё присутствие на Марсе, поскольку дела на родной Земле с ужасающей быстротой шли всё хуже и хуже. Неуклонно и беспощадно падал жизненный уровень населения. Многочисленные местные конфликты, до этого момента бессильно тлеющие под спудом власти, вдруг вырвались наружу, образовав целые фронта национальных и религиозных войн. «Марсиане», как их звали там, внизу, прекрасно понимали, что ещё пять, максимум десять лет, и человечество навсегда покинет космос и деградирует на материнской планете до каменного века. Если, конечно, от самой Земли что-нибудь останется после массового применения ядерного оружия… Всё реже и реже стартовали челноки с Канаверала и Плесецка, всё меньше и меньше на Марс поступало оборудования, воды, медикаментов. Зачастую, получив заявки от колонии, чиновники разводили руками, не задумываясь над тем, что нехватка чего-либо, вроде фильтров для воздуха или жидкого кислорода для восстановления атмосферы могла привести к смерти всех. Они не понимали, каково это, экономить каждый вздох, не иметь воды, чтобы помыться после смены в шахте или отсидев двенадцать часов за пультом электронного планшета. Зато очень хорошо умели считать деньги, получаемые в качестве взятки, а также премии за «экономию» средств. То, что рано или поздно из-за этой «экономии» люди на Красной планете просто погибнут – никого не волновало. Зато могло послужить прекрасным поводом для очередной информационной шумихи на тему опасностей других планет и заодно и к закрытию космической программы…
…Профессор Штейнглиц подошёл к молодому коллеге и всмотрелся в рисунок, затем ахнул:
– Это же наш сфинкс! Неужели вы не видите, Андрей?
Ярцев вновь направил луч мощного фонаря на картину и замер от неожиданности – под толстым слоем пыли, нанесённой жуткими марсианскими ветрами, проглядывали едва-едва ещё знаки… Осторожно, едва дыша, учёные смахивали мельчайшие крупинки колонковыми кистями, постепенно обнажая всю картину. Отвлекаться на замену баллонов не приходилось, поскольку вход в пещеру был закрыт импровизированным шлюзом, и в ней царила кислородная атмосфера. Время за работой летело незаметно. Взмах, другой…
– Так, коллега… Ещё раз… Стоп! Тащите сюда фотоаппарат. Сделаем снимок.
– Профессор, а сильный свет не повредит рисунку?
Старик вздохнул:
– Не думаю, коллега. Простоять столько лет в таком климате… Но, на всякий случай, снимем в инфракрасных, рентгеновских и обычных лучах. Для гарантии…
…После сложных манипуляций, наконец, фотографии были сделаны. Все сразу заторопились в герметичный модуль, ощутив нечеловеческую усталость. Ещё бы – почти четырнадцать часов без перерыва! Пусть и в воздухе, но дрожали колени, тряслись руки. Неосторожное движение, и чудо может быть утеряно навсегда! И человечество не узнает, что оно не одиноко в космосе… Ещё несколько минут на одевание скафандров, торопливые прыгающие из-за уменьшенной почти в два раза силы тяжести шаги. И вот он, дом! Лёгкий алюминиевый герметичный вагончик с оборудованием, прицепленный к тягачу на больших металлических колёсах. Штейнглиц едва сдерживал нетерпение, ожидая загрузки компьютера и перегона на винчестер отснятых кадров. Ну наконец-то! И едва сдержал вопль изумления: перед ним была карта! Самая настоящая карта! Пусть и изменившаяся за тысячелетия. Он быстро вывел проекцию Марса, имеющуюся у него в компьютере и наложил на фотографию, бормоча себе под нос:
– На экваторе находится самая крупная возвышенность – Гора Фарсида. Над ней возвышаются три потухших вулкана: гора Аскрийская, гора Павлина и гора Арсия, расположенные на одной линии. Если мысленно соединить вершину горы Олимп с вершинами горы Аскрийской и горы Арсия, то получится почти равнобедренный треугольник со сторонами в 1800 км и основанием в 1600 км. Фарсиду окружает обширная система трещин. В приэкваториальной зоне Марса находится гигантская система разломов с обрывистыми склонами – Долины Маринера протяженностью более 4000 км с запада на восток, глубиной до 6 км и поперечником в самой широкой части около 700 км. Крутизна склонов некоторых каньонов здесь достигает двадцати градусов. На западной окраине Долин Маринера находится система пересекающихся долин – Лабиринт Ночи. Этот знак – без сомнения мера длины. Похоже, что у наших друзей двенадцатиричная система исчисления. Смотрим… Смотрим… Диагональ? Две? Тогда… Это – ЗДЕСЬ!..
Он ткнул пальцем в центр Лабиринта Ночи. Ему показалось, или на фотографии, сделанной из космоса, здесь действительно что-то темнеется? Едва только хотел включить увеличение, как в его каморку ворвался Андрей, русский учёный:
– Профессор! Это ужасно!
– В чём дело, Андрей?
– Только что с Земли пришло сообщение – иранские смертники взорвали космодром мыса Канаверал! Теперь нас могут снабжать только из Плесецка!
– Боже… Мы же умрём! Хотя… Хотя… Смотрите, Андрей!
Он вновь открыл файл и показал то, что ему удалось найти. Русский замер, потом вдруг полоснул Штейнглица острым взглядом:
– И что вы думаете делать, профессор?
– Прежде всего – сообщить на Землю.
– Кому?
– Что значит, кому? Естественно, в НАСА…
– НАСА больше нет, профессор… И Правительства России тоже больше нет… Как и Вашингтона. Я не успел вам сказать – террористы применили ядерное оружие. Одновременно с диверсией на космодроме были взорваны атомные заряды в Вашингтоне и Москве. Больше нет ни столиц, ни правительств. И с Плесецка нас никто снабжать не будет. Просто некому отдать приказ запустить корабль… Мы уже покойники. Кислорода у нас хватит на три недели. Наши оранжереи смогут продлить этот срок ещё дня на четыре. Пусть – месяц, если сядем на горную норму. Потому что корабль, который должен был привезти кислород, взорвался в пути. Хакеры раскололи код самоуничтожения. Продуктов у нас больше. Благо последним рейсом их завезли как раз из расчёта на полгода. Вода? На две недели. И всё. Потом – медленная смерть.
– Но, Андрей! Вы же не понимаете! Это уникальный случай! Мы не одни во Вселенной!
– И что? КОМУ сейчас нужны пришельцы? Поймите, профессор, внизу – хаос, паника – словом, настоящий ад на Земле. Люди пытаются спастись из заражённых мест, их некому организовать, самая настоящая анархия и безвластие! Сейчас нам необходимо прежде всего одно: выжить! И ваша карта – это единственный шанс из миллиона! Да что там миллиона – это как один атом в кубическом метре вещества! Что-то ТАМ есть. Это бесспорно. Тут я с вами полностью согласен. Но что? ТО, что спасёт нам жизнь? Или просто груда черепков, на которые мы будем смотреть угасающим от недостатка воздуха взглядом? ЧТО, профессор?
Штейнглиц задумался:
– Я не знаю, Андрей… Но я верю, что там – чудо! И оно спасёт нас…
Русский махнул рукой:
– Эх, профессор… Если бы ваши слова оказались действительностью…
– Послушайте, Андрей, ведь отсюда до вычисленной мной точки всего пятьсот километров. Почему бы нам не отправиться туда на вездеходе? Два дня – и мы на месте.
– Два дня? Вполне реально… Сообщим на базу, что работаем, а сами – в Лабиринт…
– Тогда – заводите машину, Андрей!
– Понял, профессор! Как говорят у нас, русских – ПОЕХАЛИ!..
Двигатель взревел во все свои киловатты. На Красной планете обычные земные моторы применять было нельзя, поскольку для их работы необходим был драгоценный здесь кислород. Использовались электрические средства передвижения, а для полётов в воздухе – небольшие лёгкие реактивные планеры… Русский неожиданно перекрестился левой рукой и нажал на педаль контроллера тяги. Громадные, в рост человека колёса на пружинах медленно провернулись, стряхивая с широких плоских ободьев вездесущую красную марсианскую пыль, легко освободились от нанесённого песка. Маленький автопоезд тронулся в путь. Навстречу либо смертному приговору крошечной колонии с Земли, либо – надежде на продолжение жизни… Вести машину было тяжело: поднялся ветер, взметнувший в разреженную атмосферу тысячи тонн мелкой взвеси, и видимость упала почти до ноля. Огромные щётки «дворников» едва успевали стряхивать с панорамного лобового стекла грязь, фильтры едва справлялись с очисткой, но тягач неуклонно двигался вперёд. Вскоре начало темнеть, и пожилой профессор задремал. Несколько раз он просыпался от толчков и дрожания кабины, но всякий раз в свете мягкого мерцания приборной панели видел одно – сосредоточенное лицо русского коллеги. Андрей, прикусив от напряжения нижнюю губу и упрямо наморщив лоб, вперил свой взгляд в пляшущую в суматошном свете фар, с трудом пробивающих мглу, поверхность Марса. Малейшая оплошность могла оказаться роковой. Уже несколько раз в марсианской колонии хоронили неосторожных, попавших в песчаную бурю, а также тех, у кого в поиске ломался транспорт… И не всегда у мёртвых раньше кончался запас воздуха для дыхания…
– Устали, Андрей?
Этим вопросом при наступившем красном рассвете Штейнглиц приветствовал Ярцева. Тот, осунувшийся от беспрерывного напряжения смертельной гонки, отрицательно кивнул головой.
– Кофе хотите?
– Конечно, профессор…
Немец нырнул в отсек за сиденьями, где было оборудовано место для отдыха экипажа. Быстро налил из цистерны воды, высыпал в пластиковую кружку пакетик сахара, затем – такой же – напитка, поставил ёмкость в обычную земную микроволновую печь. Через несколько секунд звякнул сигнал готовности, и спохватившись, задумавшийся над чем-то человек подхватил кружку с ароматным кофе и вернулся в кабину:
– Готово, Андрей. Держите.
– Один момент, профессор. Сейчас остановлюсь…
Караван замедлил свой бег и замер на месте. Сеченов с трудом разжал затёкшие пальцы, отлепляя их от руля. Жутко болели запястья и сухожилия, вздувшиеся на тыльной стороне ладоней. Он потряс кистями в воздухе, затем залпом осушил уже чуть остывшую кружку, вздохнул.
– Спасибо, профессор! Но мне бы пару часиков поспать, иначе не дотяну.
Его собеседник улыбнулся:
– Конечно, геноссе. Отдыхайте. А поведу пока я. Конечно, до русского аса мне далеко, но думаю, что некоторое количество километров я смогу проехать.
Андрей зевнул, затем махнул рукой. Всё тело болело от долгого сидения в одной позе.
– Хорошо, профессор. Только не гоните и будьте аккуратнее. Энергии у нас достаточно, я перед выездом новые элементы поставил.
– Не волнуйтесь, Андрей. Отдыхайте нормально…

Глава 3

Буквально через несколько мгновений, после того как молодой коллега исчез за спинками сидений, из отсека отдыха послышался негромкий храп. Немец улыбнулся про себя – ему нравился этот русский упрямец. Профессор взглянул на панель навигационного планшета, по которому вчера он собственной рукой прочертил электронным пером маршрут и чуть не присвистнул от удивления – Андрей умудрился проехать почти триста километров! Ночью, в пыльную бурю, по незнакомой местности! Колоссаль!.. Осмотрел внимательно приборы – всё было в норме. Заряд аккумуляторов почти на семидесяти процентах. Можно ехать. Вздохнул, устраиваясь удобней на нагретом за ночь сиденье водителя, затем вжал контроллер тяги. Караван вновь двинулся с места, и так же медленно по планшету поползла световая точка, отмечающая их местоположение…
Они были на вычисленном профессором месте вечером. Хорошо отдохнувший Ярцев после обеда сменил Штейнглица за «баранкой» и с новыми силами принялся за дело. Русский превзошёл самого себя, выжимая из машины всё что можно и что нельзя. Вздымая клубы пыли, он гнал вездеход по каменистой поверхности, рискуя разбить пружинчатые колёса. Аксель просиживал оставшиеся часы в будке, пытаясь рассмотреть что-то, упущенное при первом взгляде. Его компьютер никогда ещё не работал с такой нагрузкой. Самое странное, что не было никаких вызовов с Базы, почему? Непонятно… Неужели там, услышав новости с Земли, опустили руки? Или народ погрузился в последнюю вакханалию? Что творится сейчас в герметичных алюминиевых куполах? Между тем вездеход мчался по пустыне, и чем ближе они приближались к нужным координатам, тем тяжелее приходилось. Сказывалась близость разломов. Всё чаще попадались огромные глыбы базальта и гранита, местами путь пересекали бездонные трещины, которые приходилось объезжать, делая крюк. Но тем не менее оба человека неуклонно приближались к нужному им месту. И вот, когда уже стемнело, в пляшущем свете фар в сплошной отвесной стене камня мелькнул провал. Они прибыли. Указатель курса застыл чётко в центре отмеченной точки. Андрей остановил транспорт и, потянувшись, хрустнул запястьями. Ему не терпелось поставить все точки над «i».
– Приступим, профессор?
Тот неожиданно вдруг поёжился, передёрнув плечами.
– Я понимаю вашу горячность, коллега, но, думаю, что несколько часов ничего не изменят. А идти в такие места в темноте – просто верх безрассудства. Мы можем погибнуть и ничего не узнаем. Лишив одновременно шанса уцелеть остальных. Давайте подождём до утра, к тому же мне кажется, будто я нашёл ещё ряд указаний на более точные координаты…
Подумав мгновение, Ярцев понял, что немец говорит дело:
– Как знаете, профессор. Давайте подождём, хотя… Впрочем, вы абсолютно правы. Не стоит рисковать, места здесь страшные…
Ещё никогда в жизни оба учёных не ждали тусклый марсианский рассвет с таким нетерпением. Но, наконец, тусклый багровый шар Солнца озарил вершины скал, и Андрей вскочил со своей койки.
– Профессор, господин Штейнглиц, пора подниматься! Уже светло!
Тот, покряхтев, поднялся, протёр лицо гигиенической салфеткой, затем помассировал веки и потянулся к своему компьютеру.
– База не вызывала?
– Нет.
– Странно. Ладно, потом всё выясним. А теперь – за дело. Пещера в глубине каньона. Это точно. Думаю, что километрах в трёх отсюда. Мы сможем подъехать поближе?
Андрей всмотрелся в проход, потом вывел на экран данные космической съёмки.
– Думаю, что да, профессор…
Уселся за руль и решительно утопил педаль, подающую энергию на тяговый двигатель. По обнаруженному в стене базальта широкому каньону пришлось проехать ещё несколько километров, прежде чем перед учёными замаячил огромный провал.
– Здесь, профессор?
– Думаю, да… Впрочем, уверен, что здесь!
– Огромная какая…
– Интересно, что мы здесь найдём?
…Они вышли из вездехода, прицепив на всякий случай страховочные пояса, и медленно двинулись к провалу. Гигантская пещера неправильной формы с изъеденными ураганами краями. Вездесущий марсианский песок на неровном полу. Мелкие и крупные камни, занесённые ветром, всё это выхватывали лучи мощных фонарей, отбрасывая пляшущие густые тени. Непонятные впадины, напоминающие следы от протекторов неимоверных, не поддающихся человеческому восприятию колёс, тянущиеся даже по стенам, груды непонятно чего, то ли обломков, то ли останки тех циклопических механизмов, при помощи которых была создана эта пещера. Как уже стало ясно обоим землянам, искусственная. Вырубленная неизвестно чем в сплошной толще камня… Ещё несколько шагов. Всё дальше и дальше от входа, уже едва заметного светлой точкой далеко позади…
– Сколько нам ещё идти, профессор?
– Не знаю точно, но, кажется, уже почти пришли. Если моя расшифровка верна – то за тем углом должен быть искомый объект.
– Будем думать, что вы не ошиблись, про…
Фраза осталась незаконченной – в глаза исследователям ударил яркий розовый свет. Сработали поляризаторы скафандров, но это не помогло – источник был такой мощности, что пробивал все земные ухищрения. Казалось, что их просвечивают насквозь, такой был сильный, прямо ощущаемый физически поток фотонов. А затем послышался гул, дрогнул под ногами камень, свет пошёл на убыль. И когда к землянам вернулась способность видеть, перед ними возникли огромные створки чуть голубоватого в непривычном спектре освещения от полосы светильников по стенам и потолку металла. Андрей запрокинул голову:
– Боже… Они почти сто метров в высоту!
– Не меньше…
– Идёмте, профессор, кажется, нас приглашают…
Ни пылинки, ни песка не было за линией ворот. Матовый пол из неизвестного материала, на котором время не оставило никаких следов. По его поверхности скользили быстрые коричневые огоньки, образуя дорожку. Своим мельканием они будто говорили: иди за мной… Очень осторожно, пробуя пол ногой, Штейнглиц ступил на матовое, полупрозрачное, словно из стекла, покрытие. Ничего не произошло. Только по-прежнему огоньки убегали внутрь пещеры… Ещё шаг, и ещё… Андрей также последовал примеру старшего товарища, но едва оба учёных отдалились от входа метров на сто, как ворота вновь пришли в движение, и массивные, почти двенадцатиметровой толщины створки сомкнулись. На пол бессильно упал перерубленный страховочный канат. Люди не успели выскочить наружу…
В отчаянии Штейнглиц опустился на покрытие пола.
– Простите меня, Андрей… Я не догадался, что здесь может быть защитная система от несанкционированного доступа.
Русский покрутил головой.
– Не умирайте раньше времени, профессор. Не пора ли нам посмотреть, куда ведут эти огни?
– А если там ловушки? На случай, что мы минуем ворота?
– Чему быть, того не миновать. Что это?!!
Невольно Ярцев схватил профессора за рукав скафандра – медленно, едва-едва начали светиться длинные полосы на высоком потолке, затем из ряда отверстий повалили клубы газа. Ничем другим эти белесые облака не могли быть. Постепенно неизвестное вещество заполнило всё вокруг. Андрей похолодел – кажется, наступал их последний миг жизни. Поднёс руку с индикатором среды к глазам, пытаясь что-нибудь рассмотреть через быстро запотевающее стекло гермошлема, и с трудом разглядел показатели – давление в пещере неуклонно повышалось. Русский торопливо вытащил из сумки портативный газоанализатор, лихорадочно сделал пробу и заорал от восторга:
– Профессор! Кислород! Здесь КИСЛОРОД! Это – шлюз, чёрт меня побери! Смотрите!
Сунул руку с прибором прямо в глаза немцу и с удовольствием наблюдал, как у того расширились удивлённые зрачки.
– Не может быть… – прошептал тот, отодвинул загораживающую обзор руку Андрея в сторону, перевёл взгляд на собственный датчик давления, затем, чуть помедлив, решительно отщёлкнул застёжки шлема. Ошеломлённый мужчина рванулся, чтобы помешать, но было уже поздно – прикрыв глаза, Штейнглиц сделал первый вдох, затаил дыхание. Через мгновение второй, третий…
– Хм… Коллега, нормальный воздух. Правда, мне кажется, чуть густоват, но, вы же знаете, что мы тут сидим на «горной» норме…
И это было правдой. Для экономии драгоценных ресурсов содержание кислорода в колонии поддерживалось аналогичному на высоте трёх тысяч метров над уровнем моря Земли. А профессор продолжал делиться впечатлениями:
– Нормальная влажность. Никакого першения или сухости в горле. Запахов тоже нет. Хотя я ощущаю тепло, идущее откуда-то из глубины…
Андрей с ужасом смотрел на старика, ожидая, что тот в любой момент схватится за горло и упадёт, но шли секунды, потом минуты, а бормочущий монотонным голосом немец и не думал умирать. Решившись, Ярцев тоже разгерметизировал свой скафандр, и, взяв шлем на сгиб локтя, завертел головой во все стороны. По пещере прошла дрожь. Раз, другой, затем возник приглушённый гул, и через мгновение пропал. ОНО просыпалось после многотысячелетней спячки, почувствовав присутствие новых хозяев. Вновь вспыхнул свет, только уже не тот, с искусственным розовым оттенком, а более естественный. Ближе к солнечному по спектру, не так раздражающий глаза. Затем и стены тоже начали светиться. Вначале едва-едва, затем – всё ярче и ярче. Стали видны ряды забранных сеткой с двенадцатигранными ячейками отверстия в своде потолка, откуда бил лёгкий ветерок. Изумлёнными глазами оба учёных смотрели на всё это, не в силах тронуться с места. Наконец, Штейнглиц тронул коллегу за руку:
– Что, Андрей, идём дальше?
Тот спохватился:
– Да, профессор. Отступать некуда, позади – Москва…
И удивился острому взгляду учёного и его усмешке в седые усы… Первые сто метров. Вторые. А затем к уже привычным бегущим огням добавилось нечто новое – гораздо более яркая синяя вспышка, убегающая вдаль. Раз, другой, третий… На четвёртый раз к светлячку добавился и сигнал – заунывное гудение, похожее на человеческие сирены, раздававшиеся всякий раз, когда люди отступали от проложенного светлячком маршрута. Ярцев не выдержал:
– Кажется, нас куда-то зовут.
– Вы правы, коллега. Наверняка в зал управления. Либо туда, где стоят автоматы, могущие нам каким-либо образом всё объяснить.
– Что – всё?
Тот вздохнул:
– Думаю, что нам покажут нечто вроде фильма, где будет объяснено, зачем и для кого построено это вот… Хранилище или убежище. Узнаем, когда исследуем всё. Помните фантастические фильмы? Там тоже каждый раз при встрече с пришельцами непонятливым землянам крутили обучающие фильмы.
– Ха, профессор! Скажете тоже! Это, сами сказали – фантастика!
– А разве это место, где мы сейчас находимся, не фантастика?
Крыть было нечем, и Андрей замолк. Он испытывал к пожилому немцу настоящее уважение, впрочем, как и все остальные колонисты, независимо от должности, национальности, возраста. Акселю Штейнглицу было уже под семьдесят, когда он впервые три года назад ступил на поверхность Марса. И с той поры профессор ни разу не был дома, на Земле. Близких родственников, кажется, на голубой планете у него тоже не было. Во всяком случае, Ярцев ни разу не видел, чтобы тот пользовался сеансами связи с Землёй, отдавая выделенное ему время другим людям. А вообще для немца не существовало ничего, кроме работы. И практически всё время, кроме сна и еды, он отдавал изучению древнего Марса…
– Хорошо, профессор. Идёмте. Раз вы считаете, что нас зовут.
– Не зовут, а приглашают.
Невозмутимо парировал тот и последовал туда, куда манил огонёк…

Глава 4

…Михаил аккуратно выложил перед собой, в любовно сделанную накануне нишу гранаты, запасные рожки. Оставалось только ждать. Ждать неизбежного…
До соседней деревни добрались. Хорошо, что их смогли предупредить. Соседский мальчишка, Василий, собрался в гости к подружке. Но, слава богу, заметил дым над поймой. А когда принюхался – понял, что к чему. Благо ума хватило сразу назад рвануть…
…Тогда, месяц назад демобилизованному солдату казалось, что всё кончилось. Все эти ужасы, те кошмары, которые он находил на своём длинном пути. Эти вырезанные до последнего человека деревни, сожжённые дотла города… ЭТИ словно взбесились – они не щадили никого. Ни детей, ни стариков. Женщин умерщвляли с особой жестокостью. Практически ни одной он не встречал, чтобы несчастная не прошла все муки ада. Почему? Вначале не мог понять, пока не поймал одного из бандитов, отставшего от своих по причине переизбытка гашиша в организме. После короткого упрямства пленный признался, что так повелел их духовный вождь. Мол, эти гяуры уже совсем ослабли, так зачем истинным воинам щадить их самок? Нельзя смешивать чистую горскую кровь с той жижей, что течёт у жителей равнин. И надо уничтожить равнинных всех, до единого. Не щадить никого и ничего, разрушать и жечь всё, что только можно. Тогда, через обновление восстанет их род, и горные племена вновь займут своё место и положение под солнцем…
…Поправил ветки, маскирующие позицию. Ещё раз проверил сектор обстрела. Слева и справа – растяжки. С фронта – самодельная мина. Бутылки со смесью бензина и сахарного сиропа, между которыми прикреплена граната со снятой чекой. Если заденут – рванёт, и тогда огненная купель нападающим обеспечена. Заодно и сигнал своим – уходить в лес… Поправил на боку нож, последнюю надежду. Справа, под рукой – пистолет. Старенький «макаров» с тремя патронами. Два – им. Последний – себе. В плен солдат сдаваться не собирался. Знал, чем всё кончится… Он почти доехал до Москвы, поезд уже шёл по санитарной зоне, проводница закрыла туалеты. В столице нужно было пересесть на другой состав, идущий на Север, там было спокойнее. Но… Дрогнула земля, ощутимо тряхнуло даже в вагоне. Машинист включил экстренное торможение, и когда состав замер на месте, все бросились из вагонов – над городом медленно вставало облако дыма и пыли… Потом полыхнула Капотня. Огромные нефтеперегонные заводы вспыхнули, словно спичка. Пламя перебросилось на рядом находящиеся очистные сооружения, и оттуда очень быстро поднялось гигантское белое облако, медленно ползущее в сторону. Спас боковой ветер. Дым от горящих складов с хлором, который до сих пор по бедности применяли для обеззараживания воды, ушёл на восток. Что там творилось, он мог только догадываться. И ни капли дождя, чтобы прибить заразу к земле…
…Лесные птицы беззаботно чирикали. Значит, пока спокойно. ИХ ещё нет. Но скоро придут. И он их встретит. Там, позади, живут те, кто приютил его. Накормил, обогрел. Его ровесников в деревне почти не было. Так, четверо спившихся полубомжей. Остальные – кто подался в город, кто уже умер от палёной водки. Словом, старики, женщины, несколько детей. Человек десять молодок с привычной печатью вечной усталости на лице, до этого дня рьяно пытавшихся обратить на себя его внимание. Михаил поправил старикам заборы, помог вычистить единственный уцелевший в когда-то богатой деревне колодец. У своих хозяев, бездетных стариков, переложил печь, починил крышу. Дел на деревне здоровому непьющему мужику хватало. Всех не переделать. Казалось, что нашёл себе дом, поскольку родных краёв больше нет. Все убиты, дома – сожжены. Да и кто там ждал бывшего сироту? Ушёл в армию из детского дома. Шесть лет войны. Уцелел. Выжил, короче. Повидал всякого. И научился многому. Мог в темноте попасть на звук. Снять бесшумно часового. Поставить растяжку. Отлично стрелял. Пожилой прапорщик, потом бесследно пропавший в плену, научил работать топором, немного плотничать. Соседняя строительная часть, поскольку новое российское Правительство вновь решило возродить разрушенные беспрерывной войной города – класть кирпичи, ставить электрическую проводку. Жадно учился сам всему, что пригодится на «гражданке», благо боевые и стройбатовские офицеры не стеснялись рядового, а помогали. Ему везло с людьми. С теми, кто его окружал все эти годы…
…Кажется, гудит вдалеке. Очень осторожно пошевелился, чтобы размять затёкшие от неподвижного сидения суставы. Снова приник к мушке. И чуть ли не на пределе видимости уловил движение. Едут. Два грузовика. Ну что же, значит, пришла пора. Эту деревню новые мюриды даром не возьмут. Ещё умоются кровью, суки… Я жду вас. Давайте скорее… Единственное, чего боялся Михаил, это шальной пули. Не потому, что умрёт. К смерти он был давно готов. Боялся, что погибнет до того, как заберёт с собой на тот свет нескольких потерявших человеческий облик существ, которых он уже не мог называть людьми…
Первая очередь хлестнула по капоту старого разбитого грузовика, заставив запарить разбитым радиатором и уткнуться в кювет. Через борта стали спрыгивать боевики, но короткие злые очереди быстро убрали их за обшитые сталью бока кузова. Вторая машина прибавила скорость, обходя подбитый грузовик. Михаил выругался сквозь зубы – никак не удавалось попасть в водителя. То ли тот пригнулся, то ли борта были бронированы. Но пули бессильно исчезали в корпусе машины. Над головой свистнула первая пуля, вторая… Пора менять позицию. Он быстро перекатился в сторону, и, прикрываясь могучими соснами, быстро перебежал влево. Залёг на второй лежке, снова упёр приклад в плечо и нажал курок. Обрадованные было короткой передышкой, бандиты полезли из-под машины, чтобы вытолкнуть грузовик из канавы, но тут автомат вновь заговорил, отправив к праотцам сразу троих. Вновь раздалась беспорядочная стрельба в ответ. И тут Михаила обожгло – вторая машина, не останавливаясь для помощи своим, прорывалась к деревне. Он на мгновение замер – вот этого никак не мог предусмотреть… А если… Задыхаясь, солдат рухнул перед мостом. Ему удалось срезать путь через лес, пока дорога петляла между холмов. Последняя граната… самодельная рубашка из насечённых в кузне гвоздей. Ну, я вас жду, сволочи… Где-то там позади мелькнула чья-то белая рубашка уходящих в лес жителей деревни. Они не стали ждать сигнала, а двинулись в путь сразу, как только услышали стрельбу. Правильно… Грузовик разогнался с горы и мчался на полной скорости, рассчитывая проскочить опасное место. Михаил молча ждал. Все эмоции остались там, в горах. Шесть лет назад. Он был спокоен до бесчувствия. Ага! Паришь, скотина! Значит, не все пули прошли мимо… Пятьдесят метров. Уже можно разглядеть бледные лица над кабиной, пулемётчика, упершего сошки своего оружия в кабину. Сорок, двадцать пять, пора! Тяжёлая граната угодила точно между передних колёс, машина немного проскочила вперёд, и взрыв полыхнул прямо под баками. Грузовик словно подкинуло, он весь вспух огненным шаром… Из огня выкатилась пылающая фигура, закрутилась слепо, потом рухнула, слабо шевелясь. Михаил не стрелял. Милосердия у него не было. Что хотел для других, получил сам. Гулко ревело пламя в неожиданной тишине. Огненные ручейки потекли к мосту, поджигая на своём пути сухую осеннюю траву, солдат ждал, но из огня больше никто не выскакивал, не открывал по нему стрельбу. Неужели всех? Он не знал, что осколки прошили ранцевый огнемёт одного из убийц, специально приготовленный для нового «развлечения»… И в этот момент по мосту защёлкали пули. Это вторая машина, которую вытащили из кювета и заменили убитого водителя, добралась до места. Чёрный дым, в котором сгорали тела и души несостоявшихся палачей, насторожил их, и, спешившись перед скатом, убийцы развернулись в цепь и начали прочёсывание… Короткая, на три патрона очередь, перекат. Снова очередь. Перебежка. Опять огонь… Он заманивал нападающих за собой, не давая ни секунды расслабиться. Шестнадцатый… Семнадцатый… Да сколько же вас тут, суки!.. Смена магазина. Это – последний. Больше патронов нет. Только в пистолете… А вы, орлы, сосунки. Это не с беззащитными гражданскими воевать. Привыкли, что вы короли, раз у вас оружие. Нет, скоты! Здесь вас ждёт волк! Настоящий волк, битый, опытный… Получи! Размахивающий автоматической винтовкой бородач в папахе рухнул навзничь, получив пулю точно между глаз. Выскочивший за ним напарник на мгновение опешил, и тут же свалился рядом, завыв от разворотившей живот очереди… Запнулся и улетел с разнесённым затылком, окрасив белую бейсбольную кепку алым очередной… Последний из уцелевших, обезумев от страха, поскольку понял, что УБИВАЮТ их, а не они, выбежал на середину деревенской площади и завыл, сжимая в трясущихся руках ручной пулемёт. На его губах выступила пена.
– Обкурился, гадёныш. Что же, наркомания лечится радикально. Свинцом…
Одинокий хлёсткий выстрел поставил точку. Боевик рухнул в пыль, забился, хрипя, потом вдруг выгнулся, упираясь головой в землю, и рухнул вновь. Уже навсегда… Солдат ждал, прислушиваясь. От стрельбы звенело в ушах, но слух быстро восстанавливался. Раздался злобный лай попрятавшихся было при звуках боя деревенских псов, потом рычание и снова лай. Значит, живых нет, понял он. Но бережёного бог бережёт… Прячась, осторожно проверял каждый труп. Раненых не было. Уж слишком давно он воевал. Тем более что это не война. Это там на каждого задетого по куче санитаров и врачей, да ещё пока доставишь до санчасти… А здесь – если зацепили, то твои проблемы. Либо перевязывайся сам, либо сдыхай. Помогать никто не станет. Если только потом, когда досыта развлекутся с захваченными пленниками… И совсем не опьянеют от крови…
Главное, патроны. С десяток гранат. Пригодятся. Ещё как! Ого! Блок сигарет. Давно уже не курил ничего, кроме деревенского самосада… Консервы. А это что? Попробовал на язык и тут же сплюнул – афганский героин. Много. Почти целый пакет. В реку его!.. Неплохой арсенал получается. Автоматы, пистолеты, два пулемёта. Много патронов. Эх, сейчас бы пару ребят из его взвода, и никакие бандиты не страшны. Но… Раскидала судьба кого куда. Кто пропал без вести. Кого достали бандиты или затерялся на бескрайних просторах страны. Самые счастливые те, кто успел перебраться через границу. Впрочем, вряд ли… В Европе сейчас тоже заваруха… Михаил сплюнул и закурил трофейную сигарету. Откинулся к забору, наслаждаясь ароматным дымом. Надо бы за деревенскими сходить. Впрочем, успеет ещё. Отдохнуть бы надо… И оружие убрать лишнее. А то пацаны вездесущие ещё стащат чего, для интереса, и подстрелят друг дружку, не дай бог! Не хотелось бы такой грех на душу брать. Но винтовочка хороша! И как только она сюда попала? Не иначе, как инструкторы доставили. Не сами же эти гады полезли вдруг на тех, с кем соседствовали сотни лет… Значит, кому-то нужно это было… Он мгновенно перекатился в сторону и вскинул трофейную винтовку к плечу, услышав слабый треск ветки под ногой.
– Дядя Миша! Это я, Василий!
– Тьфу, чёрт!
Он смахнул выступивший на лбу пот.
– Повезло тебе, пацан! А то лежал бы сейчас рядом с этими…
Солдат кивнул на груду сваленных в кучу тел. Затем распечатал трофейный блок, вытащил пачку сигарет, вскрыл и с наслаждением сделал первую затяжку. Самую вкусную после работы или боя… Сегодня не повезло им, завтра – может быть, мне. Жизнь пока есть – нужно жить…

Глава 5

…Подземный город был просто колоссален. Настолько огромен, что обойти его пешком было практически невозможно. Кому, зачем нужно было строить такую махину, чтобы затем бросить, пока так и не выяснилось. Зато обнаружилось самое главное – создатели подземного комплекса оказались существами, которым требовалась такая же атмосфера, как и людям. Когда ворота шлюза закрылись, тот неизвестный газ из стен оказался мощнейшим антисептиком, очистившим скафандры исследователей от бактерий и микробов. А потом, когда почти мгновенно обеззараживающий состав всосался обратно в стены, и на его место стала накачиваться нормальная земная атмосфера и индикаторы показали наличие кислорода, Штейнглиц решился снять шлем защитного костюма. Первый вдох учёный сделал с опаской. Потом чуть постоял, прислушался к своим ощущениям. Всё оказалось нормально. И он решился… Освещение было немного чужим для глаз, но не вызывало отторжения. Так, пара линий в непривычную сторону спектра. Посмотрев на коллегу, Андрей решился последовать примеру немецкого товарища. Чуть закашлялся поначалу, но всё быстро прошло. Между тем комплекс начал оживать, просыпаться после тысяч лет ожидания. Умные автоматы быстро отрегулировали освещение до привычного солнечного, вызвав удивление обоих землян, затем раскрылись такие же огромные ворота в другом конце гигантского шлюза, приглашая внутрь. Отступать было поздно, и исследователи вошли внутрь… На стене у входа была огромная план-схема, понятная даже неискушённому взгляду. Следуя заботливо оставленным указаниям, коллеги обнаружили центральный зал управления, с непонятными человеческому взгляду приборами, тем не менее весело подмигивающими разноцветными индикаторами пришельцам. Машинный зал, где находились колоссальные агрегаты, снабжавшие убежище воздухом, тоже нашёлся легко. Его очертания терялись за трубопроводами овального сечения, гофрированными коридорами воздуховодов и фильтров. Но самое драгоценное учёные нашли потом, после того как прошагали несколько километров вдоль ряда грибовидных аппаратов, в которых легко угадывалось изображение в пустыне. За ними была шахта, ведущая вниз, на второй ярус, где плескалось целое море чистейшей питьевой воды… Старый Аксель долго смотрел на убегающую в темноту поверхность воды, а потом заплакал…
Выходов наружу из комплекса оказалось четыре: первый, исполинских размеров, для приёма космических кораблей. Двое ворот поменьше, через которые мог выехать колёсный транспорт. И последние, на другом конце ущелья, практически рядом с марсоходом. Только пришлось помахать лопатами, чтобы расчистить занесённый вход… Сделав множество фотографий, оба учёных поспешили домой, в исследовательский центр, где сообщение об их находке вызвало вначале шок, а потом бурную эйфорию. Потом наступило отрезвление. И различные слухи, когда с Земли долетели панические сообщения о происходящем. Ядерные диверсии в двух столицах вызвали хаос. Полный мировой экономический коллапс. Впрочем, и политический… Власть никому не принадлежала. И научная колония на Марсе, составлявшая почти триста человек, была брошена. Во избежание смуты на базе её руководитель собрал общее совещание, где единогласно было решено перебраться в найденный подземный город и начать его исследование. А уже исходя из результатов обнаруженного, действовать дальше. Предложение вызвало бурные дебаты, но деваться было некуда. Либо умирать от нехватки воздуха, либо – рискнуть и выжить, пусть и вдали от дома. Те два челнока, что имелись у учёных, были способны совершить пару-другую рейсов на орбиту Марса. До Земли же добраться на них просто технически было невозможно. Не хватило бы ни топлива, ни воздуха, ни воды. Так что марсианская колония была отрезана от материнской планеты… Между тем продолжали поступать страшные сведения, терзая разум людей: из Африки ринулись толпы чернокожих, убивая всех подряд. Китай нанёс ядерный удар по Америке и Австралии. В ответ выросли исполинские грибы над крупнейшими городами Поднебесной. Пылали мегаполисы Европы, где эмигранты истребляли всех, кто отличался от них цветом кожи, разрезом глаз или одеждой. Русские истекали кровью в борьбе с ринувшимися на них из бывших республик Средней Азии, Кавказа, Китая. Наступал последний день земной цивилизации…
Переселение в подземный город заняло неделю. Все вездеходы, все челноки. Всё, что могло передвигаться и тащить на себе какой-либо груз или людей. Вопреки ожиданиям, всё прошло успешно. Никто не погиб, не потерялся, не был ранен. Удалось перевезти всё, что было. Самое главное – вывезли оранжерею с растениями. Это давало возможность продержаться неограниченно долго, поскольку возле водяного резервуара обнаружились пещеры, словно специально предназначенные для устройства в них ферм и огородов. Нашлись и жилые ячейки: небольшие, метров по двенадцать комнаты с практически не отличающейся от земной сантехникой. Их было неимоверное количество… Как потом выяснилось, весь комплекс был рассчитан на десять миллионов человек, а землян оказалось всего триста… Вскоре решилась и загадка тех пятидесяти грибовидных устройств в зале возле шлюза. Это были космические корабли. Межпланетники. Для полётов в дальний космос эти машины не предназначались. Так, только в пределах системы. Сохранность планетолётов была просто удивительной. Практически все они были готовы стартовать в любой момент. Что уже через две недели и было проверено. Новоиспечённые пилоты подняли их в красное небо, совершили пробные полёты и высадки на лунах Марса – Фобосе и Деймосе, и заявили, что готовы лететь на этих судах хоть на Землю, хоть на Плутон. Вновь стал извечный вопрос человека: Что делать? Да, есть возможность вернуться на материнскую планету. Вновь ощутить под ногами родную почву, искупаться в воде, обнять близких и родных. Но… Бушует война. Всюду голод, разруха, хаос. Царствуют смерть и разрушение. Стоит ли возвращаться, чтобы умереть? Может, лучше забрать своих близких и вернуться вновь назад, на Марс? Переждать апокалипсис, и уже тогда прийти вновь на Землю, принести свет новой цивилизации? Парадокс, но планета, носящая имя древнего бога войны, стала, пожалуй, единственным мирным и спокойным местом для людей. А там, внизу применяется ядерное оружие. И это значит, что возвращение предстоит ещё не скоро. Пока рассеется радиация, осядут пылевые облака, восстановится почва… Малая колония деградирует очень быстро, за одно, два поколения. Значит, следует эвакуировать не только родственников и знакомых, но и других! И как можно больше, поскольку малый социум просто обречён на деградацию… Дебаты были бурными. Долгими, яростными, злыми. Кого спасать? Всех подряд? А стоит ли? Хватит ли пищи до нового урожая? Завозить ли земные растения и животных, и где их содержать? Все споры прекратил профессор Штейнглиц, старейший из всех присутствующих, и пользующийся заслуженным уважением. К его мнению прислушивался даже начальник колонии. Старый немец справедливо заметил, что в этой колонии триста учёных из всех концов Земли, но все они принадлежат к одной расе. И ни разу среди них не было ни конфликтов, ни отказов от работы. Они – учёные. Принадлежащие к касте мыслителей. Выше конфликтов, выше социальных преград. Все, кто сейчас находится на Марсе – изгои. И не они должны задумываться над тем, как прекратить развернувшуюся на материнской планете бойню. Их задача, задача как учёных, как людей – сохранить род человеческий. И, возможно, сделать его лучше. Не стоит спасать всех подряд. Это вызовет новые конфликты в дальнейшем. Лучше вывозить только тех, кто принадлежит к их виду, к их расе… После выступления профессора воцарилась гробовая тишина. Уж слишком это напоминало… Недоброй памяти одного диктатора… Но… в его словах был своя правда: внизу шла война на истребление. Расовая и религиозная. Пленных в этой войне не брали. И белые проигрывали эту битву. Уж слишком они зажрались, обленились, превратились в расу потребителей…
В ангаре Убежища, как с чьей-то лёгкой руки стали называть подземный комплекс, кипела работа. Среди космических кораблей, очертания которых были чужды человеческому взгляду, сновали вполне привычные жёлтые электрокары. Суетились люди, таская ящики, пакеты, оружие. К вылету готовились все корабли, каждым из которых управлял один человек, настолько чужая техника была автоматизирована. Да и расчетное время пути позволяло это сделать – шестнадцать часов. От Марса до Земли. Вмешательство человека требовалось только при взлёте и посадке. Конечно, вначале, пока толком не освоились, было сложно, но потом, когда разгадали при помощи нехитрых пиктограмм все функции управления, стало проще. Особенно порадовала система невидимости, искривлявшая непостижимым образом световые лучи так, что они огибали корпус, создавая иллюзию полной прозрачности…
Никого не требовалось подгонять, все и так спешили, сознавая, что каждая потерянная на подготовке минута может быть последней для тех, кого учёные оставили на Земле. Радио и перехваченные немногие земные телепередачи внушали подлинный ужас и беспокойство за судьбу близких. Наконец прозвучали последние команды, грибовидные корпуса задрожали, извергая струи зелёного пламени и приподнявшись над матовой поверхностью пола, зависли, терпеливо ожидая открытия шлюза. С гудением разошлись первые ворота, и суда, миновав их по очереди, вновь застыли на месте. Дрогнув, голубоватые створки, от которых, несмотря на все усилия, не удалось отпилить ни кусочка на пробу, вновь сомкнулись. Пришли в движение насосы, откачивающие драгоценный воздух, через несколько минут давление упало до нуля, и с хлопком внутрь шлюза проникла марсианская атмосфера. Снаружи было на удивление тихо: ни ветерка, ни пыли… Впрочем, первый же корабль, вышедший на свет, взметнувшаяся от работы неимоверной мощи двигателей пыль скрыла из глаз. Майкл подал непривычной формы рукоятку на себя, добавляя мощности, и его гриб, плавно набирая скорость, пошёл под острым углом ввысь. Несколько секунд, и вот в глаза с обзорных экранов ударил свет звёзд, лёгкое движение рукояткой, и в секторе обзора появилась Земля. Чуть помедлив, англичанин надавил на треугольную клавишу включения маршевых двигателей. Ощутив сильный толчок, пробормотал:
– Боже, храни королеву…
Проводив первую экспедицию, оставшиеся лихорадочно готовились к приёму беженцев: обустраивали как могли жилые ячейки, строили оранжереи и фермы, но, самое главное – корпели над теми загадками, которые задал комплекс. Кто и зачем его построил? Из-за чего сделан такой щедрый подарок? Если первые дни всё носило прикладной характер под общим девизом «лишь бы выжить», то теперь настала пора наконец задуматься и поразмыслить всерьёз, попутно продолжая изучение подземного Убежища. Андрей уже привычно занял место в огромном зале управления и окинул взглядом гигантские вогнутые панели, усеянные непривычными взгляду шестигранными приборами, покрытыми неизвестными символами, и треугольными клавишами управления… Вот здесь – управление энергией из колоссальных ребристых генераторов, работающих неизвестно на чём. Тут – состав атмосферы Убежища и его регулировка. С трудом удалось это выяснить. А что там? Пищевые конвертеры или синтезаторы топлива для планетолётов? А может, устройства связи для сообщений между неведомыми мирами? Кто знает… Здесь разбираться не одному поколению людей. Впрочем, времени у них хватит. Пожалуй, единственное, в чём можно себя не ограничивать… Он полез в карман и достал фотографию, поставил перед собой на приборную панель. Это всё, что у него осталось от семьи. Только фото… Он был на симпозиуме во Франции, когда автобус, в котором его жена и ребёнок возвращались из города домой, остановили бандиты… Они убили всех пассажиров. Трёхлетней дочке всадили две пули в голову, жена умерла потом, в больнице. Хотя бандитов и поймали, но до суда дело не дошло, поскольку те оказались «борцами за свободу» какого-то горского народа, о котором до этого случая никто ничего не слышал. Правозащитники добились полного оправдания палачей. Именно тогда Ярцев и дал согласие на полёт в марсианскую исследовательскую колонию…

Глава 6

…Майкл посадил корабль ночью, недалеко от своего городка, в заброшенной старой каменоломне. Включил маскировку, сразу спрятавшую под непроницаемым куполом грибовидный корпус, быстро оделся в обычную земную одежду. Длинная куртка, поскольку наступила осень, спрятала от любопытных глаз армейский автомат… Дорога до дома прошла спокойно. Едва рассвело, как он уже шагал по родной улице. Вроде бы тихо. Даже слишком тихо… Открыл калитку, взбежал по ступеням старого дома, увитого плющом, позвонил. Как всегда, два длинных, один короткий. Тишина… Он занервничал. Бетти с детьми должны быть дома. Почему же они не открывают? Опустился на колени, сунул руку под доску, нащупал ключ, который он всегда клал туда, если отъезжал надолго. Есть! Вставил в скважину, открыл. Вошёл внутрь. Первое, что бросилось в глаза – пустота. Словно обитатели куда-то ушли. Но… В пробивающемся сквозь плотно зашторенные окна свете смог рассмотреть, что дома всё же идеальный порядок, которым славилась его жена. Взбежал по лестнице на второй этаж. В спальне – никого. В детских тоже. Уехали? Не оставив записки? Но Элизабет была известна в городке не только манией чистоты, но ещё и своей педантичностью: даже уходя на десять минут к соседке и то оставляла записку, где находится в данный момент. И нет никаких следов борьбы. Ни пятен крови, ни поломанной мебели. Ничего… Внезапно его осенило – подвал! Точно! Сбежал вниз, отбросил коврик с пола, да! Массивный люк был на месте. Ухватился за ручку, потянул – бесполезно. Зато услышал приглушённый вскрик, словно бы кому-то зажали рот. Не выдержав, крикнул:
– Бетти! Милая! Это я, Майкл!
Снизу донёсся чуть слышный дрожащий голос:
– Кто это? Майкл на Марсе. Не обманывайте меня. Уходите, пожалуйста! Пощадите нас!
– Бетти, милая, это я, твой муж! Я только что прилетел!
– Вы не обманываете?
– Солнышко, это я! У тебя есть маленький шрам на спине возле лопатки, когда тебе было десять лет, ты упала с велосипеда на разбитую бутылку! Я любил целовать его, вспомни!
…Чуть слышный вскрик. Торопливые шаги, лязг запора. Изо всех сил рванул створки, поддались. Из подвала на него смотрело любимое испуганное лицо, из-за которого выглядывали напуганные мордашки детей. Майкл протянул руки им навстречу. Элиза выползла наружу, он обнял её. Женщина вдруг разрыдалась и упала ему на грудь…
Она с детьми торопливо собирала вещи, одновременно рассказывая о том, что творилось в старой доброй Англии. Как бывшие эмигранты устраивали настоящие массовые казни, как насиловали женщин и детей, убивали стариков, подвергали нечеловеческим пыткам и истязаниям тех, кто оказывал хоть малейшее сопротивление…
Майкл слушал, сжимая кулаки с такой силой, что белели костяшки пальцев. Он всё больше убеждался в том, что старый профессор Штейнглиц был прав… Вещи, документы, продукты, которых было чуть. Несколько семейных вещиц на память. Наконец всё было собрано. Чемоданы погрузили на хозяйственную тележку, дети забросили за спину свои рюкзаки.
– Пошли.
Уиндэм отбросил в сторону пустую фляжку из-под масла, которым он щедро полил колёсные оси и выпрямился. Ухватился за ручку, потащил груз. Жена и дети молча шли рядом. В калитке он замешкался, посмотрев в последний раз на свой уютный коттедж. Удастся ли увидеть его ещё раз? Сохранится ли он до их возвращения, или этот старый дом сожгут озверевшие бандиты? А может, всемогущее время разрушит стены, служившие приютом их семейству уже несколько поколений? Кто знает… Громкий шёпот, прорезавший тишину, заставил мужчину схватиться за пояс, на котором висел тяжёлый кольт.
– Мистер Уиндэм, это вы?!
Сосед, старый Билли Паркер стоял возле забора.
– Да, мистер Паркер, я, Майкл Уиндэм.
– Вот и я смотрю, малыш Майкл. Но откуда? Впрочем, ужасно рад, что ты вернулся с Марса домой. Хотя времена сейчас не самые лёгкие… Слышал, Салли Мосли убили. И всю её семью.
– Как?!
Салли была его школьной любовью, не один вечер они просидели под старыми вязами на берегу городского пруда, целуясь под луной…
– Они поехали в Лондон, к родственникам, и там их… Сожгли в доме. Подперли двери, забили окна, и подожгли. Там почти сто человек погибло. Об этом даже в газетах писали. Ой, Майкл… Не вовремя ты приехал. Не вовремя… На днях сожгли Сопвич, неподалёку отсюда. Вчера – Даунтон. Сегодня эти варвары должны к нам приехать. Так что это ты правильно делаешь, что уходишь. Только куда бежать? Эта мразь повсюду. А правительство бездействует. Одна говорильня. «Мы не можем ограничивать права британских граждан по цвету кожи, поскольку это будет расовая сегрегация…»
Старик в порыве бессильной злости махнул рукой, передразнив кого-то из политиков, затем хриплым голосом, поскольку погибшая жуткой смертью женщина была его племянницей, продолжил:
– Армии приказали не вмешиваться. У бандитов – оружие. А нас заставили сдать даже охотничьи ружья, чтобы не дай бог белый не пристрелил какого-нибудь занзибарца или араба…
Майкл замер на месте, выслушивая откровения соседа. Конечно, он слышал передачи, в которых рассказывалось о ситуации на Земле, но что в его старой доброй Англии творится такой кошмар, даже не мог себе представить. Элизабет, устав ждать, потянула его за рукав:
– Дети волнуются. Нужно спешить.
– Сейчас, милая. Подожди…
Он чуть постоял под недоумёнными взглядами семейства, потом отпустил ручку тележки, на которые были погружены их вещи, погладил дочь и сына по головам:
– Джонни, Сара, бегите по всем домам и будите людей. Пусть срочно собираются на площади возле ратуши. Все.
Перевёл взгляд на жену, замершую от удивления:
– Дорогая, тебе не кажется, что бросать тех, кто прожил с нами столько лет бок о бок, в беде, будет не по-соседски? Не по-людски, в конце концов?
Та чуть помолчала, потом ответила:
– А на твоём корабле хватит места? До него ещё нужно добраться, побережье не близко…
– Всё будет хорошо, не волнуйся.
А про себя подумал: «Бедная моя, ты так и не поняла, что корабль, о котором ты говоришь – космический, а твоё побережье находится за миллионы миль отсюда, на Марсе…»
Жители собрались быстро, буквально за час. Небольшая толпа гудела, народ, ёжась в рассветном полусумраке от холода, волновался. Все знали, что сегодня к ним наведаются бандиты, неожиданно педантично уничтожающие все городки и деревни… А тут пронёсся слух, что появился Майкл Уиндэм, бывший в экспедиции в космосе, с кораблём, и есть возможность эвакуироваться в безопасное место. В это время виновник собрания вспрыгнул на пустую бочку:
– Все собрались?
Нестройный хор был ему ответом:
– От всех семей…
– Тогда слушайте! Я прилетел с Марса. За своей семьёй. За городом стоит большой космический корабль, и я готов забрать вас всех с собой. У нас там огромный подземный город, где хватит воздуха и пищи на всех. А главное – там нет ни банд, ни убийств, ни разгула преступности.
Народ загудел, переварив первые фразы. Люди стали переглядываться между собой, зашептались… Надсаживая горло, Уиндэм прокричал что было сил:
– Тихо!!! Дайте мне договорить!
Когда шум чуть поутих, продолжил:
– Я готов забрать с собой всех. Но это нужно делать быстро. У вас два часа, собираемся здесь, а потом двигаемся. Идти недалеко. Часа за три доберёмся, если пешком. Но если у кого есть бензин для машин – заправляйте себя и соседей, грузите всё, что можете взять с собой, вещи, инструменты, продукты, сажайте людей, и едем. Я не говорю, что на Марсе легко. Там придётся много работать. Планета сурова, но в подземном городе спокойно и, главное, безопасно. Так что, кто желает – может лететь со мной. Повторяю – встречаемся через два часа здесь. И выходим.
…Когда люди разошлись, а Майкл остался один со своей семьёй, то Элиза провела по его голове рукой, взъерошив волосы.
– Что, милая?
Непривычно серьёзным голосом женщина произнесла:
– Я горжусь тобой, муж…
Через некоторое время городок наполнил звук множества моторов: негромко шуршали двигатели разномастных легковушек, стучали дизели тракторов и грузовиков. Жители повытаскивали свои заначки, не жалея драгоценного топлива. У кого не было – тем одалживали соседи. Впрочем, о возврате разговоров не было. Пожалуй, горожане впервые за многие годы ощутили себя единым целым, одним большим кланом. Постепенно площадь заполнялась народом и машинами. Прицепы, трейлеры, школьный автобус, забитый детьми… Не захотел оставаться никто. Правительству не было веры, поскольку оно допустило ТАКОЕ… И лучше другая планета за миллионы километров от Земли, чем смерть от рук цветных подонков. Да, впереди неизвестность, тяжкий труд. И жизнь для себя и своих родных. Гарантированная жизнь в безопасном месте. А это стоит того, чтобы оставить дом… Майкл взобрался на первый грузовик и махнул рукой, подавая знак к началу движения. Мотор его машины рявкнул, выбросив облачко чёрного дыма, и водитель спросил:
– Куда ехать-то?
– В старый карьер, знаешь дорогу?
– Спрашиваешь!
Со звоном воткнул передачу, наддал ещё газу, и гружённый до отказа «Бедфорд» тронулся с места, за ним потянулась разномастная колонна, сопровождаемая двумя полицейскими машинами…
Путь до указанного места прошёл спокойно. Правда, когда все выехали в большой провал, из которого когда-то брали песок, и никто не увидел обещанного корабля, люди чуть не взбунтовались, заподозрив ловушку. Уиндэм вовремя отключил систему невидимости, и появившийся из воздуха огромный, неземного вида аппарат мгновенно успокоил всех. И, как ни странно, внушил уверенность тем людям, которые колебались до последнего. Мягко, бесшумно опустилась широкая аппарель, и учёный торопливо взбежал по ней, встав в проходе:
– Все поднимаемся, грузим вещи на свободные места, сами проходим дальше, до большого зала и располагаемся там, понятно?
Короткие кивки в ответ. Первыми потянулись женщины, дети, старики. Мужчины и подростки, засучив рукава, принялись за работу. Тяжёлые ящики и чемоданы, словно пушинки, плыли по воздуху, передаваемые из рук в руки. Одна машина, едва разгрузившись, тут же отъезжала в сторону, освобождая место для ждущей своей очереди. Работа шла споро, но Уиндэм с тревогой посматривал в сторону восходящего солнца – по рассказам, банды прибывали на рассвете… Наконец последний тюк был уложен в коридоре, последний ящик поставлен в штабель. Майкл поднялся в рубку управления, где ждала его семья, и сел в кресло пилота. Бросил взгляд на детей, неожиданно для себя подмигнул жене. Утопил нужную комбинацию клавиш для запуска двигателя, а когда тот заработал, дождался выхода на горячий режим, затем положил руки на облитые губчатым пластиком непривычной формы рукоятки и потянул их на себя. Он не видел, как со стороны Лондона к его родному городку двигался караван размалёванных, отчаянно дымивших легковых машин. Не видел, как толпа налётчиков из остановившейся на площади у ратуши колонны ринулась к домам и коттеджам, увитым зеленью. Не видел и того, как обезумевшие от злости и наркотиков бандиты, не найдя никого из жителей, бросились поджигать всё на своём пути. Майкл был занят другим, ведя свой корабль на Марс. На душе было легко. Пожалуй, впервые за все прожитые годы он не чувствовал себя таким счастливым… Это было абсолютно незнакомое ему до этого ощущение – гордость за то, что он совершил. Первый шаг к спасению человеческой расы…

Глава 7

Длинная очередь из пулемёта свалила сразу четверых. Какие-то не те пошли бандиты. Раньше, пока одного завалишь, так семь потов сойдёт, а тут – лезут, словно заговорённые или дурные. Но от пули ещё заклинаний ни один колдун не придумал, или кто там у них, а от дурости только свинец помогает. Как испокон веков на Руси говорили – заставь дурака Богу молиться, так он лоб разобьёт… Михаил торопливо, но без суеты заменил накалившийся ствол старенького «ПК» на запасной и вновь приник к мушке. Жители его деревни, где он так удачно разжился оружием, решили не оставаться на месте, пока лихо не добралось до них, и подались на Север. Неизвестно, кто первый выдвинул эту идею, мол, южане далеко от своих мест не уйдут, но бабки подхватили, и немногим деревенским мужикам ничего не оставалось, как послушать своих жён и сняться с места. До слёз жалко было покидать ухоженные дома, в которых до сего дня жило не одно поколение, огороды и леса. Но… Если захочешь жить, то бросишь всё, кроме собственной шкуры. Так и ушли. Звали с собой и Мишку, но он решил остаться. Нет, не в деревне, поскольку жители-то правы были – убийцы их в покое не оставят, раз дорожку нашли. Ещё наведаются. Первых он положил, так другие мстить явятся. И лютовать станут пуще прежнего. Вот и поневоле скажешь, что выхода другого, как уходить из родных мест – нет…
Михаил вышел из деревни через день после ухода местных. И вскоре их нагнал… Недалеко ушли деревенские. Может, километров на двадцать… Перехватили их у райцентра… Всех. Почти сто человек. Может, чуть больше. Михаил насчитал сто восемь голов на кольях. А тел так и не нашёл. Наверное, убивали в самом городе, но туда он не сунулся. Обошёл, хоть и тяжело было тащить на себе пулемёт со всеми принадлежностями, винтовку автоматическую с патронами, ну и прочие нужные вещи: гранаты, нож, пистолет… Без оружия теперь – если только сразу горло под нож подставлять… Так что скрипнул зубами, посмотрев на жуткую аллею, и двинул налево. Райцентр большим оказался, пришлось в лесу заночевать, благо нашёлся стожок неизвестно какого времени на поляне. Пусть и сено наполовину трухой стало, но зарылся, и вроде не замёрз, пусть и уже ближе к осени. Так и переночевал… Хотя… Что там убийцы творили, не видел. Но слышал… Всю ночь огни в городе полыхали, и вопли нечеловеческие доносились… Как ни зажимал уши солдат, а седых волос прибавилось, пусть и молод совсем ещё…
Так поднялся почти до больших болот и попал в засаду. Буквально перед второй столицей его прихватили, хорошо, дурачок попался какой-то, вместо того чтобы сразу стрелять, окликнул, да ещё на своём гортанном языке. Михаил и ответил… Из станкача, с обеих рук, на половину ленты. Чуть ли не расплав ствола бил, но – удачно. Что крикуна, что напарников его двух, всех положил. И ноги! Пока подмога к часовым не подоспела… Ушёл в болота, там слегу вырезал, и прямо по трясине. Выбрался на пустой островок, сплёл себе мокроступы, двинул дальше… На пятые сутки в сплошные леса вошёл, и вдоль старой железной дороги и двинулся. И не он один. Подстрелил лося, и на выстрел ещё попутчики пожаловали. Семья. Муж, жена, двое детишек. Пять и семь лет, пацаны. Да сестра жены, беременная. На седьмом месяце. Измотанные, грязные, голодные… Мишка как посмотрел на них, так молча тесак мужику протянул и на тушу кивнул, мол, режьте. Тот мясо отпиливает, и сразу видно, что неприспособленные они. Горожане. Ни ножом не владеют, ни по лесу идти не могут. С голоду помрут там, где селянин или лесовик сыты будут, да ещё и отрыгивать… И точно. Переговорили – мужик тот инженером оказался. Конструктором. И супруга его из этих же. Интеллигентов. То ли учительница, то ли – библиотекарша. Словом, что-то с книгами связано. Сестра её и замужем не побыла толком. Только сошлась с парнем – залетела, как говорится. Но тот, видно, честный оказался, расписались. И в эту же ночь, когда свадьбу гуляли, его горные жители и прирезали. Вышел покурить, докопались, и кинжал в спину, как у них заведено… Так и овдовела. А когда совсем страшно стало, после Москвы, решили тоже на Север подаваться, тоже рассудили, что южанин туда, где снег, не пойдёт… Сплюнул тут Мишка с досады, а что делать? Не по-людски это, убогих кидать в беде. Только вот одно непонятно – дойдёт ли молодка на сносях? Или в пути рожать придётся? Но пока двигается… И месяц почти шли вместе. Пацанята привыкли к нему, и мужик тот вообще. Да и жена его, с уважением, словом, относятся. А молодуха вообще глазки строить начала. С её-то пузом! Но тут уж генная память говорит. Испокон веков женщина к самому сильному тянется. Чтобы защитил, обогрел, накормил. Так что Мишка на молодуху особо внимания не обращал, чем обижал её несказанно…
Через месяц, когда уже белые мухи кружить в воздухе стали, вышли к городу. И жители вроде есть, но какие-то странные. Косятся на чужаков, не разговаривают. Спрашиваешь, что дальше за ними – молчат. А что перед ними – и сам знаешь. Но поесть дали. И одеждой обеспечили. Пусть и со старых военных складов штаны ватные да телогрейка, но не шкура звериная непросохшая, которая и воняет, и гремит по кустам. Там солдат и расстался со своими попутчиками. Беременная рыдала, будто на смерть его провожала, знать, чуяла, что больше не увидятся. А может, и действительно в сердце запал, кто его, женское сердце, знает? Да никто. Словом, отправили их ещё дальше, на Мурманск. По слухам, там командующий Северным флотом чуть ли не собственное государство основал, и всех, кого можно, под свою руку гребёт. Тем более, специалистов. А Мишка так и остался. Его сразу местная комендатура под ружьё поставила. И на службу определила. Получил он обмундирование, опять же со складов, жильё в казарме, паёк. И стал там жить. Обязанности невелики были. Сутки – дежурить в дотах вдоль железки, которые уже при нём построили. Отбиваться от бандитов. Ну и беженцев, когда выходят, проверять и отправлять дальше, на Север. Вот и всё, в принципе. А когда от службы отдыхаешь – то своими делами заниматься можно. Словом, почти гражданский человек…
И Новый год здесь встретил. Беженцев-то видимо-невидимо было. Это он с инженером и его семьёй чуть ли не первыми вышли, потому и повезло им. А потом… В иные дни по сотне человек выходило на Медвежьегорск-то. Уже и не знали, куда девать их. Старались дальше отправить, на Кольский полуостров… Но чем дальше шло, тем хуже становилось. И с продуктами, и вещами, и с прочим… Зима прошла, и весна уже заканчивалась, к лету близко. А в мире кошмар всё больше поднимается… Зашевелилась Азия, и двинулись они туда, куда раньше и нос высунуть боялись… И Китай вновь поднялся. А чего землям Сибирским простаивать, если у них уже два миллиарда населения, и скоро, куда ни плюнь, узкоглазый гражданин Социалистической Республики стоит? Зачистим Сибирь от белых дьяволов, и сами станем жить. Там радиации не в пример меньше, чем сейчас у них после ответных-то ударов. Так вот в Пекине рассудили. И сделали. Тоже не щадили никого и ничего. Чтобы потом претензии никто предъявить не смог. А уж Поднебесная страна древняя. У них цивилизации ещё задолго до христиан были. И специалисты по казням и пыткам тоже имелись. И та же тактика – запугать до потери сознания. Чтобы сами сбегали, не тратить на них ни пороха, ни свинца, ни людей, тем паче. Такое вытворяли, что и описать нельзя человеческим языком. У этих забава излюбленная была – поймают кого, и живьём на листе железа жарят. Или ещё хлеще чего придумают… В общем, народу всё прибывало и прибывало, и жить становилось всё хуже и хуже. И бежали люди отовсюду: и с Курска, и со Ставрополя, и с Иркутска, и с Казани… Со всех краёв необъятной Руси-матушки… Как-то начальство проболталось, что одних беженцев через их городок почти три миллиона прошло… Призадумался Михаил от таких цифр. Страшновато стало. А что делать? Бежать-то – некуда… Вообще… А тут ещё слухи, что исчезать народ стал. Тёмные такие. Жуткие. Мол, был городок или поселение. А ночью вдруг гул, огонёк по небу проходит, и утром – дома стоят, а народ – исчез. И вещи тоже. Пустой город стоит. Совсем. Словно в воздухе растворились. Страшно…
А ближе к весне вообще гости странные пожаловали: вначале поляков толпа нагрянула, почти десять тысяч. С девками, с детьми, со стариками и старухами. А потом и чехи следом. Те вообще, можно сказать, скелеты ходячие. Как выяснили, вышло их почти пятьдесят тысяч, целый город, когда германские турки и их резать начали. А дошло до России – только три тысячи. И то – неполных… Ну а под конец и сами немцы пожаловали. Шли через Калининград, бывший Кенигсберг, и Балтию. Резались с лимитрофами поначалу жутко. Потом, когда из России бандиты полезли и к ним, те попритихли. Под конец даже помогать стали. Делились едой, медикаментами. А некоторые и в дорогу собрались заодно. Так вот и добрались до Медвежьегорска. Почти семьдесят тысяч всех: настоящих немцев, которых и в самой Германии-то не осталось практически, латышей, эстонцев, литовцев, ну и своих, русских тоже… И получилось, что вся Европа уже на Кольском полуострове да в Карелии сидит. И идут, идут беженцы со всего мира каждый день… И бандиты лезут часто. Почитай – день беглецы, на следующий день – эти… Убийцы… Как слоёный пирог. Патронов, правда, хватало. Не жалели. Везли из Мурманска. Видать, склады там большие были… Потом вообще приказ пришёл – пускать своих и чистых европейцев без ограничения. А то уже кое-кто ворчать начал, мол, земля-то не бездонная. Она прокормить всех не сможет. И то верно – беженцы уже и кору на деревьях вдоль железки ободрали с голодухи…
После, где-то к середине лета, началось самое странное – сами бандиты косяком пошли. Раньше наших резали где ни попадя да издевались люто. И кожу сдирали живьём, и руки-ноги рубили… Словом, зверствовали, а тут… Мишка первых запомнил на всю жизнь: шли молча. Узенькой такой цепочкой. Одни женщины. С детьми. Причём все дети не старше пяти-семи лет. Или груднички вообще. На спине у матерей платками привязаны. Старухи тоже с ними. А ни мужчин, ни стариков, ни подростков нет… Нарвались горные жители на палку о двух концах. Когда их пророки призвали христиан убивать, поднялись, обрадовались. Мол, христиане – овцы. Их резать – одно удовольствие. Поскольку им Христос приказывает покорными быть. И с превеликим удовольствием принялись воплощать приказы самозваных наставников в жизнь… Да никто из имамов не ждал, что из своих границ выйдет Китай, и за компанию с ним остальные пожалуют. Вспомнили в Пекине старый лозунг, не свой, правда, а соседский: Азия для азиатов! Ну и прилегающие земли заодно. К Азии. Их тоже бы освоить не мешало. И пошли… Осваивать. Да так, что взвыли горцы. А потом и выть некому стало. Когда из пустынь да джунглей ещё и Африка повалила… Их там тоже море расплодилось. И все – жрать хотят… Вот и полёг практически весь Кавказ под штыками Социалистического Китая да чёрного, вечно голодного братства… Хорошо хоть кто-то догадался женщин к русским отправить. Мол, они, хотя и злые, но отходчивы. Есть надежда, что пощадят, не тронут. Может, даже спасут… Дети должны рождаться, пусть и от гяуров. А то пропадёт сама память о том, что жили такие племена на Кавказе… Так что – полегли горцы до последнего, но с честью. Впрочем, выбора-то у них и не было. Как говорится – не рой другому яму, сам в неё попадёшь. К русским идти – не пощадят. А жёлтые – в плен не берут. Так что… Пришлось умирать… А горянки – головы платками замотаны, лица тоже. Глаза чёрные, блестящие. И дети такие же. Смотрят, словно старики. Видать, запомнили на всю оставшуюся жизнь, ЧТО там творилось…
Словом, когда караван из леса на поле вышел, Мишка за пулемёт, и едва успел руку с курка сбросить, а то бы полоснул очередью на все двести пятьдесят патронов. Разглядел, что женщины… Доложил начальству по рации, а там уже все на уши встали. Как такое может быть?! Короче, загнали вначале в депо, в пустой ангар всех. Охрану выставили. Хотя дров и воды дали. Люди всё-таки… А те молча костры разожгли, воду в котлах кипятят. Что-то сварили, накормили детей. Уложили спать. Сами собрались в кружок. Молчат. Ждут…
Утром из Мурманска большие начальники на вертолёте прилетели. Долго разговаривали с горской старшей. Почти до обеда. Потом вышли, головами покрутили, улетели. Но, правда, перед этим велели паёк дать. Михаил и раздавал. На всю жизнь запомнил, как у них руки тряслись… Не от жадности. От стыда. От горя. От безысходности. Одна ему запомнилась, глаза карие, а из-под платка волос русый чуть выбивается. Так смотрела, что он чуть за автомат не схватился. В общем, просидели горянки в этом ангаре почти неделю. Потом новый приказ пришёл: всех отправить в Мурманск под конвоем. И состав пригнали. Товарный. За беженцами из своих так пассажирские вагоны присылали. Королёв в конвой и попал… Посадили, словом, в теплушки всех. Закрыли. Благо окошки решётками забраны. Не выпрыгнешь. На каждую площадку тормозную – по охраннику с оружием. И – вперёд. Паровоз древний пыхтит. Еле тащится. А вдоль дороги – поля, поля, поля…
Народ исхудалый, но весёлый: ещё бы – лето наступило, дожили. Точнее – выжили. Сажают всё, что можно. На себе – пашут, новые площади расчищают. Кое-где – дома строят. Но вот что странно, заметил Михаил, народу на Север прошло немерено. А особо-то и не видно, что прибавилось населения. И города полупустые, и деревни. Может, дальше люди? У самого Мурманска? Или за ним? Но и северная столица тоже пустынная стоит. Проехали через весь город, и дальше поезд пошёл. К флотской столице. В Североморск. Тут Михаил на корабли полюбовался. Стоят вдоль причалов. И военные, и гражданские. Всякие разные… И флаги тоже у всех… Португальские, английские, польские, немецкие… Даже звёздно-полосатые… И серая громадина авианосца у входа в залив в память врезалась… То ли «Энтерпрайз», то ли «Нимитц»… Не разглядеть. Одно понятно, что атомник. Но народ-то где? Люди? Вымерли, что ли?!
…А состав тем временем уже и Североморск миновал, останавливается посреди громадного поля, бетонными плитами выложенного. А на поле том здоровенные такие, словом, грибы. Зелёного металла. По километру, наверное, шляпа у каждого. И встречают уже их специальный поезд, стоят ребят крепкие, с оружием наизготовку. Ну, Миша, ты своё дело сделал. Доставил конвой, куда положено. Надо бы назад возвращаться. Да не тут-то было. Не кончилась твоя дорога, солдат… Дальше следовать нужно. На Марс! Вот, и корабли тебя ждут. Вперёд, парень, жизнь-то – продолжается!

Глава 8

Межпланетный транспорт был огромен. Пассажиров разместили в просторном трюме, выставили охрану возле ворот. Сопровождавших их конвойных провели наверх и распределили по другим помещениям. Михаил никогда в жизни не летал. Ни на самолётах, ни на других воздушных кораблях, тем более – космических. Ждать неизведанного пришлось недолго. Через полчаса корпус начал чуть заметно вибрировать, потом послышался низкий, непередаваемо мощный гул, под ногами чуть дрогнула палуба. И всё. По-прежнему – гул. И ничего больше. Ещё через двадцать минут после начала работы двигателей ожил небольшой динамик над дверью и мужской голос произнёс:
– Прошу пройти в каюту два на четвёртой палубе.
Михаил опешил и невольно вслух проговорил:
– И где мне искать эту четвёртую палубу?
Видимо, связь была двусторонней, потому что тот же голос ответил:
– Выйдя из своей каюты, следуйте по стрелкам-указателям…
Едва солдат вышел наружу, как перед ним прямо на полу вспыхнули переливающиеся огни, указывающие путь… Несколько подъёмов, пара автоматически открывшихся дверей, наконец он оказался в небольшой комнатке, где сидя в кресле его ждал мужчина лет тридцати. При виде вошедшего парня, он поднялся с кресла и указал на сиденье перед собой:
– Присаживайтесь, пожалуйста.
Подождав, пока Михаил сядет, уселся сам, взял со стола небольшой электронный планшет и пристально посмотрел на парня:
– Ну-с, приступим. Ваше имя и фамилия?
– Королёв Михаил.
– Возраст?
– Двадцать пять лет.
– Профессия?
– В смысле?
– Гражданская? До распада?
– Не было её у меня.
– Нигде не учились?
– Я после детского дома сразу в армию попал. С той поры – там…
– Ого! И где, если не секрет?
– Сначала – учебное подразделение. Потом – Кавказ. Специальная штурмовая бригада. Потом, где-то год назад, вернулся сюда… И здесь уже год.
– Шесть лет?
– Вообще-то, если считать последние дни, то семь.
Спрашивающий покрутил вдруг головой, словно ему стало тяжело дышать, потом снова взглянул на Михаила:
– Семь лет войны… Не тяжело?
– Как сказать… Привыкаешь ко всему.
– Ранения? Награды?
– Два раза в госпитале лежал. Награды? Что-то там было. Уже не помню. Да и к чему?
– Стреляешь хорошо?
– Не жалуюсь. А спрашивать, как понимаете, не у кого.
– Ясно… И не надоело воевать?
– Рад бы, да пока оружие сложить не дают. То одни, то другие…
– Что же… У меня к вам предложение: нам нужны такие люди, как вы, Михаил. Сейчас развёрнута эвакуация. Сами видите. Спасаем, кого можем. Но это с северянами повезло, что вы так вот, собрались все вместе. Прилетел, загрузил, вывез. В других местах намного хуже. И рисковать имеющимися у нас кораблями мы не имеем права. Приходится посылать специальные команды, собирать людей в группы, и тогда уже вывозить их на Марс. Так что… Словом, предлагаем вам поработать в такой группе. Само собой, отдельный блок, в смысле – жильё на Марсе и специальный паёк, плюс ещё кое-какие льготы вам гарантированы. Дополнительно – повышение по службе и право на трофеи, точнее, на долю трофеев. Как?
– Подумать, как я понимаю, долго нельзя?
– Конечно. Правильно. Время работает против нас. С каждым днём людей всё меньше и меньше. Их убивают, они умирают от голода и эпидемий. Так что… Насчёт оружия у нас проблем нет. Кроме того, есть и ещё кое-что: защитное снаряжение, приборы, рации, прочие хитрые штуки. Словом, если придётся воевать, то на другом уровне. Как, согласны?
Михаил вздохнул, одновременно быстро просчитывая варианты. По всему выходило, что это самое лучшее, на что можно рассчитывать. Затем кивнул головой.
– Идёт. Когда приступать?
– Сейчас прилетим, выгрузимся. Вас отведут в ваш блок, где вы будете жить. Затем пройдёте курс специальной подготовки, для освоения нового снаряжения, и вперёд, как говорится, с песнями. А пока – отдыхайте. Теперь у вас не скоро выдастся выходной…
– А можно взглянуть на космос? Знаете, никогда не летал…
Марсианин улыбнулся, уж больно сидевший перед ним старый вояка стал вдруг похож на пацана, в первый раз в жизни пробующего шоколадку.
– Смотри.
Что-то нажал на планшете, и вдруг стена сбоку от них стала прозрачной… Огромные, немигающие холодные звёзды, бешеное солнце с языками протуберанцев и пустота… Бездонное величие Вселенной, завораживающее и подавляющее своей неизведанностью и безграничностью…
Михаил застыл, зачарованный, не замечая течения времени. И когда всё вдруг снова стало зеленоватой стеной обшивки, невольно испустил вздох разочарования. Но марсианин усмехнулся:
– Не переживай. Не в первый раз, и не в последний, даст Бог. Иди лучше, поспи. Нам ещё двадцать часов лететь. Потом – некогда будет. Уж поверь…
…Марс поразил солдата до глубины души. Низкое лиловое, переходящее в алое небо. Две небольшие луны на бескрайнем небосводе. Колючие звёзды, и крохотное, по сравнению с земным, солнце. Бешеные пылевые бури до самого неба, в мгновение ока отшлифовывающие человеческое тело до костей, и багровые пески пустыни. Впрочем, всё это Михаил увидел уже позже. А сейчас, едва смолкли двигатели, как прозвенел гонг, призывающий покинуть корабль. Он торопливо подхватил оружие и бросился к выходу, благо дорогу запомнил хорошо. Горянки выходили опять молча. И опять цепочкой. Солдат поймал себя на мысли, что ещё ни разу не слышал их голосов. Внезапно вновь поймал на себе ненавидящий взгляд той, светловолосой, которую сразу вычленил взглядом, невольно поёжился. Но к нему уже спешили. Невысокий плотный человек в полевом, нелепо выглядевшем среди огромных матовых, каких-то НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИХ стен ангара комбинезоне.
– Ты Королёв?
– Я.
– Капитан Верховцев. Давай за мной. Служить будешь под моим началом…
Они шли длинными, ярко освещёнными коридорами, по пути капитан задавал разные вопросы, Михаил отвечал. Потом офицер стал рассказывать про местные условия…
– В общем, сам видишь. Сидим под землёй. Точнее, под скалами. Здесь места на десять миллионов человек. Поэтому вывозим с Земли всех, кого можем. Так что, тамошнюю обстановку более-менее знаем. Там сейчас… Мрачно, короче. А тут… Свет у нас работает по типу день-ночь. Интенсивность потока, то есть яркость, меняется в зависимости от времени. Чем светлее – тем значит, времени меньше. Так что засекай автоматически. Насчёт воды – нормально. Хватает. Питаться будешь в нашей столовой. Ну а в кубрике, мы так блоки называем, можешь чайку, кофейку сам сварить, сообразить пару-другую бутербродов. Особо мы за этим не смотрим. Паёк у нас усиленный. Служба – круглосуточно. Если по тревоге поднимают – бежим все. Один день из семи – выходной. А вообще тут спокойно. Эксцессов не бывает практически. Так, раз в месяц если. Ну, учебный сбор для профилактики, само собой. Народ у нас спокойный. Да и то, из геенны огненной, можно сказать, вырвались, так что по большей части в себя приходят. Да и работы у них… Немерено. Твоё дело – как можно быстрее окончить курс подготовки, освоить оружие, и вперёд. За людьми на Землю. Скоро легче будет, кстати. На Луне заканчивают строить временную базу. Тут учёные подсчитали, что если там накапливать беженцев, а потом перевозить их сюда, на Марс, полными кораблями – то рентабельнее получится.
– В смысле, рентабельнее?
– Ну как бы это тебе объяснить… Эффективнее. В общем, они тут недавно раскопали ещё ангар. С кое-какой техникой. Нашли двигатели. Космические. Можно теперь не сами здоровые транспорты гонять, а поменьше. И топлива не столько уходит, и оперативнее получается. От Луны до Земли на таком челноке – три часа полёта до любой точки. А с Марса – сутки пилить. Вот и посмотри сам. Да тем более, что транспортник берёт минимум четыреста человек, а челнок – десять-двадцать, если прижмёт. Можно и за мелкой группой прилететь и доставить в безопасное место, на Луну. Уж там-то до них не дотянутся. А люди будут уже спасены. Понял?
– Понял…
– Вот и пришли. Твой кубрик. Устраивайся, в общем. Держи будильник с местным временем. На отдых тебе – два часа. Потом – уровень десять. Блок – 1564. Не опаздывай. Лифт – за углом направо. Заходишь, набираешь номер, и на месте.
– Ясно…
Михаил осмотрелся – небольшая комнатка примерно четыре на три метра. Естественно, без окон. Но не мрачная, а даже тёплая. То ли из-за светлых стен, то ли – из-за освещения. Светился весь потолок. Поискал выключатель – нашёл. Обрадовался, когда увидел, что можно яркость регулировать. В углу – ещё дверка. Чуть меньше. Заглянул – ага, понятно. Туалет, душевая кабинка. А это что? Здорово! Кладовочка! Вот и чудненько! Кровать, тумбочка, пара стульев. По-спартански живём, скромно. Понятно. Марс, насколько известно, планета безжизненная. Здесь пшеница на поверхности расти не будет. А это что? Он открыл пакет – постельное бельё. Вот это роскошь! Он и забыл, когда спал на простынях… Повернул загогулину – вода пошла. Это – горячая, а так – холодная. Во втором пакете нашёл новенькую форму. Недолго думая, сбросил свои тряпки, вытащил из своего мешка кусок мыла, старенькое, но чистое полотенце, и прошагал в душ… просто какое то волшебство… Что-то такое… Он несколько раз намыливался, пока вода не стала чистой стекать с тела, а кожа не заскрипела. И прикосновение такого же стерильного белья к телу было непередаваемым… Потом долго скоблил бритвой подбородок и щёки. Как сумел, подравнял волосы. Попытался рассмотреть себя в лезвии ножа – вроде ничего. Глянул на часы, и спохватился – время! За душем да приведением себя в порядок отпущенные ему часы пролетели незаметно. Чуть ли не бегом помчался по коридору, вскочил в лифт, нажал кнопку нужного уровня и ввалился в блок одновременно со звонком, означающим начало всего…
Это была так называемая «молельня», где бойцы Вооружённых сил Марсианской Республики получали задания. Михаил быстро прошагал к свободному месту и, усевшись в неожиданно удобное кресло, осмотрелся. Народа было немного. И в основном, как он понял, новички. Это означало два варианта: либо все старослужащие были на задании, либо – солдат было просто ОЧЕНЬ МАЛО. Как выяснилось чуть позже, верным оказался второй вариант… Командиром оказался тот самый, плотный, чуть выше среднего роста капитан. Приветственных речей не толкал, просто поздоровался, потом провёл перекличку. Явились все. Кто-то прибыл чуть раньше, кто-то, как и Михаил, только что. Командир всех построил вдоль кресел, прошёлся вдоль строя. Потом снова рассадил по местам и уже тогда начал выяснять у каждого, кто на что способен. Все оказались ветеранами. Не первый год смотрящими на мир через мушку ствола. И это, откровенно говоря, Михаила радовало. Значит, напарник будет надёжным, не бросит, если что. Из всех новичков в глаза бросались двое. Непонятно почему, Королёв как-то понял, что это не наши. В смысле, не русские. И точно – один оказался немцем, Гюнтером Штрассером, бывшим бойцом спецназа бундесвера. Второй – Биллом Сандерсом, когда-то – «зелёным беретом», американцем. Впрочем, что тот, что другой русский немного освоили, и общаться кое-как могли. После представления и расспросов все двинулись в арсенал, и тут у Михаила разбежались глаза – чего-чего, а подобного изобилия он никак не ожидал. Здесь стояли и автоматы, и винтовки, и пулемёты, и всякие полезные штуки вроде гранатомётов, переносных зенитных комплексов, станковых огнемётов и прочих прелестей военной мысли. Всем предложили выбрать оружие по себе. Королёв остановил свой выбор на последней модели русского производства – скорострельном автомате со шнековым магазином крупного калибра. По мелочам – пистолет, новенький тесак. В придачу к этому пришлось ещё получить броню в виде щитков и специального кевларового комбинезона, особый шлем, неожиданно лёгкий с тактическим комплексом и лазерным дальномером. Рацию. Особую обувь. Разгрузочный жилет, и кучу всяких полезных штук вроде компаса, часов, дозиметра и остального. Вплоть до специальной аптечки и носового платка защитного цвета. Но всё подогнали сразу на месте и вес практически не ощущался. Кроме всего прочего, чувствовал себя Михаил в этом необыкновенно комфортно и удобно. Он попрыгал – ничего не звенело, не болталось. Словом, было здорово ощутить себя экипированным от и до. Всех удивил Гюнтер – он колебался недолго, выбрав себе в качестве штатного оружия русский «Печенег». Машинку жуткую и надёжную. Правда, он ещё попросил к ней ранец от штатовского «минигана». Учитывая ёмкость ранца в две тысячи патронов, получалось весело…
После этого все прошли в тир, где началась пристрелка и подгонка оружия. Впрочем, опытные солдаты с этим справились довольно быстро. И после чистки оружия все направились в столовую… Потом была физическая подготовка. В большом спортзале стояли спортивные тренажёры, различные снаряды. Качались все. Никто не сачковал. Правда, удивлённый Сандерс спросил у командира, почему здесь сила тяжести не отличается от земной, ведь на Марсе она должна быть в два раза меньше? На что тот, пожав плечами, заявил, что это сделали строители убежища. И эту тайну до сих пор разгадать не могут… Уже поздно вечером Михаил вернулся в свой кубрик. Разделся, снова принял душ. Потом улёгся на кровать. С отвычки долго не мог уснуть, всё ворочался. Ведь столько всего произошло за это короткое время! Впрочем, неожиданно для себя понял, что всё это ему нравится, и, улыбнувшись, мгновенно провалился в сон…

Глава 9

…Андрей Ярцев потёр воспалённые красные глаза и отвалился на спинку стула. Всё, хватит! Глаза уже не могут различить светящихся символов на экране компьютера. Нужно отдохнуть! Он и так просидел за монитором почти двадцать часов, не вставая, и ни на йоту не приблизился к разгадке шестнадцатого блока панели управления в командном центре. Абсолютно непонятные агрегаты и знаки…
С трудом поднялся, затёкшие суставы хрустнули, и от неожиданности мужчина чуть не рухнул обратно на стул, но удержался. Сунул руку в карман, проверил наличие карточки от своего блока и, тяжело передвигая ноги, двинулся к лифтовой кабине. Вставил шифрокарту в прорезь, набрал код уровня. Несколько мгновений, писк сигнала прибытия, раскрывающиеся вверх и вниз, а не в стороны, как на Земле, дверные створки. Вышел наружу, нащупывая в кармане сигареты и замер – по рассеянности, задумавшись, набрал не тот номер, и оказался не у себя. Развернулся, желая вызвать кабину обратно, но на консоли горел синий огонёк, знак того, что лифт уже занят. Пришлось ждать…
Он присел на корточки, привалившись спиной к стене, и прикрыл глаза, наслаждаясь ароматным табачным дымом. Хорошо, что прибывшие с Уиндэмом британцы приволокли с собой целый контейнер курева, так что колонисты пока не бедствовали. Да и потом с Земли тащили всё, что только можно… Редкие минуты отдыха. Какое это счастье! Да, он знал, что будет нелегко, принимая на общем собрании решение о переезде и переселении с Земли других людей. Но когда услышал рассказы чудом уцелевших счастливчиков или очевидцев зверств, которые творились там, внизу, всё больше и больше убеждался в правильности своего выбора. Ничего другого им делать не оставалось. Нужно было как можно скорее вывозить оставшихся на родной планете людей, спасать из лап убийц и грабителей всех, кто ещё был жив. Расширять и осваивать дальше Убежище, изучать оставленные пришельцами аппараты и машины, расшифровывать их записи и схемы. Да, они продвигались вперёд на пути познания, но медленно, страшно медленно. Внезапно ему стало как-то не по себе, и Андрей открыл глаза – перед ним стояла молодая девушка, можно сказать, ещё девочка. Может, шестнадцать, а может, и четырнадцать лет. Зелёные глаза, светлые волосы натуральной блондинки, коротко постриженные. Очень коротко. В правом ухе – плоское металлическое кольцо. Она стояла и смотрела на русского как-то странно. Ярцев никак не мог сообразить, что ей нужно, пока до него дошло – та смотрела на сигарету в его руке. Потом, видимо собравшись с духом, произнесла:
– А цо, пан даст дивчинке цигарку?
Учёный поднялся, глядя на неё сверху вниз, и убедился, что глаза его не обманули – это действительно подросток.
– Расти не будешь. Так маленькой и останешься.
– Янка! Янка!..
Дальше он не понял, из-за угла выскочила худенькая большеглазая женщина примерно его лет и быстро-быстро заговорила с дочерью, как стало сразу понятно по схожести их лиц. Та, видимо, оправдывалась, показывая на Андрея и на мать, потом махнула рукой, развернулась и направилась за угол. Женщина осталась стоять, но только вот из глаз её закапали слёзы. Неожиданно для себя Андрею стало невыносимо жаль эту беженку. То ли польку, то ли чешку… А она, видимо заметив, как русский смотрит на неё, сердито отвернулась и вытерла рукавом стандартного рабочего комбинезона глаза. Ярцев протянул ей сигареты, женщина замерла на месте, потом дрожащей рукой вытащила одну, похлопала себя по карманам в поисках огня – ничего не оказалось. Учёный протянул ей зажигалку, та прикурила, жадно затянулась и закашлялась с отвычки. Потом рассыпалась в быстрой скороговорке благодарности. Андрей махнул рукой, показывая, что не стоит благодарности…
– Андрей.
– Малгожата…
– Ну вот и познакомились… А сигареты себе возьмите. У меня есть ещё.
Он протянул ей назад пачку. Женщина молча взяла, потом вдруг сморщилась и уткнулась Ярцеву в грудь, её плечи затряслись в рыданиях. Учёный, растерявшись, замер на месте, не зная что делать, а та плакала… Вдруг из-за угла вновь выскочила давешняя девочка-подросток. Увидев рыдающую мать, выхватила из складок своего одеяния нож и со всего маха всадила лезвие в бок Андрею. Тот даже ничего вначале не понял, увидел только тоненькую алую струйку, потёкшую на белый лабораторный халат, а потом ноги подкосились и он осел на пол, словно из него выдернули скелет…
…Учёный пришёл в себя в госпитале. Под него приспособили один из больших блоков, установив имеющееся и привезённое с Земли оборудование. Самое удивительное, что практически вся машинерия Убежища работала на электричестве. Можно было ожидать, что энергия инопланетного строения будет использовать какие-нибудь ксю-пи-мезонлучи, или двойные рентгеновские кварковые колебания, но, как ни странно, действовало элементарное электричество. После нескольких суток работы удалось привести параметры в соответствие с человеческими стандартами по напряжению и частоте, и теперь земные агрегаты кушали инопланетную энергию без всякого протеста и конфликтов… Андрей открыл глаза и по цвету потолка сообразил, где находится. Сидевшая, видимо рядом, медсестра тут же появилась в поле зрения.
– Как вы себя чувствуете?
– Воды…
Холодная струйка из длинного носика «поильника» совершила чудо – отступила дурнота, прояснилось в глазах.
– Неплохо. Что случилось?
– Не говорите пока, сейчас придёт врач, он всё объяснит. Одну минуту.
И женщина нажала кнопку на краю кровати. Ничего поначалу не произошло, и Ярцев уже открыл рот, собираясь разразиться гневной тирадой, но тут щёлкнули створки двери, уходя в пол и потолок, и на пороге появился так хорошо знакомый учёному Вильгельм Хасснер, бывший берлинский хирург.
– Гутен морген, Андрей.
– Добрый день, геноссе Вильгельм…
Врач быстро взглянул на показания многочисленных аппаратов, стоящих возле койки, потом пощупал пульс, оттянул веко и, посветив в глаз фонариком, озабоченно щёлкнул языком, затем, наконец усевшись, заговорил:
– Вы удачно отделались. Андрей. Конечно, эксцесс, происшедший с вами, крайне неприятный и неожиданный, но пройди лезвие на пару миллиметров ниже, и вы бы остались без почки. Хорошо, что ваша спутница сразу среагировала и вызвала помощь… Короче – две недели постельного режима, а потом, глядя на ваше состояние, может и разрешим вставать.
– Две недели?!
– Безусловно. И это – минимальный срок! Учитывая вашу крайнюю физическую и моральную усталость. Особенно – нервное истощение… Как можно было довести себя до такого, Андрей?! Вы совсем не бережёте свой организм! А ведь он у вас один, другого не будет. Так что – лежите и отдыхайте.
– Хм… Доктор, а нельзя ли мне в палату компьютер?
Всегда спокойный Хасснер неожиданно вспылил:
– Ещё раз услышу подобное – распоряжусь, чтобы вас привязали к койке! Вы хотите умереть через два года?! Это будет непозволительной роскошью для нашей колонии!
Врач вскочил со стула и стремглав выбежал из палаты. Ярцев невольно поёжился, и тут же пожалел об этом – бок прострелила острая боль… В этот момент дверь вновь щёлкнула, раскрываясь. Новым посетителем был профессор Штейнглиц, единодушно выбранный главой Совета, управляющего Убежищем. Андрей сделал невольное движение, собираясь присесть, но немец сделал успокаивающий жест:
– Лежите, лежите, коллега! Вам вредно!
Подойдя поближе к койке, взял стул и уселся так, чтобы оставаться в поле зрения раненого.
– Да, Андрей, не повезло вам. Впрочем, виновная арестована, находится под стражей. Скоро суд. Думаю, что он приговорит её к смертной казни за покушение на убийство. Как вас вообще занесло в тот сектор?
– Задумался, профессор. Набрал не тот код… Постойте, как это, к смертной казни?!
Он даже приподнялся на локте, не обращая внимания на вспыхнувшую боль. Заговорил страстно и горячо:
– Вы понимаете, профессор, юности всегда свойственен максимализм! Ребёнок увидел плачущую мать возле незнакомца, подумал, что тот оскорбил или обидел близкого человека. Не разобравшись, сгоряча, чисто на инстинктах попытался защитить родного ему. И за это казнить?! Несправедливо!
Немец неожиданно заинтересовался:
– Значит, вы считаете, что попытка убийства одного из ведущих умов колонии должна быть спущена на тормозах?
Пробивший холодный пот заставил Андрея откинуться назад, на подушку. Глядя в потолок, ответил:
– Может и так. Профессор, поймите – сейчас у тех, кого мы доставили сюда, психика не в порядке. Вы же сами слышали, ЧТО творится на Земле… Для них – это адекватное действие. Дочь пыталась защитить собственную мать! И я её понимаю. Хотя… Может, вы и правы. Наказать – следует. Но не так же! Я остался жив. И, как сказал доктор, особых последствий не будет. Так что… Ну дайте ей несколько месяцев, даже, может, год, каких-нибудь штрафных работ. Мало ли у нас таких дел? Но казнить… Несправедливо, профессор. Поскольку я ещё член Совета, то пользуясь своим правом вето, я накладываю запрет на смертную казнь в отношении этой девочки. Примите официальное заявление…
Ярцев умолк, затем потянулся к «поильнику». После страстной речи ужасно захотелось пить. Пара глотков, потом повернул голову, посмотрел на Штейнглица. Тот сидел, спрятав эмоции в свои роскошные седые усы. Чуть помедлив, заговорил:
– Вы, русские, не перестаёте меня удивлять… Помните о Великой войне. Прощаете своих врагов. Загадочная славянская душа…
Затем поднялся.
– Хорошо, Андрей. Я передам Совету ваши слова. И… я на вашей стороне. Решение отложат до вашего выздоровления.
– Спасибо, профессор…
– Отдыхайте. И выздоравливайте.
– Спасибо!
Наконец учёный остался один. Кажется, можно отдохнуть, но беспокойство за судьбу девочки не давало спокойно лежать. Он долго ворочался, не обращая на рану никакого внимания, потом всё же уснул тревожным сном. Хотя Штейнглиц и обещал, что ту чешку или полячку не тронут до его выздоровления. Но в приснившемся кошмаре ему виделись всякие ужасы: и то, как ребёнка ставят к стенке, затем расстрельный взвод, подчиняясь команде спускает курки… И то, как её выбрасывают в атмосферу Марса без всяких средств защиты и кислородного аппарата… Всю ночь он метался по подушке, а когда проснулся утром, едва дождался врача, чтобы через него попытаться выяснить судьбу девочки. В ожидании ответа раненый не находил себе места, и когда Хасснер вернулся, то первый вопрос был таким:
– Как она?
Вильгельм усмехнулся:
– Знаете, Андрюша, не будь вы в таком месте и таком состоянии, я бы подумал, что вы – либо заботливый отец, либо – пылкий влюблённый. Цела ваша подопечная. Сидит в карцере, у военных. Без всякой охраны. У них сектор закрытый, вот и обитает там. А мамаша её к вам просится. Просить об амнистии. Хотя нападение на вас вызвало неожиданный резонанс в Убежище. Уж слишком многие возмутились подобным действием со стороны Яны Вишневски.
– Это кто?!
– Да ваша крестница. Так, кажется, у вас русских говорят? Впрочем, всё это есть лирика. Давайте вас посмотрим внимательнее…
И врач склонился над экраном монитора мощного медицинского компьютера, потом обернулся к Ярцеву, поправив очки:
– Да, пустить к вам мать девочки?
Учёный молча кивнул головой… Впрочем, визит ничего практически не дал: Андрей пытался успокоить рыдающую мать, та бессвязно что-то говорила, но толку было чуть – они не понимали друг друга. Так, проскальзывали общие слова, да и те не всегда обозначали одно и то же понятие…

Глава 10

– Итак, идут: Королёв, Штрассер, Петренко, Куроедов. Вопросы? Нет вопросов. Отлично.
Михаил и остальные названные молча поднялись с мест и направились в арсенал. Вооружаться. Предстояло первое задание после прибытия на Марс…
…На этот раз летели на командирском уровне, где каюты были не в пример комфортабельнее нижних. Смотрели всю дорогу фильмы, обсуждали задание, просчитывали варианты. Впрочем, не особо старались. Тактика группы была отработана до мелочей, вплоть до жестов и сигналов. Местность, где должна проводиться операция по спасению – изучена. А строить планы на ведение боя не было смысла: как опытные солдаты они знали, что любой план, как правило, действует до момента соприкосновения с противником. После первых выстрелов бой развивается так, как ты его выстроишь, исходя из сопротивления противника и своей огневой мощи и умения. Целью был небольшой городок возле Кирова, куда добрались многие из окружающих мест, а тем, кто хотел их уничтожить, мешали бездонные топи… С хриплым гулом транспортник зашёл на посадку. Отстрелились опоры, коснувшись грунта, распахнулись приёмные ворота, и на глину упала массивная аппарель. Марсиан уже ждали. Те, кто решился улететь, уже спешили к кораблю. Бойцам ничего не оставалось, как просто стать возле люка и организовать погрузку. Впрочем, их внешний вид внушал достаточно почтения всем эвакуирующимся. Никто не толкался, не отпихивал других. Шли спокойно, зная, что никто не дышит в затылок. Проходили в трюм, кое-кого отправляли в каюты. Всё шло нормально. Через четыре часа окрестности озарились зелёным пламенем, бьющим из дюз, и транспортник с воем ушёл в небо…
Потом это стало обыденностью. Прилетели, погрузили, взлетели. Но с каждым разом рейсы становились всё реже и реже. Впрочем, было ещё одно место на Земле, где оставалось много людей, это Австралия. Но её обитатели улетать не хотели. К ним на материк никто пока не лез, выступления чужих подавили очень быстро и жёстко, наученные горьким опытом Европы и Америки. Ядерный удар со стороны Китая пришёлся в основном на безлюдные центральные районы. Австралийцы вообще не очень охотно пускали к себе кого-то, и поэтому их миновала горькая участь других мест, где геноцид по религиозному, а потом и расовому вопросу прошёлся ужасающе частым гребнем среди населения… Поэтому приходилось в основном летать в Россию, иногда – в Европу. Раз, правда, попали в Америку, но, как выяснилось, опоздали… Тех, кого они должны были забрать, уже убили… В этот раз корабли вернулись с полной загрузкой, и Михаил, наконец, получил выходной… Надо сказать, что ему, в принципе, очень повезло. Хотя бы тем, что с Земли можно было кое-чего и прихватить. Если найти, конечно. Ведь там ещё сохранились некоторые вещи… Так в кубрике Михаила появилась неплохая видеосистема с комплектом дисков самого разного содержания, прибавились к положенной мебели кресла, ковёр, появились и другие предметы роскоши. В холодильнике, гордо занявшем свободный угол, лежали разные деликатесы и даже, жуткий дефицит на красной планете – настоящее спиртное с Земли. Остальным выдавали раз в неделю по пятьдесят граммов всякой бурды, по недоразумению именуемой вином. А у него – и водка, и коньяк, и шампанское. Словом, ужасно богатый человек по марсианским меркам. Только вот пить в одиночку желания не было. Как говорится – для престижа держим…
После сдачи оружия на склад Михаил поужинал и отправился домой. Их жильё было в специальном секторе Убежища, куда гражданских если и пускали, то только в сопровождении кого-либо из военнослужащих. Системы обеспечения обслуживания не требовали, поскольку создатели построили комплекс воистину из вечных материалов. Так что остальные колонисты в их секторе и не бывали. Как и военные в гражданском… На этот раз Королёв решил пройтись по другим районам, посмотреть, как живут эвакуированные. То, что с ним может произойти что-нибудь, как с Ярцевым, он не боялся – во-первых, он военный. А это внушает почтение. Во-вторых – достаточно натренирован по сравнению с гражданскими людьми… Парень молча, не спеша шёл по длинным коридорам, вдоль которых тянулись одинаковые ряды дверей стандартных кубриков с фамилиями обитателей и номерами. Вокруг кипела жизнь: суетились торговцы непонятно чем, ведя оживлённый торг. Играли дети, ругались мамаши между собой и на мужей. До его ноздрей доносились запахи еды, несвежей одежды. Как он знал, в гражданских секторах с водой было хуже – им давали воду строго по графику раз в два дня. И мытьё тела здесь было роскошью. Да и вообще – почти на всех обычные рабочие комбинезоны и ботинки. Редко на ком увидишь одежду, привезённую с Земли…
Солдат поправил сумку, в которой лежала бутылка водки. Обычной русской водки. Ведь если откровенно, ему хотелось просто найти себе подругу на ночь. Уже почти два месяца у него никого не было. А организм – требовал. Чего уж там говорить. Тем более, такой молодой и здоровый…
Из рассказов сослуживцев он примерно представлял, куда ему следует направить свой путь, и теперь медленно двигался к своей цели. Бросил взгляд на часы – время подходящее. Ну, вот и улица красных фонарей, как её все звали между собой неофициально. Бросил взгляд на стену – «линия № 16». Та самая… Девочки, девушки, женщины… Самых разных возрастов, национальностей, цветов волос. Всех роднило одно – свободная поза, расстёгнутый чуть ли не до пояса комбинезон.
– О! Солдатик! Пойдём со мной!
– Лучше со мной, не пожалеешь!
– Иди ко мне, парень, я многое умею…
И тому подобное, на него смотрели по-разному, кто оценивающе, кто с отчаянной надеждой, кто – с ненавистью и злобой… Но всех роднило одно – безнадёжность. Это было самое страшное. Вроде бы всё теперь хорошо, мирное место, гарантированная безопасность. Но… Михаил не особо интересовался, чем занимается гражданское население на Красной планете. Конечно, понятно, что без дела никто не сидит. Занимаются расширением убежища, строят заводы из завезённого с Земли оборудования. Он сам несколько раз доставлял демонтированные в спешке станки с чудом уцелевших от вандалов заводов, закачивал воду в огромные танки транспортника, торопливо загружал многочисленные ящики с найденных складов. Знал и о том, что паёк у них не слишком щедрый. Конечно, когда гидропонные фермы начнут работать на полную мощность, станет намного легче, и особенно когда приступят к полному терраформированию. Задача была гигантской по объёму, и человечество ещё даже в мыслях не задумывалось о её решении. А они, жалкие остатки белой расы решили взвалить на свои плечи преобразование целого мира… В своих мыслях он уплыл куда-то далеко, совсем не обращая внимания на предлагаемый его вниманию живой «товар», когда вдруг снова ощутил тот полный злобы и ненависти взгляд, полоснувший его несколько недель назад, при отправке горского конвоя… Осмотрелся – чуть впереди освещение немного падало, и установился сумрак. Смотрели на него оттуда. Из-за угла. Прячась в темноте. Рука скользнула к ремню, где висел тесак, единственное оружие, разрешённое к открытому ношению для военных. Всем остальным можно было пользоваться только в их закрытом секторе…
Шаг, второй, третий… Михаил завернул за угол линии и едва не споткнулся – продавщиц там было гораздо больше, чем там, где он прошёл… Стиснул зубы, по-прежнему твёрдо шагая по каменно-пластиковым плитам пола. Эти, заугольные, не были профессионалками, в отличие от предыдущих. Здесь было совсем другое… Таблички…
…Нужны витамины для ребёнка…
…Вода…
…Пища…
…Одежда на девочку…
…Ткани…
…Большинство беженцев улетали с Земли в страшной спешке, под пулями преследователей, в том, в чём успели выскочить. Многие прятались по непроходимым лесам целые месяцы. Конечно, те, кто сюда прибыл, не голодали. Не страдали от жажды. Все поровну обеспечивались тем, что могла дать безжизненная планета, её только начинающие работать подземные фермы и заводы. Учёные лихорадочно вели поиски полезных ископаемых, подбирали земные культуры, могущие расти в углекислотной атмосфере Марса прямо на поверхности, насыщая кислородом атмосферу. Но не хватало очень и очень многого…
…Пелёнки ребёнку…
…Иголки швейные…
…Мыло…
…Практически всего. Просто не было в наличии. Так что здесь шла бойкая меновая торговля женским телом на то, что требовалось. Иногда попадались и мужчины, но очень и очень редко. Михаил, пока шёл, увидел всего двоих или троих… Впрочем, как он понял, его выходной не совпадал с основными, поскольку здесь все жили по стандартному земному графику – шесть рабочих дней, один выходной. Но людям-то требовалось всё каждый день!. Ощущение жжения в затылке стало почти невыносимым. Очень знакомое предчувствие, спасавшее ему жизнь на войне не один раз. Как правило, после такого либо прилетала пуля, или граната. А то и натыкались на минные поля… И здесь, этот полный клокочущей, яростной ненависти… Как на кровника смотрят! Наконец понял он… Чуть замедлил шаги, всматриваясь в «товар»… Он заставлял себя думать о людях как о «товаре». О чём-то неодушевлённом, иначе сорвётся и наделает глупостей… Усталые лица. Измученные безнадёжностью. Правильные и не очень черты. Классические потомственных аристократов и простонародные… Пронзительные чёрные глаза горянок… Доводилось встречать во время Кавказских войн… СТОП! Он резко остановился – вот она, почему-то знакомая, глядящая на него с неимоверной ненавистью, желающая убить взглядом… Почувствовал, как внутри поднимается какая-то затаённая ответная злоба. Значит, ненавидишь, говоришь? Готова убить?! Не знаю, подруга, встречались ли мы раньше, в чём я очень сомневаюсь, скорее, вряд ли. Иначе бы мы с тобой сейчас друг перед другом не стояли. Но раз уж ты так меня ненавидишь, у меня найдётся то, что тебе НУЖНО. И ты со мной РАСПЛАТИШЬСЯ! Собой. Потому что ты здесь вряд ли бы стояла… Он резко остановился перед невысокой стройной, закутанной в платок девушкой, бросил взгляд на табличку, которую та держала перед собой. Так… Понятно…
– По-русски говоришь?
– Понимаю.
Лёгкий гортанный акцент…
– Есть то, что тебе нужно. Идём к тебе или ко мне?
– Покажи.
Парень приоткрыл сумку – кроме спиртного там лежали всякие мелочи вроде ниток, иголок и прочего.
– Кое-что с собой. Остальное – дома. Пошли?
…И опять этот непонятный взгляд, полный бессильной ненависти и чего-то ещё… Впрочем, он сам ощутил ту волну ярости, которая поднималась внутри. Хмельной, всепоглощающей. Пьянящей его больше спиртного. Её молчаливый кивок отчаяния в знак согласия. Михаил развернулся и, сориентировавшись по висящей неподалёку схеме, двинулся к ближайшему лифту. Горянка послушно пошла за ним… Ненавидишь, значит. Ну-ну… Бесшумно распахнулись створки лифта. Они вошли внутрь. Парень набрал комбинацию своего сектора. Замигал автомат, требуя подтверждения разрешения на вход в закрытую зону. Михаил сунул в прорезь свою личную карточку. Лифт послушно звякнул и двинулся в путь…
Никто не задавался вопросом, почему кабина могла доставить желающего в любое место убежища. И транспортную внутреннюю систему люди по привычке называли лифтом… Тишина стала совсем невыносимой, но, слава богу, вскоре капсула остановилась и, тихо прозвенев, открылись створки. Парочка стояла перед массивной межсекторной диафрагмой. Парень вновь впечатал карту в приёмник электронного замка, открылся проход. Они прошагали к его кубрику, и, открыв дверь, Михаил пропустил девушку вперёд.
– Проходи.
Затем вошёл сам, закрыл за собой дверь. Потом, не обращая внимания на застывшую у порога посетительницу, прошагал к шкафу, быстро достал заявленные той в качестве платы за предстоящее между ними вещи. Выложил на столик.
– Это?
– Да…
– Устраивает цена?
– Да…
– Что-нибудь ещё?
Она посмотрела на него уже не с ненавистью, а с отчаянием, прижала на мгновение руки к удивительно высокой при очень тонкой талии груди, потом вдруг бессильно опустила их вдоль тела. Буквально на мгновение. Затем правая рука медленно потянулась к застёжке стандартного рабочего комбинезона и, тронув застёжку молнии, потянула язычок вниз. Левая стянула с головы платок, давая свободу густым длинным волосам, и Королёв вспомнил! Та самая! Которая на него так смотрела ещё на Земле…
– Подожди.
Он шагнул к ней.
– Можешь принять душ для начала.
– Если можно, потом…
– И потом – тоже можно.
Бездонные, словно омуты, глаза удивлённо хлопнули ресницами вверх-вниз:
– У тебя накопилось столько воды?!
– Я не так часто бываю здесь…
Она плескалась долго. Настолько долго, насколько можно оттянуть то, что неизбежно произойдёт вскоре… Потом вышла, попросила выключить свет, несколько мгновений шуршала одеждой в темноте, аккуратно её складывая, и опять же стараясь оттянуть момент расплаты. Но всё равно пришлось ложиться в постель…
Михаил нащупал горячее девичье тело и притянул его к себе…
…Разрядка наступила у обоих одновременно. Всё словно взорвалось, он услышал её низкий стон, затем вдруг она обмякла, её тело трепетало словно струна, не в силах успокоиться, потом затихло, внезапно девушка притянула его к себе и осыпала всё лицо горячими короткими поцелуями вперемежку со слезами… Ещё трижды он просыпался ночью, и всё повторялось: бурные ласки, ненасытность обоюдного желания, и, наконец, экстаз и разрядка… Утром горянка долго стояла под душем, потом парень совершал утренний туалет под её непонятно почему тоскливым взглядом… Смахнул остатки пены с подбородка и щёк, плеснул водой. Случайная подруга сидела на кровати. Плата уже была аккуратно упакована в сумку…
– Ты… Часто бываешь на Земле…
Она констатировала факт, одновременно задавая вопрос.
– Да. Завтра опять улетаю.
– И даже не спросишь, как меня зовут? Впрочем, кто я тебе… Случайная падшая женщина… Переступившая через все запреты Пророка. Мне следует умереть. Если бы не долг перед родом. Он должен уцелеть любой ценой. Даже такой…
Она тронула постель, ещё пахнувшую происшедшим, глаза наполнились слезами, вновь бессильно опустила руки. Михаил повернулся к ней и спросил:
– Тебя проводить? Впрочем, чего это я? Ты сама не сможешь выйти отсюда. Сейчас, пара минут…
Немного помялся, затем рискнул:
– Будешь завтракать? Есть настоящий чай. С Земли.
Её глаза сверкнули на мгновение надеждой на что-то непонятное ему, потом потухли…
– Нет. Я спешу. Меня ждут.
– У тебя есть ребёнок? Ведь всё, что ты хотела, это для детей.
– У сестры.
– Ясно. Сейчас…
Набросил форменную куртку прямо на голое тело, затянул ремни, повесил тесак на бок. Повернулся к ней.
– Пошли?
Девушка, нет, теперь уже молодая женщина, кивнула в ответ, поправив платок на голове. Поднялась с кровати, Михаил подхватил увесистую сумку.
– Я помогу.
– Хорошо…
…Они оказались в сорок шестом секторе. Как догадался Королёв, всех горцев раскидали по разным местам, чтобы они были рассредоточены. В целях скорейшей ассимиляции. И её семья был единственной на пятнадцать тысяч человек обитателей сектора… Открылась дверь блока. Быстрый взгляд показал, что комната по размерам практически такая же, как и у него. Только здесь жило трое, а он – один. Его подруга устало прошла к единственному стулу и опустилась на него, сложив руки на коленях. Вторая женщина в комнате, чуть постарше, оторвалась от стоящей возле кровати колыбели и что-то спросила, та – ответила. Затем открыла сумку, принесённую Михаилом, и подтолкнула её к сестре. Королёв не стал смотреть на происходящее, а просто кивнул головой на прощание и вышел из блока. Полез в рукой карман за какой-то мелочью, вдруг дверь за его спиной распахнулась, и оттуда буквально выкатилась его знакомая. На её щеке расплывалось алое пятно от удара. Девушка рухнула на плиты пола и беззвучно зарыдала. Её плечи вздрагивали. Михаила вдруг охватило щемящее чувство тоски. Он прекрасно понимал, на что решилась горянка, чтобы достать так необходимое им… И что теперь ей пути назад нет. Более того, любой встреченный ею соплеменник был просто ОБЯЗАН убить её, чтобы избежать позора… Пожалеть её? Забрать с собой? До него у неё никого не было. Парень в этом убедился. Её первый мужчина… Или оставить всё как есть? Развернуться и уйти? В память о сотнях тысяч соотечественников, убитых её соплеменниками. Пусть хоть одна из них расплатится за всё зло, которое они принесли его стране? Как поступить? Остаться человеком до конца или перешагнуть через своё достоинство?
…Он поселил её неподалёку. Благо командование помогло определить девушку к делу. Пятый сектор, блок 1212. Легко запомнить. Новые люди. Новые знакомые. Новое занятие. С прокладки тоннелей на гидропонные фермы. На Марсе каждый человек на счету. И терять их из-за глупых земных предрассудков – непозволительная роскошь… Но имя её он так и не спросил.

Глава 11

Андрей уселся на кресло и тронул джойстик. Небольшой моторчик едва слышно загудел, и коляска послушно покатилась по коридору. Следом шагал невысокий солдат в качестве сопровождения. Поскольку Ярцев ехал в военный сектор навестить ту самую Янку…
Учёный давно уже не посещал это место, и был удивлён произошедшими там переменами: практически стерильная чистота, громадный тренажерный зал, арсенал, забитый до отказа оружием и боеприпасами всех стран и народов. Впечатлила и «молельня» – большой зал с рядами удобных кресел, тактическими компьютерами, громадным плазменным дисплеем на стене и проектором. Впрочем, как раз это удивляло меньше всего, поскольку солдаты постоянно торчали на Земле и могли привезти оттуда много чего интересного. Разумеется, не в ущерб основной деятельности по спасению людей… Все остановились возле небольшой комнатки, образованной плоскими панелями из толстого пуленепробиваемого стекла, всё убранство которой составляла стандартная металлическая армейская кровать с тощим матрацем и грубым одеялом, а также пластиковое ведро с крышкой в качестве сортира. Впрочем, ничего другого Ярцев и не ожидал. Удивило другое – заключённая яростно отжималась, зацепив ноги в спинку койки. Андрей перевёл взгляд на часового:
– Часто она так делает?
– Постоянно. Практически каждую смену по нескольку часов качается.
В это время появился командир марсианской армии, старый заслуженный вояка Верховцев, прошедший со своим батальоном две кавказские войны и уцелевший, несмотря на раны.
– Что скажете, майор?
Звание тому присвоили как раз перед ранением учёного.
– А, господин член Совета? Моё мнение – девочка по большому счёту не виновата. Слишком любит мать, вот и решила вступиться за неё, не разобравшись в ситуации.
– Я думаю так же.
– И что Совет?
– Совет ждёт моего решения. Штейнглиц протолкнул оригинальный закон – О защите чести и совести. По существу – закон о кровной мести. Любой может потребовать от любого поединка.
– Оригинально! Но… полезно. Надеюсь, при свидетелях?
– Как положено. Заявление в суд, арена, арбитры поединка, присяжные в качестве свидетелей.
– Эх, нам бы на Земле такой закон… – протянул охранник, потом спохватился и вытянулся по стойке «смирно» под строгим взглядом командира.
Ярцев усмехнулся:
– Согласен. Короче, я подключу тяжёлую артиллерию, майор. Думаю, что обвинения в покушении на убийство будет снято. Дадут годик штрафных работ. Возьмёте её к себе на службу, Павел Николаевич?
Тот от неожиданности сдёрнул с головы пилотку и почесал затылок.
– А что? И возьму! Толк будет! Вон какая упорная, даром, что молодая… По мне бы, Андрей Михайлович, солдат надо с детства готовить. Чем раньше – тем лучше. Зато уж будут орлы!
…Как и обещал учёный, Совет назначил Янке Вишневецкой год штрафных работ с отбыванием такового в вооружённых силах марсианской колонии. Неожиданно для Андрея его поддержал сам Глава Совета, Аксель Штейнглиц, и, принимая во внимание мнение самых авторитетных людей Убежища, Совету ничего не оставалось, как согласиться. Наибольшим потрясением стало решение высшего суда Убежища для самой арестованной. Но, как оказалось, и самым лучшим…
Вскоре Андрей окончательно стал на ноги и с новыми силами набросился на разгадку тайн гигантского подземелья. А их хватало. Почему, к примеру, сила тяжести практически равна земной, и какими методами это делается? Как разрежённая атмосфера Марса дополняется неизвестно откуда синтезируемым кислородом для дыхания обитателей подземелья? Да что говорить – загадок было столько, что вряд ли удастся их все решить за жизнь одного поколения. Впрочем, не только вопросов, но и проблем. Если, скажем, с воздухом, энергией и местом пребывания проблем пока не было, то с пищей уже наступала напряжённая ситуация. Пока спасали поставки с Земли, с Кольского полуострова и из Австралии. Но много ли могли дать практически бесплодные северные земли, отражающие атаки многочисленных банд? Или наполовину заражённые радиацией почвы пятого континента? Не очень. Гидропонные же фермы только начинали плодоносить… Поэтому с пищей было сложно. Если растительной и мучной пока хватало, то с мясной возникали проблемы. Конечно, кое-что удавалось притащить с материнского мира. Но и там уже начинал править свой пир голод. Домашних животных практически не осталось. Не под силу малочисленным группкам выживших людей содержать колоссальные животноводческие комплексы. Да и не было в них смысла, пожалуй. А немногочисленные семьи, забившиеся в глухую тайгу или тундру, больше озабочены своей выживаемостью, чем поставками мяса на Марс. Так что – проблемы множились с каждым днём и часом, с каждой новой группой беженцев. Пока спасало то, что ещё попадались иногда старые склады, и можно было добывать хотя бы консервы, рыбные или мясные. Было предложение начать выращивать сою, но против этого категорически выступили биологи, указав на то, что её употребление в пищу приведёт к мутации и полному бесплодию людей. И так приходилось крайне много сил тратить на то, чтобы вылечить зачастую больных, истощённых до последней крайности людей, выхваченных в последний момент из рук бандитов и убийц…
…Андрей, наконец, выздоровел окончательно, и с новыми силами приступил к работе над тайнами создателей Убежища. А вот на Земле становилось всё хуже и хуже. От поисковых групп начали поступать сообщения о случаях каннибализма. А иногда спасшиеся рассказывали вещи, от которых начинали шевелиться волосы на голове. Неожиданно всех членов Совета вновь собрал Штейнглиц. На этот раз рассматривался вопрос о статусе колонии на Марсе. До этого всё шло своим чередом: были обитатели Убежища, которые делились на три категории. Первая – учёные. Вторая – военные. Третья – все остальные. Всеми делами в колонии распоряжался Совет, в который входили представители от существующих групп населения. Совет принимал решения, регулирующие жизнь и порядки в Убежище. Профессор захотел привести всю эту систему к нормальному виду. Так сказать, оформить законодательно. То есть обозначить положение, принять новые герб, флаг, административное деление, словом, придать Колонии официальный статус. Пусть неотложных дел было несчитанное количество, Совет решил поддержать идею Штейнглица. Хотя бы для того, чтобы люди на Марсе чувствовали себя не изгнанниками, а полноправными членами нового государства. После многочисленных дебатов получилось следующее. Новая марсианская колония стала Империей. Здесь сыграло свою роль то, что наивысшего расцвета русские, составлявшие большинство жителей, достигли тогда, когда их государство имело данный политический строй, в реальности или де-факто. Их поддержали британцы, не забывшие, что и у них когда-то Солнце никогда не заходило над страной. Неожиданно поддержали предложение и немцы. Остальным оставалось только подчиниться. Впрочем, без особого сопротивления. Все вышеперечисленные развернули бурную агитацию, рассказывая о величии империй…
Но вот лично императора решили не выбирать. Взамен него назначили Сенат. И сенаторов. Получился такой коллегиальный государь, что, впрочем, отвечало привычкам практически всех марсиан. Гораздо больше копий было сломано при обсуждении государственных символов, но и здесь удалось найти компромисс, устроивший всех – чёрные прямые кресты в золотистом обрамлении. Старинные германские эмблемы на жёлтом фоне солнца. Новые крестоносцы, осваивающие другие миры, ждущие, чтобы отобрать обратно свой дом у язычников. Так понималась эта эмблема. А чёрные – потому что новое человечество в трауре по утерянному дому… Никто не сомневался, что они – вернутся на Землю. Пусть не сейчас, даже не через год или пять лет. Возможно – потомки тех, кто сейчас здесь находится. Но они вернут себе Землю, мечом и огнём истребив врагов…
…Андрей встречал вернувшийся с Земли транспорт в ангаре, сразу за шлюзом. На зелёном столбе планетарных дюз гриб корабля медленно проплыл к посадочному месту и, чуть качнувшись, замер на полированном полу. Аппарель плавно коснулась покрытия. Первой в проёме показалась, Ярцев не поверил своим глазам, Янка. Правда, за прошедшие четыре месяца девочка-подросток сильно изменилась. Из глаз исчезла затравленная настороженность, на смену пришла уверенность в себе, внутренняя сила. И ей всего пятнадцать лет?! Просто невероятно! Одетая в чёрный бронежилет, с закинутым на плечо оружием, с гранатами на поясе и ножом в ножнах. Куда подевался тот волчонок, который был готов зубами грызть всех врагов? Настоящий, уверенный в себе воин… Транспорт был полон. И эти люди были для марсиан особенно важны. Пожалуй, впервые Сенат дал разрешение привезти на планету не только белых. Среди вереницы пассажиров было несколько японцев, даже индусы. Впрочем, против последних, скажем, славяне ничего не имели. Сказывались давние отношения. А вот насчёт азиатов была настоящая битва. Но всё же учёным удалось убедить остальных – с Земли эвакуировали последних оставшихся в живых обитателей Силиконовой Долины, крупнейшего, и теперь последнего в мире компьютерного центра. Именно там жили гениальные разработчики микросхем, лучшие программисты, конструкторы. И их головы являлись для обитателей Убежища просто бесценными. С большим, просто колоссальным трудом удалось их убедить переселиться на Марс, поскольку от банд мародёров компьютерщиков охраняли последние боеспособные подразделения американской армии. Но банды всё прибывали, а солдаты – гибли. И заменить их было некому. И перед лицом неминуемой смерти обитателям Долины всё же пришлось принять предложение марсианского Сената. Правда, с единственным условием – забрать нужно было всех. И ни для кого не было секрета в том, что большинство «мозгов» представляли жители стран, далёких от старушки-Европы. И это делало честь их дружбе… Янка спокойно спустилась по аппарели и подошла к Андрею:
– Дзень добрый!
– Здравствуй, девочка. Я вижу, ты нашла себя?
– Спасибо. Я не забуду.
И она отошла в сторону, пропуская старейшину вновь прибывших… Тот приблизился к Ярцеву, слегка поклонился. Сенатор также склонил голову в знак приветствия… Пассажиры выходили длинной цепочкой, некоторых покачивало после длинного путешествия. Затем понесли груз, который был привезён оттуда же. Множество контейнеров и ящиков с деталями компьютеров, генераторы, программные диски. Бывших обитателей Силиконовой Долины расселили в секторе учёных. Они сразу влились в коллектив исследователей инопланетных технологий, а доставленный ими груз воистину оказался бесценным. Им удалось сохранить новейшие, ещё секретные в последние дни существования привычного мира разработки, не имеющие никаких аналогов. И благодаря этим машинам, наконец, удалось сделать настоящий прорыв в изучении наследия Айорс. Именно так звали создателей Убежища…
Произошли перемены и в жизни Михаила Королёва, ставшего офицером…

Глава 12

– Интересно получается.
– Даже очень…
Ангар был огромен и пуст. Чуть слышно гудела система жизнеобеспечения, ровно горели лампы потолочных светильников. В одном углу группа людей ела за длинными столами. В другом – что-то чинили, ругаясь почём зря. В центре полностью экипированные военные склонились над картой, изучая сделанные пометки…
– Значит, за последние сутки взрывы ядерных боеприпасов отмечены в этих местах?
– Так точно, товарищ майор!
Михаил ткнул пальцем в отмеченные накануне места. Верховцев скривился:
– Получается, что они бьют по старым военным базам. Тут американский штабной центр был, судя по всему. А тут, кажется, европейский…
– А наш где?
– Наш? Так его эти… Демократы прокакали, а восстановить не успели. Так что, можно не искать. Интересно, а чего они вдруг решили ударить-то? Да ещё так массово? Сколько говоришь, вспышек? Шесть?
– Шесть, товарищ майор. И все – неслабые.
– Непонятно. Впрочем, ладно. Вылетаем через полчаса. Все готовы?
– Давно уже.
– Отлично…
…На лунной базе готовились к очередному забору эмигрантов с Земли. Королёв был доволен предыдущими рейсами – их группа нашла и эвакуировала на лунную базу почти сто человек. Они должны вылететь ещё ночью, но заступив на дежурство, Михаил вдруг заметил на поверхности Земли яркие вспышки, могущие означать только одно – применяется ядерное оружие. До этого за всю историю существования человеческой цивилизации оно использовалось дважды: в прошлом веке во время одной из мировых войн с целью демонстрации своего могущества. И не так давно, во время теракта, уничтожившего две столицы, Вашингтон и Москву. После этого на некоторое время воцарился как бы запрет, поскольку последствия этого были просто ужасающи… И вот опять. Начали бомбардировать… То, что это китайцы, никто не сомневался. Пожалуй, только они ещё имели в запасе такое оружие и, главное, средства его доставки. Американские ракеты уничтожили чёрные братья, русские – старость и демократия. Может, и гуляет по просторам страны пара мобильных «тополей», только толку от них – чуть…
– …Готов модуль?
– Всё в порядке. Можете стартовать.
Откликнулся один из техников, отходя от носа десантного модуля, представлявшего собой массивный шестигранник из броневых плит на гравитационном двигателе, также обнаруженном в Убежище. Учёные долго не могли выяснить, что это за узкие сверкающие цилиндры, сваленные в контейнерах в одном из дальних ангаров, пока кто-то не догадался поместить один прибор возле обычного земного магнита, и тогда цилиндр взмыл в воздух… Поначалу в качестве носителей хотели использовать старые земные танки, которых можно было найти во множестве на материнской планете. Но выяснилось, что большинство машин в плохом состоянии, и ремонтировать их не было смысла. Приемлемую в вакууме межпланетного пространства герметичность корпуса обеспечить бы всё равно не удалось. Зато на одном из брошенных сталелитейных заводов под Череповцом обнаружился большой запас броневых плит, и учёные решили заняться постройкой десантных модулей сами. Что им и удалось. И получилось довольно неплохо. Во всяком случае, такая самодельная машинка брала на борт полную боевую группу, плюс до двадцати человек пассажиров, обеспечивая их воздухом и теплом до возвращения на Лунную Базу…
Михаил уселся в кресло управления и нажал на рычаг контроллера. Чуть дрогнув, модуль начал подниматься в воздух, а потом послушно двинулся к шлюзу из ангара, вырезанного в мощном пласте гипса. Короткий гул насосов, откачивающих воздух, медленно открываются створки внешних ворот, и шестигранник начинает подъём, сначала неторопливо, а потом всё быстрее и быстрее…
– Куда сегодня?
Могучий немец Штрассер навис над картой.
– Хотели сюда…
Толстый палец ткнул в точку на карте.
– А теперь и не знаю даже. Что предложишь?
– Здесь. Городок в горах, могли и уцелеть.
– Тогда поехали…
…Аппарат бесшумно приземлился во мгле среди полусырых деревьев. Нынешний лес ничуть не напоминал те прежние, заботливо ухоженные лесниками чистенькие деревья. Вот уже два года, как некому стало этим заниматься… Михаил захлопнул забрало шлема, взял оружие на изготовку:
– Пошли?
…Они спустились с холма в низину и с первыми лучами хмурого солнца вошли в пустынный городок. По двое с каждой стороны улицы, внимательно следя за окнами… Судя по всему, здесь уже давно никого не было. Но жители ушли сами. Поскольку скелетов и других останков на мостовых не было видно. Да и дома не носили следов погромов, типичных для тех мест, где бушевали эмигранты. Пыльные окна, забранные изнутри жалюзи, несколько брошенных и уже проржавевших автомобилей. Аккуратные вывески над металлическими шторами, закрывающие входы в лавки и магазинчики. Внезапно все услышали звон стекла и сразу перестроились в боевой порядок, но тревога оказалась ложной – ветер уронил сгнивший сук дерева на маленькую оранжерею… В наушниках послышался треск:
– Пятый, пятый, я первый. Что у вас?
– Квадрат Г-44. Пусто, первый. Никого. Похоже, сами ушли.
– Ясно. Если ничего не найдёте – то следуйте в П-96. Третий там наткнулся на выживших, нужна эвакуация. Код «Браво».
– Есть, первый. Нам нужно два часа.
– Они у вас есть, пятый.
Михаил махнул рукой, подзывая своих, все подтянулись поближе, тем не менее не скучиваясь.
– Нам дают ещё два часа, а потом летим в Польшу. Там возле моря нашли уцелевших, нужна помощь.
– Понятно, командир. Вызывай пилота, пусть сюда летит…
…Когда модуль приземлился на площади перед ратушей, его уже заждались. Быстро закинули внутрь пару ящиков с найденными вещами, затем уселись сами и транспортное средство почти мгновенно исчезло из вида, растаяв в серых облаках…
– Пятый, пятый! Я третий! Ситуация «Альфа», код – красный! Повторяю – ситуация «Альфа», красный код!!!
Нападение! Вот что это значило. На группу с Марса и беженцев наткнулись враги, и сейчас там отчаянно нуждаются в помощи, поскольку каждая секунда промедления может стоить человеческой жизни… Контроллер хода до упора вперёд, свист рассекаемого воздуха доносится даже через толстые стены…
…Они вывернулись неожиданно для нападавших. Из-за леса. Мгновенно возник модуль, и из открытых дверей стремительно десантировались марсиане, ударив с ходу. Четвёрка разрезала линию атаки пополам, срезав атакующих в центре, и сразу ослабив огонь по своим. Обороняющиеся моментально приободрились, и, перестав экономить боеприпасы, сразу усилили плотность стрельбы… Михаил почувствовал удар в наплечник, затем тупую боль. Наверное, рикошет. Короткая очередь смела фигуру в тюрбане. Рядом свирепствовал Штрассер, бивший из «печенега» с рук. Тяжёлые пули прошивали сосны насквозь, доставая противника. Грохнула граната, кинутая кем-то из врагов, но впустую. Спасли деревья и защита. Только пара мелких осколков чиркнула по шлему. Королёв перекатился чуть в сторону, поскольку противник уже пристрелялся, сменив шнек в автомате, снова открыл огонь. Он бил короткими, злыми очередями, едва в прорези прицела мелькали силуэты. Как правило – в голову. Чтобы сразу, наповал. Ещё один перекат. Тут же прямо перед ним выросла громадная фигура с перекошенным в крике ртом, занесённым кинжалом в левой руке, и древней винтовкой в правой. Времени не оставалось ни на что другое, и Михаил инстинктивно впечатал раскалённый от стрельбы ствол прямо в разинутый рот. От неожиданной боли мюрид выронил своё оружие, и солдат с размаху полоснул собственным выхваченным тесаком прямо по горлу… Отпрыгнул в сторону, в прыжке сменив магазин, и, поймав сразу двоих, вдавил курок. Есть! Отдохните, голубчики! Рядом прогремели выстрелы, это свои. Сразу видно. Экономно и точно…
– Все?
– Все. Почти шестьдесят…
– Жёстко.
– Ерунда.
Он отмахнулся, и подставил лицо неяркому пыльному солнцу. Оно чуть сушило потное лицо, и становилось легче. Ухватив шлем за ремень, поднялся, попытался закинуть оружие на плечо и чуть не крикнул от боли.
– Олег, глянь, чего там у меня сзади?
Подошедший Куроедов зашёл за спину и ахнул:
– Да у тебя там дырка! Сейчас я…
Кто-то из новоявленных мюридов оказался метким стрелком…
Операцию делали уже на Лунной Базе. А на Земле просто заклеили дырку медпакетом. Спасённых с Земли было десятеро. И то – дело. Самое главное, что одним из них оказался настоящий биолог. По происхождению – словак. Впрочем, национальность уже давно значения не имела, главное – цвет кожи и разрез глаз… После того, как дырку аккуратно заштопали хирурги, Михаила отправили на Марс. Подлечиться. Ну и отдохнуть. Как-никак, два месяца на Луне проторчал. Без выходных, без проходных… Марс сильно изменился. Стало меньше свободного места. Прибавилось народа. Зато и работа пошла быстрее. Кроме эвакуации населения с Земли стали тащить и технику, и результаты её работы стали заметны с высокой орбиты. Правда, двигатели внутреннего сгорания пришлось менять на электрические, но всё же машины значительно облегчили труд людей. Тем более что гидропонные фермы наконец дали свои первые урожаи… Поэтому из взглядов людей стали постепенно уходить безнадёжность и обречённость, они приободрились, поверили в себя. И теперь в коридорах подземного комплекса стало меньше ругани, зазвучал беззаботный детский смех, а на лицах людей появились первые улыбки… И впервые встретившись с затянутой в чёрный мундир фигурой с рукой на перевязи, колонисты улыбались…
…– Ну что, Миша, как тебе?
– Нормально. Отдыхать – не работать.
– Понятное дело. Я тут справлялся – врачи говорят, что ещё минимум неделю тебе ничего делать нельзя. А у нас людей не хватает…
– Да я с радостью!
– Нет. Нельзя. Это дело такое – сейчас выскочишь, потом скажется. По себе знаю. Но могу другое дело дать, чтобы скучно не было.
– Конечно, товарищ майор!
– Словом, наши учёные опять что-то задумали. И им консультация специалиста требуется. Военного. Пойдёшь?
– Спрашиваете!
– Ну и чудненько! Да, совсем забыл, тут о тебе справлялись. Девушка одна. По виду – из новеньких…
– С Кавказа, что ли?
– Нет. Наша.
– Даже не знаю…
– Сказала, что вы старые знакомые, вместе бежали.
– Понял. Адреса не оставила?
– Нет, сказала, что позже наведается…
– Ну и ладно…
…Похоже, что это та молодуха из семьи инженера, которая беременная, с ним выходила на Север… Михаил пожал плечами и зашагал по длинному коридору, сверяясь с полученной картой уровня. Ну, вот вроде бы и искомое место. Вложил в приёмник свою идентификационную карту. Аппарат сухо пискнул, створки разошлись в разные стороны, пропуская солдата… Он впервые оказался в таком месте: десятки столов с приборами и неизвестными ему аппаратами, чуть подальше, в глубине зала – вспышки плазменника, сваривающего что-то из массивных плит. Новенькие, абсолютно законченные, и ещё полусобранные агрегаты, с торчащими проводами и механизмами. Королёв подошёл к ближайшему столу:
– Простите, где мне найти профессора Уильямсона?
– Третий ряд, стол два четыре.
– Спасибо…
Искомый ряд был следующим, а профессорское место не вторым, а двадцать четвёртым. Учёный оказался могучим седовласым стариком, почти на голову выше парня, по-русски он говорил не хуже природного русака.
– Ну?
– Третий лейтенант Королёв. Прибыл в ваше распоряжение по приказу майора Верховцева.
– Понятно. Смотри сюда…
На экране монитора вращалось нечто. Тоже сваренное из массивных броневых плит, с внутренней системой жизнеобеспечения, чем-то напоминающее десантный модуль, который сейчас использовали военные. Но и отличия тоже имелись, и значительные. Во-первых, эта машина была больше. Раза в два. Во-вторых, несла вооружение. На десантниках его не было. Уильямсон гордо продемонстрировал своё создание, затем спросил:
– Ну как?
– Что – как?
– Как тебе новая игрушка?
Михаил поёжился:
– Честно?
– Честно.
– Хреново.
– Что?!
– Смотрите сами: эти две автоматические пушки здесь совсем не по делу. Они имеют очень маленький сектор обстрела. Мешает нос. Далее – пулемёт. Агрегат выбрали хороший. Ничего не скажу. Но опять – та же беда: мал сектор обстрела. Если же вы увеличите ширину люка – то стрелок будет на виду. Готовая мишень. Здесь, как я вижу – автоматический миномёт. Для чего? Лучше поставить противопехотный гранатомёт. Больше толку. И спектр применения у него больше. И эффективность для наших целей подходящая. Пока могу только это сказать…
– Да ты знаешь что?!
Михаил спокойно улыбнулся.
– Что, профессор?
– Давно воюешь?
– Семь лет без перерыва. Восьмой пошёл.
Англичанин осёкся. Потом вновь крутанул модель на экране.
– Давай-ка, раскидаем всё, как ты говоришь…

Глава 13

– Быстрей! Быстрей!
Грохотали сапоги по аппарели. Михаил мчался изо всех сил. Ночью взревела тревога, и он, не раздумывая ни секунды, облачился в полную защиту. Правда, пришлось поморщиться от боли, поскольку плечо ещё до конца не зажило, но раз такое дело – на всё махнём рукой…
Он ввалился в молельню, уже забитую солдатами. Надо сказать, что армия Марса значительно выросла, в ней уже насчитывалось свыше сотни опытных солдат. С «амвона» вещал уже майор Верховцев:
– Мы получили сигнал с Земли. В районе бывшего Новосибирска находится около трёх миллионов человек. Учёные Академгородка, инженеры, механики, просто жители города и окрестностей, сохранившиеся воинские подразделения. До недавнего времени всё обходилось, они надеялись отсидеться, но два часа назад Лунная База перехватила сигнал «SOS» – регулярные китайские войска, преодолев заминированные дороги, начали массированное наступление на город. Идут тяжёлые бои. Пока Новосибирск держится, но это ненадолго. По имеющимся у нас данным спутниковой разведки, части противника готовят массированный воздушный десант. А потом – сами знаете. Наш Совет связался с городскими властями, предложив эвакуацию. Там ответили согласием. Сейчас на Земле уже формируются первые эшелоны беженцев, в авральном порядке демонтируется всё, что можно. Наша задача – обеспечить порядок и охрану транспортных кораблей. Всем всё ясно?
Дружный рёв был ответом:
– Так точно!
– Все – на посадку!
Михаил бросился к выходу, но Верховцев успел вычленить его взглядом среди бойцов и ухватил за рукав:
– Куда?!
– У вас каждый человек на счету, майор! А мне всего три дня осталось, в дороге заживёт!
Тот чуть помедлил, потом кивнул:
– Ладно. Ты это, там. Береги себя…
– Не волнуйтесь, товарищ майор. Мы, Королёвы, в огне не горим, в воде не тонем!..
…Корабли заходили сразу по пять штук. Кричали распорядители, рысцой спешили носильщики, таская тяжеленные ящики с имуществом и оборудованием. Погрузчиков не хватало из-за почти полного отсутствия топлива. Плакали дети и женщины. Кое-кто из мужчин, стоявших в длинных рядах очередников внезапно оставлял свои вещи, целовал детей и спутницу, а затем, молча уходил обратно, туда, где небо ежесекундно озарялось всполохами разрывов, очередями трассеров. Туда, где шёл жестокий бой не на жизнь, а на смерть… Михаил торопливо рассаживал людей по всем свободным местам и проходам, затем выбегал наружу и, закрыв аппарель, командовал пилоту взлёт. Грибообразное судно взмывало в черноту ночи, а на его место, рассыпая зелёные искры из дюз, уже заходил следующий транспортник. И снова, пересчёт, посадка, закрытие – взлёт… К утру стало легче. Корабли пока выгружали людей на Лунной Базе, спеша доставить в безопасное место как можно больше народа, и основное количество беженцев уже было там. Но теперь началось самое тяжёлое – китайцы подтянули дальнобойную артиллерию, и разрывы тяжёлых снарядов накрыли посадочную площадку. А ещё – подвезли раненых… Молодые, и не очень, мужчины. В окровавленных бинтах, с лубками на перебитых конечностях. Было несколько обожженных. С ног до головы закутанных в пропитанные мазью бинты. Были вообще без рук и без ног. В сознании, и беспамятные… Но всех роднило одно – боль…
– Королёв! Бери модуль и своих орлов. Нужно подавить эту батарею. Иначе нам хана!
Первый лейтенант Семёнов смотрел на него с надеждой. Он недавно появился на Марсе, но успел завоевать репутацию опытного и умного бойца. Михаил молча кивнул в ответ и направился к свой четвёрке. Гигант Штрассер искоса взглянул на командира:
– Что?
– Идём в пекло, ребята. Нужно задавить эти пушки. Или потеряем всех.
– Задавить…
Эхом откликнулся Олег Куроедов.
– Чем?
– Есть гранатомёты, и нам обещают поддержку с земли. Ребята откроют шквальный огонь по узкоглазым, чтобы отвлечь.
– Ясно…
…Артиллеристы врага суетились, спеша изо всех сил. Конечно, появление неизвестных огромных кораблей с неба вначале напугало их, но командование быстро навело порядок. Тем более что после доклада в Генеральный Штаб пришло приказание любым путём подбить и захватить хотя бы один из этих таинственных кораблей. И теперь батарея двухсоттрёхмиллиметровых пушек гвоздила изо всех сил, корректируя свой огонь по сигналам с запущенного беспилотного самолёта. Суетились подносчики снарядов, орали чумазые заряжающие, бойцы едва успевали разгружать боеприпасы с непрерывно подъезжающих автомобилей. Эх, если бы ещё была авиация! Тогда бы точно пришельцы не ушли бы живыми… Но самолёты были уже настолько изношены, и вечное отсутствие запасных частей, поставляемых из проклятой Европы, которая канула в небытие… По слухам, из Нанкина вылетела эскадрилья истребителей, но пока они доберутся, со всеми посадками и дозаправками. Да ещё пилоты будут измотаны… Нет, вся надежда на дальнобойные крупнокалиберные пушки! Эх, жаль, что их всего одна батарея…
– Огонь! Огонь!
Сноп пламени из ствола, звон гильзы. Сочное чмоканье закрывающегося затвора, снова больно бьющий по ушам выстрел… В суете и суматохе никто не заметил, как из-за леса, с тыла вывернулось на небольшой высоте что-то непонятное, чем-то напоминающее брусок, и из него полыхнуло смертью… Штрассер поливал позиции китайцев из «минигана», установленного на турели. Рядом, присев на колено, выстреливал один за другим снаряды из ручных гранатомётов Куроедов. Михаил гвоздил из «печенега». Смерть пришла с неба. Соломон Ласкевич, пришедший на замену убывшему на повышение Сергею Петренко, виртуозно крутил модуль в воздухе, не давая прицелиться врагу и не мешая одновременно своими манёврами друзьям по команде. Наконец кто-то угодил в подошедший на разгрузку старый «Урал», и тогда в небо взвился фонтан гигантского взрыва… Сдетонировали заряды. А потом огненные столбы стали вспыхивать один за другим…
– Сёма! Уходим!
Михаил ткнул кнопку закрытия аппарели и без сил повалился на ребристый пол. Рядом рухнули соратники.
– Все… целы? – прохрипел он пересохшим горлом.
– Все вроде…
Королёв кое-как повернулся к пилоту:
– Сёма, давай под погрузку…
Отдыхать пришлось ровно столько, сколько летели до посадочного поля, куда уже начали стягиваться отступающие с позиций части… И опять суета погрузки, спешка, мат, вопли… Только вечером следующего дня он, оказавшись, наконец, в каюте, стащил с себя наплечник и скривился от боли – рана открылась вновь… А бои всё шли. Упорные, жестокие, злые. Китайцы знали, кто находится в Академгородке, и всеми силами желали захватить учёных в плен. Марсиане тоже понимали, что эта партия колонистов окажется просто бесценной в их условиях, как и уникальное оборудование, приборы, станки, и спешили изо всех сил.
На Лунной Базе творилось что-то невообразимое: всюду суетились какие-то люди, непрерывно таскали различные ящики и механизмы. Кто-то кричал, кто-то что-то зачитывал с листа группе собравшихся возле него оборванных измождённых людей… Михаил молча прошагал к санчасти, но там было вообще столпотворение. Длинная бесконечная очередь, несколько раз заворачивающаяся вокруг своей оси, ряды носилок, возле которых суетились медики. Посмотрев на эту картину, солдат развернулся и направился обратно к своему модулю. По крайней мере, можно заклеить дырку пластырем из аптечки и потерпеть до Марса. В их войсковой хирургии ему сделают всё что нужно. Главное, дотянуть до Убежища… Но домой он попал только через три недели, уже лёжа в бреду на носилках. Рана загрязнилась, и началась гангрена. Но ему ещё повезло. Переселенцы вообще были в жутком состоянии. Хотя во время полёта людей обрабатывали антибактериальным излучением, всё равно – опасность инфекции сохранялась. Тем более что зачастую те, кто прилетал на Марс были больны, истощены, страдали от вшей и других паразитов… Он пришёл в себя уже на Красной планете. Лёжа в госпитале их сектора. Стерильная палата, такое же одноразовое бельё. Светильник возле простой металлической кровати на тумбочке. Инъекции антибиотиков и ещё какой-то гадости трижды в сутки. Плюс полная фиксация конечности. Как ему рассказала сестра, главный врач долго ругался с Верховцевым из-за того, что последний отпустил Королёва с незажившей раной на операцию. Но потом успокоился. Самое главное – что ему сохранили руку. А ведь могли ампутировать…
Услыхав такое, Михаил чуть не поседел. Ещё бы! Остаться калекой… После этого можно было спокойно пускать себе пулю в лоб… И он тщательнейшим образом выполнял все до единого предписания врачей, какими бы странными они не казались… Неделя постельного режима. Потом всё же разрешили вставать. И, наконец, ещё через шесть дней отпустили домой. Михаил даже не подозревал, что так соскучился по своему блоку… Но тут начались неприятности: с одной рукой, тем более левой, некоторые вещи было сделать либо неимоверно тяжело, либо вообще невозможно. Учитывая, что парень был правшой. Возвращаться в госпиталь? Ну уж нет! Ни за что! Стерильность палаты ему опротивела до невозможности! Но что-то нужно придумать…
…Михаил долго стоял у двери двенадцать-двенадцать пятого уровня. Он колебался в верности принятого решения. Может, всё-таки не следует этого делать? Ведь прошло уже четыре месяца с их расставания. Мало ли, может, кого и нашла… Но, во-первых – одному уже просто невозможно… если бы ещё руку так не зафиксировали жёстко! А во-вторых, вряд ли горянка заведёт себе кого другого. С мужчинами здесь очень напряжённо, да и ПОМНЯТ люди…
…Впрочем, сам виноват – зараза уже достигла сустава. Если бы не новые лекарства, врачи оттяпали бы и руку, и половину плеча! Парень скрипнул зубами и решительно надавил на кнопку расположенного возле входа сенсора. Такие штуки были у каждого отсека, и при нажатии на них внутри раздавалось истошное мяуканье. Тишина. Нажал ещё раз. Может, она на работе? Но цвет индикатора показывает, что внутри кто-то есть. От датчика не скроешься… Третья попытка. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возникла она, та девушка, с большим куском металлической трубы в руке, готовая к удару. При виде Михаила она слабо вскрикнула, выронила своё оружие и прикрыла рот рукой. Что его удивило, это отсутствие головного платка. Он решительно шагнул вперёд, оттесняя горянку внутрь:
– У меня к тебе дело…
Та молча пропустила парня внутрь, закрыла дверь, повернулась, прошла к стоящему одиноко возле кровати стулу и сев, подняла вопросительно глаза на него, уже справившись с волнением:
– Что тебе нужно?
– Ты… не могла бы некоторое время пожить со мной? Видишь…
Он указал на повязку. Та чуть скосила глаза на шину, фиксирующую руку. Он ждал. Но она молчала, не говоря ни «да», ни «нет». Просто смотрела на него. Как-то странно смотрела, чего-то ожидая…
– Как тебя зовут?
Девушка тихим голосом ответила:
– Альви…
– Красивое имя… Альви, ты не могла бы пожить со мной некоторое время? Хотя бы пока я не поправлюсь? Обещаю, что не обижу тебя.
– Я… Я… Хорошо… Только соберу вещи…
Их на удивление оказалось немного. Ещё один запасной комбинезон, пара обуви и ожерелье. Ещё оттуда, с Земли. И платок, который раньше был на её голове…
– Я готова. Идём…
Едва они вышли их блока, как из полумрака ночного освещения раздался злой мужской голос:
– Куда это ты собралась, горская сучка?!
Альви сразу ощетинилась, словно кошка, но Михаил шагнул вперёд, прикрывая её:
– Покажись, ты, любитель издеваться над женщинами!
– А кто это у нас такой защитник убийц выискался?
На свет вышли двое и отшатнулись – чёрный мундир военного и рука на перевязи поневоле внушали почтение.
– Ещё вопросы?
– Н-нет… Извините, офицер, но она никогда о вас не говорила…
– И не скажет. Но, ребята, на будущее, вы же – мужчины. Не мужики…
И добавил, обращаясь к девушке:
– Пойдём…

Глава 14

Андрей уже битый час возился с программой. Та никак не хотела напрямую считывать данные с памятной ячейки Айорс. Вроде всё должно совпадать, но не работает хоть ты тресни. Нет, надо успокоиться и сделать перерыв. Он поднялся, вытянул руки перед собой, зафиксировал, глядя на пальцы. Вроде не дрожат, значит – нормально. Эх, Янка, устроила ты мне радостную жизнь, чуть перенапрягся – пальцы трясутся так, что по клавиатуре не попасть…
Учёный вздохнул и прошагал к выходу из лаборатории. В столовой никого не было, и он с удовольствием налил себе из стеклянного кувшина горячего кофе. Кинул четыре ложки сахара в кружку, размешал, устроился в углу, под притащенной кем-то из военных садовой пальмой в горшке. Вообще к зелени на Красной планете отношение стало почти мистическое. Поскольку унылые, если откровенно говорить, длинные коридоры навевали если не уныние, то грусть, кому-то из психологов пришла в голову идея – привезти с Земли различные кустарники и деревья и посадить их в кадках по всему протяжению длинных проходов. Тащили много чего, но прижились, как ни странно, всего пара-тройка видов. Да и эта вот пальма начала хиреть…
Ярцев не раз видел, как возле растущей из ёмкости полярной берёзки на детском уровне, где располагались детские сады для сирот и тех из родителей, кто был занят на смене, дети молча стояли полукругом и смотрели на клейкие листочки, пущенные растением. Просто стояли и любовались, словно священнодействуя. А кое-кто из горячих голов предлагал вообще линчевать виновных в нанесении повреждения деревьям. Каждое из растений носило собственное имя. И молодые, и не очень парочки, которые как-то очень быстро стали образовываться среди спасённых, назначали друг другу свидания, скажем, у «Наташи», «Галины», «Джейн»…
Нет, работа сегодня откровенно не шла! Андрей выключил компьютер, погасил свет в лаборатории и решительно направился домой, в свой блок. Хватит с него! И так четырнадцать часов за монитором, и никакого толка! Завтра с утра возьмёт Пракаша, одного из индийских программистов, прибывших из Силиконовой Долины, и они вдвоём сядут и разберутся с этим чёртовым ритмическим алгоритмом… Зайти что ли в ангар? Посмотреть, как там дела? Сейчас вроде запарки нет, Новосибирск всё же эвакуировали вовремя и успешно. Народу сразу прибавилось, с отвычки-то даже страшновато стало… А завтра у него день рождения. Тридцать пять стукнет. С ума сойти! Как время-то летит! Эх… Надо бы разжиться у начальника снабжения чем-нибудь, а то неудобно будет. Такой праздник, а не проставился. Непорядок!..
В ангаре, как всегда, кипела жизнь: суетились погрузчики, сновали люди. Таскали с вновь прибывшего транспорта ящики и контейнеры. Неподалёку взвизгивала периодически электропила по металлу, которой сгрудившиеся возле спасательного модуля бойцы и техники чинили свой аппарат. Чуть помедлив, учёный вытащил из кармана свою идентификационную карту, затем, повесив на грудь пластиковый квадрат, направился к разгружающемуся «грибу». Возле аппарели суетился уже знакомый ему унтер-офицер Штрассер. Ему давали звание первого лейтенанта, но гигант наотрез отказался, мотивируя тем, что он хорош в драке, а за других отвечать нет ни малейшего желания.
– Добрый день, старший унтер-офицер!
– Здравствуйте, герр советник!
Русский язык немец освоил уже практически на «пять», только иногда в его речи проскальзывали немецкие слова…
– Какими судьбами к нам?
– Решил отдохнуть немного, развеяться, как у нас говорят. Уже перед глазами всё плывёт. Вы, я смотрю, с добычей?
– Удачно слетали, герр советник! Ограбили большой склад. Впрочем, вы подоспели уже к концу. Мы практически всё выгрузили.
– Жаль, но это и хорошо, что вы так быстро работаете!
– Э, герр советник, система уже настолько отлажена, что процесс занимает буквально минуты.
Андрей немного помялся, потом решился:
– Скажите, Эрвин, а я могу слетать с вами на Землю?
Тот заулыбался:
– Конечно, герр советник! Если на то будет разрешение Сената – никаких проблем.
– Разрешение Сената?!
Ошарашенный вид здорово рассмешил гиганта:
– Я, я! Штимт! Нас специально предупредили, чтобы никого туда не возили без специального разрешения. В том числе и вас. Уж слишком ваши головы ценны для Убежища, герр советник!
– М-да… А у меня, между прочим, завтра день рождения… Тридцать пять стукнет.
Немец в избытке чувств чуть не раздавил своими клешнями руку Ярцева:
– Поздравляю от души, герр советник!
– Спасибо!
– Но…
Он развёл руками:
– Ничем не могу помочь. Только если будет разрешение, подписанное лично профессором Штейнглицем.
– Я уже понял… – уныло протянул учёный, и развернулся, чтобы идти к себе.
Но тут его вновь окликнули:
– Герр советник!
– А?
– Чтобы вы хотели получить с Земли?
Ярцев развёл руками в ответ:
– Даже и не знаю… Просто хотелось посмотреть на небо, подышать земным воздухом, пощупать почву, поглядеть на деревья…
– Понятно. Увы, герр советник. Ничем не могу помочь.
Вновь повторил фразу немец и засемафорил руками, давая указания водителю погрузчика. В этот момент опять заработали моторы, раздвигая могучие створки шлюза. На столбе зелёного пламени медленно вплыл очередной корабль и замер на месте. Опустились силовые эммитеры, гасящие реактивную волну и жар, исходящий из планетарных дюз. Лёг на покрытие литого камня ребристый пандус. Первым, как всегда, вышел командир корабля. Но в этот раз весь его вид излучал такую тревогу, что Андрей сразу направился к нему. Завидев учёного, офицер вздохнул с явным облегчением и, отдав честь, представился:
– Третий лейтенант Черчилль.
– Как?!
Не поверил своим ушам Ярцев.
– Третий лейтенант Джон Черчилль, сэр! У нас проблема, сэр! И вы, как член Сената, очень вовремя здесь, сэр! Не могли бы вы пройти со мной, сэр?
Андрей кивнул в знак согласия, и они быстрым шагом прошли внутрь корабля. Судно привезло новую партию беженцев. Но… Не всё так гладко, как казалось. Непонятно как среди беженцев оказалась не европейка. И офицер не знал, что с ней делать. Не выкидывать же из шлюза в открытый космос? Тем более что корабль шёл без остановки на Лунной Базе, напрямую на Марс. Быстро прошагал вслед за офицером по коридорам, освещённым уже привычными полосами на потолках, остановились перед каютой, возле которой стоял часовой. Третий лейтенант, извиняясь, сказал:
– Прошу прощения, сэр, но вынужден был её изолировать и поместить под охрану, согласно правилам.
– Она?
– Да, сэр. Женщина. Затесалась в группу беженцев.
– Хм… Как же вы её пропустили?
– Лицо закутано. Сами знаете, сейчас холодно, а уходили в спешке. Преследовала банда. Поэтому не приглядывались, поскольку шёл огневой контакт с противником, сэр.
– Понятно, третий лейтенант Черчилль… Показывайте свой товар.
Офицер поднёс свою карточку к датчику, но, прежде чем коснуться, снова выдал очередную информацию.
– Вынужден вас предупредить, сэр… Она то ли не в себе, то ли просто в шоке…
– ??? Знаете, третий лейтенант…
– Знаю, сэр. Простите, сэр. Непозволительный прокол, сэр…
– Ладно, с вами Верховцев разберётся. Открывайте…
Дверь послушно располовинилась створками, и Андрей шагнул внутрь каюты, пропустив вперёд часового. Взору учёного предстала закутанная в невообразимые тряпки сгорбленная фигура, сидевшая на полу, поджав ноги под себя. Тёзка знаменитого вождя сзади тихонько бубнил:
– Мы вначале подумали, может, обожжённая или что такое… А потом, когда разбираться стали, смотрим, а она не наша… Тут народ её чуть на куски не порвал, еле отстояли, и сразу в карцер.
– Понятно. Она хоть разговаривает?
– По-английски? Практически без акцента. Что и сработало. Словно Оксфорд заканчивала.
– Эх… Придётся вводить внешний контроль на посадке. А то очередной раз тэйблом по фэйсу как-то получать не хочется.
– Что?
– Ничего, третий лейтенант. Ничего. Это я о своём.
– А… Простите, сэр.
Андрей подошёл поближе и присел на корточки перед неподвижной фигурой. Слегка сморщился от застарелого запаха немытого тела и дыма.
– Вы меня понимаете, леди?
– Да… Вы здесь главный?
– Ну, скажем, один из них. Не могли бы вы представиться?
Голос был гортанный и какой-то непривычный. Но говорила неизвестная очень правильно. Британец был прав – отличить от настоящего природного англичанина было практически невозможно.
– Моё имя вам вряд ли что скажет, сэр… Если только лицо…
Закутанная в тряпки рука скользнула к голове и потянула ткань, закрывающую лицо, словно бинты мумии. Ярцев взглянул и замер на месте – огромные карие глаза, прямой классический нос, чувственные пухлые губы… Он невольно опустился на пятую точку – чего-чего, а уж этого он не ожидал… Перед ним была бывшая киноактриса, впрочем, почему бывшая? Незадолго до его отлёта по экранам прошёл с большим триумфом новый исторический боевик, где эта женщина играла одну из главных ролей. Учёный не выдержал:
– Но ВЫ-то чего испугались?! Разве вам что-либо грозило?!
Женщина горько усмехнулась:
– На меня объявили настоящую охоту… И ловили по всей стране. Мне чудом удалось добраться до Британии, перед самым концом. Потом… Скрывалась в горах Шотландии, пристала к этим людям. Я же киноактриса… Долго удавалось выдавать себя за сумасшедшую… И увидев ваш корабль, поняла, что это мой последний шанс выжить… Но, оказывается, и у вас тут свои порядки… Меня выбросят в космос?
Андрей поморщился.
– Не такие уж мы живодёры… Хотя, вообще-то, вы уже на Марсе.
– На Марсе?!.
– Да, леди. На Марсе. Добро пожаловать в Убежище, как говорится…
– А кому…
– Прошу прощения, леди. Вам придётся проследовать со мной.
Он покрутил носом.
– И неплохо бы для начала вам принять душ… Третий лейтенант, я забираю арестованную. С остальными – как обычно.
– Есть, сэр!
…Сам по себе тот фильм был довольно глупым, практически бессюжетным, как бы не изгалялась в попытках доказать обратное реклама. Но эта вот женщина сыграла свою роль рабыни какого-то там хана или бека просто бесподобно… Провожаемые удивлёнными взглядами встречных, Андрей и его спутница дошли до лифта, и учёный, недолго думая, набрал свой номер. Их коридор был, как обычно, пуст. И в его комнату парочка попала, никого не встретив по дороге. Перешагнув за порог и дождавшись, когда дверь закроется, учёный опустился на кровать и облегчённо вздохнул, вызвав удивление своей гостьи.
– Один момент, леди… Я просто недавно вышел из больницы, ещё не пришёл в себя…
Высоко вздёрнутые брови отразили степень удивления женщины. Андрей подошёл к своей гордости, стенному шкафу, выудил оттуда полотенце, кусок мыла.
– Я вас оставлю на час. Там, за этой дверью – душ. Можете привести себя в порядок, пока я решу пару проблем.
Положил всё на стул, повернулся, собираясь уходить, когда его остановил её необычный голос:
– Простите, сэр… А как вас зовут?
Он обернулся и опять поразился её точёному лицу:
– Андрей, леди. Андрей Ярцев. Не волнуйтесь. Всё будет хорошо…
Выйдя за дверь, привалился к стене и бездумным взглядом уставился на растущую в коридоре коричневую полярную берёзку…

Глава 15

Привычная дорога в свой блок по длинному коридору, освещённому строгим рядом лент на потолке. Она прошла на удивление спокойно. Девушка шла рядом, демонстрируя своего защитника, поэтому больше никто к ней не приставал. Теперь было понятно нежелание горянки открывать дверь и импровизированное оружие в её руках. Наконец створки захлопнулись за ними, и парень немного устало опустился на кровать, она осталась стоять, осматриваясь по сторонам. Всё-таки путь был не очень лёгок для его здоровья. На лице выступила испарина…
– Да ты не стесняйся. Там, в шкафу, кое-что есть. Я недавно привёз. Думаю, что тебе понравится. Перекуси, если хочешь, еду найдёшь в холодильнике. И на столе – твой пропуск на уровень. Только надо подтвердить код. Сейчас отдышусь и сделаю…
Альви взглянула на него с удивлением:
– Ты даёшь мне ключ от дома?
– Да. Нам некоторое время придётся жить вместе, а тебе надо же будет иногда выходить отсюда? И в столовую, и мало ли куда? На работу, скажем, может, захочешь сестру навестить, передать ей что…
На её лицо мгновенно набежала тень, и девушка отвернулась:
– Сестра отказалась от меня. Теперь я – сама по себе. У меня никого больше нет…
– Извини. Я не знал.
…Банальные, ничего не значащие слова в такой ситуации. Михаил и сам это понял. Вздохнув, поднялся, взял личную шифрокарту, вставил в считыватель, набрал пароль, затем протянул пластиковый квадрат девушке:
– Держи.
Та приняла, потом вдруг неожиданно деловито спросила:
– Как я понимаю, спать мы будем в одной постели?
– Я готов оплатить твою работу.
Она внезапно покраснела и выпалила со злостью:
– Дурак!
Отвернулась опять, отошла в сторону, села было на стул, но через мгновение поднялась:
– Надо прибраться. У тебя – настоящий хлев. Сходи куда-нибудь на час-другой. Если не боишься оставить меня здесь одну.
– Не боюсь…
…Он сидел в столовой, когда рядом пристроился гигант Штрассер:
– Привет, старина! Ужасно рад тебя видеть! Смотрю, ты идёшь на поправку?
– О! Гюнтер! Здорово! Тоже рад! Какие наши дела? Как справляетесь?
– Да ничего, нормально! Сейчас стало поменьше работы, эвакуацию временно приостановили, поскольку нужно срочно строить новые помещения. Все сейчас там.
– И мы?
Тот рассмеялся:
– Ну уж нет. Использовать солдат на стройке? Даже яйцеголовые умники понимают, что это бессмыслица. Так что мы по-прежнему летаем, воюем, привозим.
– Ага, понятно… Слушай, у меня к тебе дело есть, деликатного свойства. Можешь добыть мне женскую одежду? Ну там халат, ночные рубашки…
– Ты кого-то нашёл? Отлично! Какой размер?
Михаил назвал, и гигант наморщил лоб, что-то вспоминая, потом вдруг улыбнулся:
– Могу помочь прямо сейчас. Мне тут одна, как это… землячка заказывала. Вот. Я привёз, а он ей маловат оказался. Может, подойдёт? Пошли, заберём.
– Пошли!..
Халат был очень красив. И удобен. Тёплый, махровый. И тонкий, почти прозрачный пеньюар с ночной сорочкой. Михаилу одежда понравилась. И он с удовольствием взял пакет. С Гюнтером они потом рассчитаются. Мало ли что понадобится немцу в будущем…
…Дверь открылась, и сразу бросилась в глаза чуть ли не стерильная чистота. Что греха таить, Михаил не очень-то и следил за домом. То в отлёте, то просто вымотался, и комната понемногу зарастала грязью, если не сказать больше… А сейчас пол просто блестел, нигде не было ни следа пыли, всё аккуратно расставлено по местам, сложено стопочками… Альви в комнате не было, она плескалась в душе. Её потёртый рабочий комбинезон висел рядом с дверью санузла. Михаил осторожно подкрался, снял одежду с крючка, взамен повесил пакет с обновками и стал ждать. Вскоре вода перестала шуметь, дверь приоткрылась, появилась обнажённая тонкая мокрая рука и стала шарить по стенке. Нащупала крючок и пластик упаковки. Недоумевающий возглас, ухватила подарок, втащила его внутрь кабинки. Королёв ждал. Всё-таки – сюрприз… Но и он не ожидал такого: когда дверь открылась и Альви вышла из кабины в надетом подарке. Выглядела горянка просто потрясающе: длинный, розовый, полупрозрачный пеньюар, почти не скрывающий фигуру, и через него парень заметил слегка выпуклый живот… От волнения у него вдруг сдавило горло, и он еле смог произнести:
– Ты… беременна?
– Да. Если хочешь спросить – от кого, то это твой ребёнок. Ему уже четыре месяца.
– Но… Как? Почему?!
– Дети должны рождаться…
…Солдаты стояли чёткой шеренгой, образовав проход к шлюзу. С оружием, при полном параде. Шлемы, защита. Всё, что положено. Словно почётный караул. Только на этот раз провожали людей на казнь. В суматохе спешной эвакуации на Марс попали разные люди. Весёлые и злые, добрые и жестокие. Разных национальностей, разного цвета волос и глаз. Честные труженики и ловчилы, предприниматели, рабочие, инженеры и… уголовники. Кое-кто из последней категории понял, что судьба даёт им последний шанс исправиться и начать новую, честную жизнь. Тем более что они приобрели в местах заключения очень востребованные на Марсе рабочие профессии. Чего уж говорить, после царства демократии в России практически не осталось токарей, слесарей, монтажников, сварщиков… Профессионально-техническое образование как таковое было уничтожено. Обходились стариками ещё имперской закалки, приезжими из других республик, обучали кое-как сами, на рабочих местах. Так что специалистов не хватало. Просто до невозможности. Но были и другие… Зеки… Оказавшись в безопасности, немного придя в себя и освоившись, они попытались и здесь жить по-старому: запугивали людей, отбирали у них всё, что понравится. Непокорных жестоко избивали, а потом и убивали. Но они не учли одного – учёные обнаружили памятные машины Айорс, как звались Основатели. Любой уголок гигантского Убежища можно было увидеть в записи. Просмотреть все события за всё прошедшее с момента постройки время… Причём ни отсутствие света, ничто не могло помешать заснять происшедшие здесь события. И закоренелых преступников и их новоиспечённых последователей нашли очень быстро. Некоторые даже не успели спустить награбленное. Совет заседал недолго – единодушно было принято тяжёлое решение: смертная казнь. И вот церемония началась…
Всё пространство за спинами солдат было заполнено народом. Пришли очень многие. И от каждого сектора. Заключённых выводили со скованными за спиной руками. Перед открытыми внутренними воротами шлюза с них снимали одежду и выталкивали в собственно шлюз, где они накапливались перед смертью, прикованные к вбитым в стены кольцам… Все голые. Их одежда ещё пригодится. Мужчины, женщины… Никто не пытался прикрыться. Из толпы казнимых преступников доносились только грязная ругань и угрозы. Наконец, все оказались там. Внутри. Послышался гул, и массивные створки пришли в движение, начав смыкаться. Смертники завыли, и в их голосах не было уже ничего человеческого. Некоторые пытались вырвать держащие их оковы из стен, другие просто бились об стены, кое-кто застыл, словно в оцепенении… Наконец створки сомкнулись наглухо. Пол задрожал, это пошла откачка воздуха. А потом открылись внешние створки…
Марсианская атмосфера очень разрежена, но несколько минут там можно прожить без скафандра и дыхательных приборов. Достаточно, чтобы почувствовать, как свирепый ураган, бушующий снаружи шлюза, выжжет тебе глаза ледяным песком и сорвёт кожу, а затем и мясо с твоих костей… Прокрученная по трансляции запись привела к нужному результату: мгновенно прекратились всякие вспышки агрессии и насилия по отношению друг к другу. Люди поняли, что церемониться здесь никто с ними не будет. Внизу, на Земле достаточно желающих оказаться в безопасном месте…
…Андрей вновь и вновь вглядывался в монитор компьютера. Да, сейчас стало немного легче. Эвакуированные из Новосибирска научные кадры очень помогли им. И у немцев тоже оказалось неожиданно много полезных людей. Удалось продвинуться очень далеко в расшифровке данных Айорс. Так, нашли памятные машины, где хранился огромный массив оставленной на Земле информации. Технологии, научные сведения, исторические данные, сведения о других мирах… Но земляне только-только начали разбираться с Убежищем. И когда выяснят всё до конца, даже неясно. Но то, что Андрей Ярцев видел на экране монитора, к Марсу не относилось. Наоборот. Это было чисто земной проблемой. Несколько месяцев назад Китай вновь применил ядерное оружие, нанеся удар по американским базам в Средней Азии. Шестьдесят ракет. Затем такой же мощности бомбардировка была проведена по Кавказским горам России. Пять ракет упало на Японию. Одна сбилась с курса и рухнула возле русского Ямала… Итого – сто двадцать шесть штук. Их взрывы взметнули в небо колоссальное количество пыли, затмив солнечный свет, и с полюсов поползли льды. Начиналось новое оледенение…
Резко похолодало в Европе, мерзлота ускоренными темпами шагала внутрь Среднерусской равнины и Канады. Изменился климат и в Южных Африке и Америке. Впервые на пальмы выпал снег… И ситуация продолжала ухудшаться. С каждым днём, каждым часом. Каждой минутой. Он оставил смоделированное изображение на мониторе и поднялся со стула. Нужно срочно доложить Штейнглицу…
– Профессор, у нас опять проблемы.
Тот, почти мгновенно постаревший после катастрофы, поднял усталые воспалённые глаза.
– Что ещё, Андрюша?
– Внизу начинается новый ледниковый период. Ядерная зима.
– О боже…
Ярцев вытащил карту памяти с данными и вставил её в компьютер профессора.
– Вот, смотрите…
Тот приник к экрану, потом ткнул пальцем:
– Получается, что нужно срочно эвакуировать всю Скандинавию и Север России. Ещё раз проверить Польшу и Германию, Данию, Голландию.
– Это так, профессор.
– У нас осталось около двух миллионов мест. Реально из имеющегося мы сможем построить ещё порядка ста тысяч блоков… Но этого же мало! По имеющимся данным, там почти двенадцать миллионов человек! И мы не можем их бросить… Убежище рассчитано на десять миллионов. Нас – почти восемь. Что будем делать?
– Я думаю, что другого выхода нет, и народ всё-таки следует везти к нам. Люди здесь нужны. Объём работ – колоссальный. Сейчас почти все заняты строительством предприятий по выпуску металлического проката, химического синтеза, энергосистем. Мы рассылаем по всему Марсу геологов, но ресурсы планеты практически полностью израсходованы. Острая нехватка всего. Впору начинать возить металлолом с Земли… Сейчас завершаем, наконец, строительство гидропонных ферм. Шестьдесят процентов ферм уже запущено, и полностью обеспечивают нас продуктами. Но мы продолжаем строительство.
– А что с энергией?
– Хуже. Имеющиеся в Убежище мощности на пределе. Хотя сами агрегаты могут давать увеличенное количество воздуха и тепла. Но их реакторы достаточно изношены за тысячи лет и выдать нам большую мощность не могут.
– А если завезти энергетику с Земли? В Мурманске несколько атомных подводных лодок плюс ледоколы, и ещё американский авианосец.
– Это облегчит положение, но реально не спасёт. Ещё три, максимум – четыре миллиона человек, и то, если мы начнём экономить. Устроим спальный день для экономии воздуха, урежем паёк, уплотним людей…
– Да, ты прав. Всё же, я дам распоряжение вниз, на Землю, чтобы начинали демонтаж реакторов с судов. И свяжись с Луной, дай задание на поиск радиоактивных материалов. Что у нас с посадками лесов?
– Плохо. Пока очень плохо. До первых бурь ещё растут. Затем – песок всё стирает в пыль. Была идея сеять пустынные растения. Но и их надо добыть. А вообще биологи советуют начать с травы. Обычной газонной травы и пустынных кустарников. И чем больше, тем лучше. Ещё – подорожник и обычный лопух. Словом – сорняки.
– Тоже распорядитесь, пожалуйста, Андрей. Дайте указание нашим поисково-спасательным отрядам, пусть займутся. Что у нас с водой?
– Как ни странно – отлично. Восстанавливается практически девяносто процентов. А остальные десять, безвозвратно расходуемые, компенсируются по проложенным создателями Убежища системам с полюсов. С этим проблем не будет.
– Тогда надо начинать эвакуацию. И чем быстрее – тем лучше. И ещё – пусть армия там, внизу, а также эвакуируемые собирают металл, станки, инструменты в любом состоянии. Нам нужен металл и пластик. Всякий, в неограниченном количестве…
…Михаил прижался к уже большому животу Альви. Малыш что-то расшалился и вовсю орудовал ножками.
– Ох ты же… Мальчик, наверное.
– Да… Я так думаю…
Он аккуратно подполз к ней под бок и погладил по взъерошенной голове.
– Как себя чувствуешь?
– Хорошо. Нормально. Не волнуйся, я сильная. Всё хорошо будет.
С трудом повернулась на бок и обняла парня, смущаясь, шепнула:
– Я тебя люблю, муж мой…
Он расписался с ней утром после того, как узнал о беременности. Просто пошёл к Верховцеву и сказал, что женится. Тот не возражал, даже когда узнал о том, кого когда-то бывший сержант, а теперь уже – второй лейтенант, берёт в жёны. Только вздохнул и пожелал удачи… Как ни странно, та не замедлила явиться. Из всех последовавших потом операций Королёв выходил без единой царапины. Да и команда его была самой добычливой: они находили и везли уцелевших, добывали так нужные на Марсе станки и химикаты, отлавливали животных, даже грабили китайцев и негров. Оружие, продукты, мебель, инструменты, топливо, растения… Всё, что попадалось под руку, всё, что можно было запихать в модуль или транспортник, прекрасно понимая, что это на вес золота там, наверху… А срок родов приближался. Уже шёл на дни. Альви просто светилась от счастья. Теперь у неё был и свой дом, и муж, и скоро – ребёнок. Не сразу она призналась, что увидев его ещё на Земле, влюбилась на всю жизнь, с первого взгляда. Потому и смотрела с ненавистью, что готова была прямо там отдаться ему, не раздумывая ни секунды. И с табличкой выскочила, впопыхах что-то нацарапав, когда с трудом поверила своим глазам, случайно заметив его на аллее фонарей… А когда оказалась в его постели… Как ей обидно было, когда её первый и любимый мужчина расстался с ней, даже не узнав имени. И как сестра решила, что та опозорила их род и выгнала её из блока… Участие Михаила в её судьбе помогло ей выжить, а когда поняла, что беременна – счастью просто не было границ… Это дало девушке силы продержаться, вынести всеобщую ненависть и презрение, отчуждение тех, с кем она работала. И его появление в блоке было просто чудом, ниспосланным с небес…
– Я тебя люблю, муж мой…

Глава 16

Андрей поскрёб дверь, выдержал пару минут, потом приложил свою карту к сенсору. Створки хлопнули, прячась в положенных местах, и он замер на месте, не в силах перешагнуть порог. Его невольная гостья спала в его постели, разметав роскошные каштановые волосы по подушке. В углу валялась куча лохмотьев. Помедлив чуть, Ярцев всё-таки вошёл в комнату и, зажав пальцами нос, осторожно выбросил обноски в мусорный конвертер. Учёный сел рядом с кроватью на стул, долго в тишине, нарушаемой чуть слышным дыханием, любовался спящей. Пожалуй, впервые после смерти жены и дочери он так смотрел на другую. Долго-долго сидел, потом тихо, чтобы ненароком не разбудить, поднялся и вышел…
– Ты соображаешь, что делаешь, Андрей?! Неужели тебе мало наших женщин?!! Нет, ты берёшь какую-то… Даже не знаю, как сказать!
– Профессор… Знаете, бывают обстоятельства… Не получится – значит, так тому и быть.
– Проклятие! Ты сумасшедший, как все вы русские! Чем ты думаешь? Тем предметом, что у тебя на плечах вместо головы?! Нет, ты вообще не думаешь! Ничем! Даже тем, что у тебя в штанах! Разная культура! Разное воспитание! А ты её хоть спросил?! Молчишь? Нет! Надеешься, что тебе будут благодарны? Ха-ха-ха! Десять раз ха-ха! Вместо этого тебе сунут под рёбра нож, и будут правы! А наша колония потеряет потенциального лидера, которым бы ты мог стать лет через десять! Дьявол тебя побери, Андрей, подумай ещё раз!
Тот молча выслушивал гневную тираду Штейнглица, отстранённо улыбаясь. Наконец немец выдохся и умолк. Налил себе в стакан воды, залпом выпил, потом уже другим голосом произнёс:
– Она хоть красивая?
– А?
– Боже мой, Андрюша… Чем ты слушал? Впрочем, чёрт с тобой. Под твою ответственность, понял?
Учёный просиял, словно мальчишка, которому подарили желанную игрушку:
– Спасибо, профессор!
И выскочил прочь. Вслед ему донеслось:
– Смотри, будь осторожней!
…Когда Ярцев убежал, словно влюблённый на первое свидание, старый немец долго сидел, выключив свет, в темноте…
Андрей вбежал с целым мешком всяких вещей, полученных на складе. Его гостья уже проснулась и встретила его насторожённым взглядом, закутавшись в покрывало с кровати.
– Вы?
– Простите, ради всего святого, леди! Тут столько всего пришлось… Ваших тряпок тут нет, не ищите. Их уже переработали.
– Но там мои документы!
– У нас свои бумаги. Здесь вам земные документы не требуются…
Он подошёл к стоящему в углу терминалу и вложил чистый бланк в приёмник, сверху на окошко – свою карту. Обернулся к молодой женщине:
– Вы уж простите, но как вас зовут?
– Можете звать Ланой.
– Красиво.
Быстро набрал несколько слов, через мгновение аппарат прогудел и выплюнул новую карточку. Андрей подобрал документ и под по-прежнему насторожённым взглядом своей гостьи прошёл к столу, положил пластик на столешницу.
– Вот ваш документ. А там – я принёс вам одежду взамен выброшенной. Надеюсь, что она подойдёт. Вы – одевайтесь, а я там, снаружи постою. Только не засыпайте, пожалуйста, опять…
– Ох…
Лана покраснела, казалось, до корней волос, что было очень заметно, несмотря на природную смуглость её кожи. Учёный кивнул ей головой, и вновь вышел из комнаты. Выждав с полчаса, вновь помяукал звонком, потом вошёл обратно – молодая женщина преобразилась. Скромный рабочий комбинезон сидел на ней отлично. Андрей едва сдержался, чтобы не открыть рот от изумления.
– Вы наверняка голодны? Пойдёмте в столовую, мне нужно с вами поговорить. Относительно вашей дальнейшей судьбы.
Та встревожилась, что было сразу заметно по лицу, но поднялась и послушно последовала за учёным. Убежище поразило девушку до глубины души:
– Это Марс?! Просто не верится! Простите, Андрей…
Его имя она произнесла абсолютно правильно, без ошибок.
– Андрей, я помню из курса астрономии, что сила тяжести здесь должна быть намного меньше, чем у нас. Почему же я не чувствую разницы?
– Это одна из загадок Убежища, как называют у нас это место. Может, вы не догадываетесь, но строители подземелья были не людьми. Пришельцами с других миров.
Молодая женщина остановилась словно вкопанная:
– Вы… не шутите?
– Ничуть. Мы наткнулись на этот комплекс абсолютно случайно. И эта находка нас всех спасла. Автоматика проснулась при нашем появлении, и мы, те люди, которые работали на Марсе, решили переселиться сюда. Собственно, у нас не было выбора. Или мучительная смерть от удушья, или жизнь, но здесь.
– Жестоко. Но вы не боитесь раскрывать тайны первой встречной?
– Вам? Нет.
– Почему?
– Хотя бы потому, что никто на Земле не способен добраться до красной планеты, кроме нас. А вы, даже если и являетесь чьим-нибудь шпионом, не сможете передать известные вам сведения на Землю. Да и смысл? Повторяю – до нас никому не добраться. Это даже не Луна. Это – Марс. Мы пришли, кстати…
…Дежурный повар быстро выдал набор блюд, Ярцев подхватил поднос и понёс его к столику. Сгрузил всё, отнёс пустой поднос на специальное место. Потом вернулся – Лана не садилась, ждала его. Мужчина выдвинул стул, показывая ей, что можно приступать к трапезе… Бывшая киноактриса ела торопливо, но без жадности. Видно, сдерживала себя. Мужчина пил кофе, поскольку есть ему абсолютно не хотелось. Наконец, утолив первый голод, Лана сама начала разговор:
– Вы хотели сказать мне что-то, Андрей? Это касается моей дальнейшей судьбы? Я слышала, что ваши… марсиане… довольно сурово, если не безжалостно обходятся с моими соплеменниками…
– Вполне вероятно. Но это – солдаты. Они воюют, защищают своих, как вы выразились, соплеменников и братьев по крови. Так что лучше этого вопроса не касаться. Впрочем, решение насчёт вас уже принято.
– Так быстро? И что меня ждёт?
Андрей неожиданно для себя покраснел от смущения:
– Вообще-то я оформил вас как свою жену…
– ЧТО?!!
Её возмущение и негодование было неподдельным. Горячая кровь сыграла свою роль – женщина едва не расколотила тарелку об лоб учёного.
– Успокойтесь, пожалуйста, я прошу вас, и выслушайте меня для начала.
Но разъярённый ураган и не думал утихать:
– Да как вы посмели?! Если бы я знала, то лучше бы умерла там, на Земле! Или вы думаете, что в знак благодарности за спасение я стану расплачиваться с вами собственным телом?! Я – актриса, а не шлюха!
…И ещё много-много подобного пришлось покорно выслушать учёному. Наконец, Лана выдохлась и немного успокоилась…
– А теперь я вам скажу вот что: для вас, СЧИТАТЬСЯ моей женой на данный момент – наилучший вариант. По нескольким причинам.
– И почему же?!
– Наш сектор достаточно изолирован от других, и здесь намного больше порядка. Если хотите быть изнасилованной и убитой – пожалуйста. Я вам выписываю новый пропуск в другой блок, и живите спокойно. До поры до времени.
– У вас это могут?!
– Простите, Лана, а разве на Земле этого с вами не могло случиться?
Она опустила голову, потом буркнула:
– Дальше.
– Дальше? Я… Я всё-таки член Сената. Советник по научным вопросам. Думаю, это что-то значит.
– Но я вас совсем не знаю…
– Подождём. По крайней мере, у нас на Марсе кино не снимают. Так что вам придётся быть либо безработной, что не разрешается законом, либо – работать на шахтах или на гидропонных фермах.
Не поднимая взгляда, женщина буркнула, по-видимому, смирившись со своей судьбой:
– До того как стать актрисой, я окончила университет в Массачусетсе.
– Ого! Интересно… И кто вы, если не секрет?
– Инженер-авиаконструктор…
– Что?!
Удивление Андрея было настолько велико, что Лана, сменив гнев на милость, невольно улыбнулась:
– Я никогда даже не мечтала сниматься в кино. Жила обычной жизнью, училась в колледже, потом – университет. Пока грызла науку, мой брат отослал мою фотографию на конкурс, и неожиданно для себя получила главную роль в фильме. А там – пошло…
Она махнула рукой и жадно приникла к чашке с кофе. Сделав глоток, улыбнулась своей знаменитой улыбкой:
– Если бы вы знали, Андрей, как мне не хватало ежедневной утренней чашки…
– Могу представить. Ладно, не будем ссориться, хорошо? Я не покушаюсь на вас, но поймите и вы меня, кажется…
Он на миг умолк, но под ожидающим взглядом карих глаз решился:
– Вы не поверите, но, по-моему, я влюбился в вас с первого взгляда…
Лицо девушки мгновенно сменило выражение на настороженность, и русский поразился столь выразительно отражающимся эмоциям:
– Не рано ли вы заговорили о любви?!
– Вы правы, простите…
Сменил тему:
– Если вы уже наелись, то я бы хотел отвести вас в комнату, а мне надо ещё кое-чем озаботиться.
Бывшая актриса поднялась, затем произнесла:
– Кстати, я бы не хотела оказаться птичкой в золотой клетке, даже если, по вашим словам, меня это ни к чему не обязывает.
– Хотите приносить пользу?
– Если эта планета мой новый дом, то у меня желание принести ему пользу.
Мужчина улыбнулся:
– Договорились. Утром я представлю вас доктору Келлерману, он проведёт полное обследование на предмет вашего здоровья и назначит лечение, если потребуется. А потом – мне почему-то кажется, что профессор Уильямсон, наш главный конструктор, будет рад вашей помощи. Вы ещё не забыли, чему вас учили?
Ответная улыбка была чуть ироничной и неожиданно доброй:
– Вряд ли. Буквально перед началом Хаоса я подала документы на работу в лабораторию НАСА. Естественно, не под собственным именем, и сдала все положенные тесты с отличием.
– Вам не нравится кино?!
– Если откровенно – терпеть его не могу!..
…Они стояли на плато, одетые в лёгкие скафандры. Лиловое небо, переходящее в алый цвет дальше к горизонту. Оранжевые пески, чуть желтоватый камень, покрытый слоем мельчайшей пыли. Крошечные круглые тёмно-синие, чуть ли не фиолетовые гранулы, рассыпанные по песку. Высоко над головой проплывал яркий шарик Деймоса…
– Красиво! Просто невероятно! Я даже не могла себе представить подобное… Знаете, Андрей, а ведь вы оказались правы…
– В чём?
– Во всём. Мне здесь нравится. Честное слово. Работа, люди, ваша одержимость.
– Ваша, в смысле – моя, или людей?
– Скорее – людей. Вы знаете, я много путешествовала по миру. И здесь, среди вас, нет ни следа той сонной сытой одури, которая заполонила обитателей старой Европы. У меня ощущение, что вы – новая раса, неизвестная на Земле. Среди нашей лаборатории есть практически все национальности, но люди настолько дружны, что невозможно представить их врагами. Вы заняты единым делом, у вас общая цель. Обитатели Убежища словно ПРОСНУЛИСЬ… Сбросили груз условностей. Стали тем, кем они были десятки, а может, и сотни лет назад, когда осваивали тот маленький голубой шарик под названием Земля. Я думаю, если бы нынешние пророки увидели вас, они бы крепко призадумались, прежде чем организовывать Хаос…
Ярцев улыбнулся в ответ:
– Вы – правы. Полученная встряска РАЗБУДИЛА нас. И ГОРЕ ТЕМ, КТО СТАНЕТ НА НАШЕМ ПУТИ. Когда-нибудь, надеюсь, мы вернёмся на Землю… Хотел бы я дожить до этих времён. Но, если не получится, то наши дети или внуки сделают это.
– Дети? Внуки?
– Да. Мы – вернёмся. Это ЗНАЮТ все.
Взглянул на индикатор наличия кислорода и немного помрачнел – пора было возвращаться. Лана мгновенно уловила перемену настроения «мужа»:
– Что случилось?
– Воздух.
– Ох… Да, пора возвращаться… Пойдёмте к воде?
– Хорошо…
Они стояли возле бескрайней чёрной поверхности, убегающей вдаль. Глубокая тишина, нарушаемая неожиданно громкими звуками падающих с потолка капель… Шлёп, шлёп, шлёп… Ярцеву всегда приходили в этом месте мысли о Вечности, и он задумался о том, что будет с ними дальше… Внезапно вздрогнул, услышав звук пения:
– А-а-а-а-а…
Первая нота. Вторая, а потом… Учёный был потрясён! Мощный голос, немного пронзительный, чуть режущий ухо европейца. В то же время даже немного гипнотизирующий, будящий внутри что-то такое… Тёмное, давно забытое в их слишком «цивилизованном» мире. Взмывающий вверх, ниспадающий до рокота… Акустика водохранилища была просто невероятной, и её голос, казалось, наполнял его весь, отражался от стен, от поверхности неподвижной воды. Андрей замер, потрясённый до глубины души. До душевного потрясения. Он не понимал языка, на котором исполнялась эта песня, но голос, ГОЛОС не оставлял равнодушным. Это было просто невозможно… Наконец, Лана умолкла и прошептала:
– Простите, я не сдержалась… Что с вами?!
Ярцев ошарашенно произнёс:
– И вы скрывали такой талант?!
– Мне не разрешали самой озвучивать роли. Говорили, что это НЕ ТОТ голос. Не стандартный.
– ИДИОТЫ!!! А что вы пели?
– Старую песню воинов, с которой они шли в бой. На смерть. Почему-то это место навеяло такую аналогию.
– Вы… Лана, вы – просто невероятны!

Глава 17

Ийр-ил-Райри переложил контроллеры тяги, но искалеченный до невозможности крейсер уже практически не подчинялся командам. Их прихватили жуткие бустер-бумеранги леггах, отвратительных аммиачных жаб, возле второго сектора Млечного Пути. Разведывательный дозор в составе крейсера «Неустрашимый» и двух фрегатов совершал обычную проверку территории, когда на них выскочила целая эскадра. Двенадцать штук вначале, а потом подошло ещё четыре раза по столько, да ещё с носителем… Драка была жестокой. Выли элеваторы орудий, подавая громадные цилиндры зарядов. Фузионные зонтики главного калибра рвали белую броню «Лины» в клочья. Но и россы несли потери: испарился в зеленоватом облаке взрыва двигателей один фрегат. Лопнули чашки отражателей, рассыпая искры, от меткого попадания с истребителя, и потеряв способность маневрировать, беспомощное судно было спокойно, даже лениво расстреляно целой сворой. «Неустрашимый» ещё держался. Тяжёлая ракета влипла в верхнюю батарейную палубу, разом оборвав свистящее уханье выстрелов целой батареи…
Почувствовав, что нанесли серьёзное поражение противнику, жабы с новой силой набросились на крейсер. Но погибающий вроде корабль огрызнулся, и зарядник-носитель бустер-бумерангов исчез в яростной вспышке антиматерии из пробитых конусами Ф-пушек магнитопроводов. Оставшиеся одни жабы словно осатанели и пошли в последнюю атаку. Отступать им было некуда. До ближайшей подходящей планеты дышащим аммиаком существам было просто не дотянуть… Один из леггах пошёл на таран, и успешно. Прежде чем испариться в слепящей вспышке, он смог дотянуться до диафрагмы входа, и, пробив массивные створки, влететь внутрь коридоров… Шквал огня от взрыва прокатился по внутренним отсекам корабля, хотя его и ослабили автоматически задраившиеся аварийные переборки, но пламя прорвалось в командирскую рубку и уничтожило командование и штурманов. Серьёзно, если не безвозвратно, пострадала связь… Но это был последний успех белесых жаб. Лишившись питания, бумеранги быстро израсходовали свою энергию, застыли в космосе и были расстреляны рассвирепевшими от потерь россами…
…– Связи нет, и не будет.
Йир вытер рукой вспотевший лоб, затем продолжил:
– Там – каша. Все аппараты всмятку, никто не уцелел.
Он зачем-то аккуратно поставил шлем скафандра, в котором ходил на разведку, и продолжил:
– Моторная, верхняя и средняя палубы – вакуум. Но кое-кто наверняка остался в батарейных колбах. Можно попробовать предупредить их по внутренней связи. Пусть пробираются в запасную рубку, к нам. Будем решать, что делать…
…Это было два дня назад. Два неимоверно тяжёлых, наполненных каторжным трудом дня назад. Из экипажа в двести россов их уцелело всего восемь. Два комендора, инженер-механик, медик, три механика, один электронщик, специалист по системам обеспечения. Корабль рассыпался прямо на глазах, и они, облачившись в скафандры, лазили по всем отсекам, пытаясь наложить аварийные пластыри, стаскивая чудом уцелевшие кислородные патроны и всё, что можно было спасти на вторую нижнюю палубу, где ещё оставался воздух. Удалось заменить сенсоры внешнего обзора, вновь заработал локатор. Просто чудо, что они не попали в гравитационные течения, которых было полно в этом секторе. Но… Это было единственной удачей. Ни позвать на помощь, ни вернуться на любую ближайшую базу они не могли. Искорёженные чашки отражателей двигателей и так могли лопнуть в любую минуту от микротрещин, и тогда уцелевшие в жестокой схватке просто испарились бы, ничего не успев понять…
– Я вижу систему!
Йир ткнул когтем в экран локатора, мерцающий синим светом.
– Здесь недалеко. Если повезёт, то дотянем к вечеру!
Все приникли к радару.
– Жёлтая звезда класса «Йе», значит, должны быть планеты. Может, повезёт, и окажется кислородная?..
Система оказалась до невозможности захламленная всякими булыжниками. Множество астероидов курсировали по всем орбитам, а системы метеоритной защиты тоже не действовали. Удар. Ещё удар! Жалобный стон пронёсся по остаткам корабля, силовой каркас пронзительно заскрипел, и эти звуки погребальным билом отдались в ушах каждого росса… Яур вдруг вскочил и ткнул пальцем в экран:
– Два градуса вправо. Перекрытие один икс! Планета!
Йир переложил контроллеры тяги, но искалеченный до невозможности крейсер отказывался подчиняться новоиспечённому пилоту. Потом, словно вздохнув, всё же сбросил скорость и устало, уже умирая, чуть развернулся, меняя курс.
– Тормозные!
– Даю!
Томительный до невозможности миг ожидания, и частые удары передних дюз возвестили о ещё одной удаче, ниспосланной богами… Но это уже была агония – изломанный корпус не выдержал, и от сигары крейсера отвалился пилон с эволюционным двигателем, полыхнул длинный столб пламени, заметный за тысячи километров.
– Экстренная остановка моторов!
– Есть!
Механик с маху вдавил алую кнопку аварийного глушения реактора, в трюмные ямы опустились замедляющие решётки, а через мгновение в дырах завыла атмосфера, всё громче и громче…
– Приготовиться к удару!
Все дружно бросились к носовой переборке и застыли в напряжённых позах… Скрежет, грохот, визг рвущегося металла, несколько взрывов оставшихся в заклиненных намертво элеваторах подачи фузионных конусов, затем – тишина… Яур взглянул на индикатор скафандра – атмосфера есть, но для дыхания непригодна. Слишком разрежена, очень много углекислого газа. Значит, осталось только умереть…
Они собрались в круг. Спина к спине. Как их предки. Вскинули ввысь стаканы с вином:
– Спина к спине! Верность и Честь! Во славу Росса!
Выпили залпом, бросили пустую посуду на пол. Лязгнули извлечённые из ножен фамильные мечи своих кланов. Йир с любовью взглянул на длинный, слегка изогнутый клинок, украшенный рунами, что же, славно будет умереть от оружия предков. Жаль только, что больше не висеть ему на стене фамильного замка, не будет держать его крепкая рука сородича. Так и останется здесь, в безымянной системе, на затерянной планете…
Йил эр-Раури вдруг вздрогнул, указывая на экран сенсора ближнего действия:
– Смотрите…
Все проследили за его рукой и замерли – бесполезный в глубоком космосе прибор работал, показывая наличие неподалёку мощного источника энергии… Вот от него отделилась крошечная искорка и стала приближаться к центру экрана, где был их корабль… Сумасшедшая надежда вспыхнула в сердцах мгновенно, как и тревога.
– К бою!
Если это леггах, что же, пусть! Нет ничего почётнее для росса, чем умереть в бою! Щёлкали магазины тяжёлых излучателей, торопливо пристёгивались нагрудники, проверялись пояса и кибернетические медицинские комплексы.
– Выходим?
– Это будет лучше всего…
Восемь фигур появились на груде обломков и, пригибаясь от бушующего на поверхности ветра, быстро заняли позиции. Вскоре в пелене алой пыли проявился свет, он приближался бесшумно. Впрочем, вряд ли что можно было расслышать за воем бушующего урагана и беспрестанного шелеста песка…
– Это – не леггах! Не тот уровень энергопотока!
– Тогда кто?
– Может, местные?
– Пока не стрелять. Посмотрим на них сначала…
Яур смахнул с забрала шлема песок и заботливо прикрыл ладонью в бронированной перчатке срез стволов. Сонарная графика услужливо нарисовала картинку: небольшой брусок на гравитационной тяге. Грубо сваренный. Не вяжется с таким движителем такая работа… И архаичные, неуклюжие, абсолютно не бронированные скафандры с пустыми на три четверти прозрачными шлемами… Но тогда выходит, что этим существам тоже опасна местная атмосфера? Он решился…
– Яур! Ты куда?! Стой!
Но было поздно – выпрямившуюся фигуру росса заметили пришельцы и застыли в изумлении. Их было десять, с какими-то металлическими предметами в руках. Росс вытянул к ним пустые ладони, показывая, что он безоружен… Один из пришельцев так же положил то, что было у него в руках на красную почву и помахал пустыми перчатками. Яур спрыгнул к ним, поскольку сила тяжести это позволяла, вглядываясь в шлемы… Гуманоиды, как и мы. Может – кислорододышащие? Откуда они здесь? Местные между тем окружили росса. Один что-то показал жестами. Ага, кажется, приглашают в свой кораблик…
– Командир, они зовут меня с собой…
– Хорошо, Яур. Если что – мы наготове…
…Едва все вошли в тесный модуль и захлопнулся люк, как послышалось шипение нагнетаемой атмосферы. Росс взглянул на индикаторы скафандра, и его сердце бешено забилось – они позеленели! Значит, их воздух пригоден для дыхания! И клацнул замком шлема…
Сквозь тонкий свист гравитационного двигателя Михаил расслышал тихий щелчок и повернул голову на звук – существо, подобранное ими возле останков циклопических размеров космического корабля, протянуло затянутую в чёрную перчатку, бывшую заодно со скафандром конечность, к шлему, и матовая поверхность, через которую ничего не было видно, вдруг растаяла и исчезла…
Он с жадностью посмотрел на пришельца, и опешил – ярко-оранжевые огромные круглые глаза с чёрным зрачком, чуть вытянутый нос, узкие губы, заостренные уши и короткие густые волосы чёрного цвета на круглой голове. Пришелец сделал осторожный вдох, затем его грудь заработала на полную мощность, что было заметно по мерно вздымающимся щиткам скафандра. Круглые глаза обежали сидящих в модуле, затем палец перчатки указал на себя, а низкий, чуть мурлыкающий голос пришельца чётко произнёс:
– Росс.
Рука сменила направление и теперь указывала на сидящего напротив росса члена спасательной экспедиции. Им был Андрей Ярцев, один из Совета Убежища. Не растерявшись, учёный ответил:
– Человек.
И существо удовлетворённо улыбнулось… Оно спокойно ждало прибытия на место. Наконец модуль остановился в шлюзе, короткое гудение дверей, гул могучих насосов, вновь лёгкое покачивание перехода из тамбура в собственно Убежище. Распахнулась кормовая аппарель, все поднялись, пришелец последовал общему примеру и вместе с землянами вышел наружу. Зрачки мгновенно обежали всё вокруг, и вдруг росс вздрогнул чисто по-человечески и, указывая на стоящие в ряду корабли, вопросительно произнёс:
– Айорс?
Ярцев чуть побледнел, но кивнул головой в знак согласия. По-видимому, чужой не понял, потому что вновь повторил:
– Айорс?
– Айорс.
– Р-риу Айорс?
– Нет, мы – люди!
По смыслу слов все догадались, что спросил пришелец, и Ярцев машинально ответил… Кажется, существо поняло и успокоилось. Его быстро увели с собой куда-то учёные, а Михаил поспешил домой, где его ждала беременная жена. До родов оставались считанные дни, и молодой семьянин волновался, что это событие произойдёт без него.
Нечего и говорить, что всех членов экспедиции попросили молчать о произошедшем, чтобы не волновать народ в Убежище. Королёв торопливо сдал оружие, скафандр и чуть ли не бегом направился к лифту…
…Дверь не открывали, и он, всполошившись, отпер её своей карточкой. Блок был пуст. Всё носило отпечаток быстрых суетливых сборов, где же Альви? Бросился в глаза листок бумаги на кровати, Михаил торопливо схватил белый квадратик из обычного блокнота – незнакомым почерком было написано несколько слов: Ваша жена в роддоме. Уровень 12. И подпись с круглой медицинской печатью…

Глава 18

…Он ходил кругами уже несколько часов, не находя себе места. Пытался сесть в кресло и не мог усидеть минуты: снова вскакивал и нарезал круги по коридору. Медсестра, дежурившая за стойкой, даже спряталась от него в комнате персонала, настолько будущий отец замучил её расспросами. Но вскоре и ей передалась тревога парня: на её памяти ещё ни одна женщина столько не рожала. Когда-то такое было, но потом наука шагнула вперёд, и ни одни роды не длились дольше пятнадцати, двадцати минут… Родильное отделение не отвечало. Михаил бросил взгляд на часы – уже девять часов неизвестности. Два часа он был на задании, семь – находится здесь… Внезапно сестра приникла к экрану компьютера, затем перевела глаза на него:
– Вас просят пройти внутрь…
И открыла дверь в блок. В шлюзе пришлось переоблачиться в разовый костюм, и после него Михаила уже ждали, полная женщина средних лет в таком же бумажном костюме.
– Королёв?
– Да.
– Идёмте за мной…
…Альви лежала на койке, и он с трудом узнал её: ввалившиеся блестящие глаза, русые волосы, гордость горянки, были спрятаны под какой-то колпак. Руки вдоль тела, бессильные, тонкие… Казалось, что она провела без еды почти месяц, настолько была вся просто истощена и измучена. Возле кровати перемигивались индикаторами и мерцали экранами множество разных медицинских аппаратов. Муж осторожно взял ладонь её правой руки и сжал в своих ладонях. У супруги просто не было сил повернуть голову, и она скосила глаза. Михаил, заметив это, сразу присел на край кровати, чтобы она не напрягалась.
– Милая…
– Я… люблю тебя… муж мой…
Её глаза вдруг расширились, и внезапно попискивание аппаратуры вдруг сменилось вначале однотонным звуком, а потом взвыла сирена…
…Яур сидел перед экраном коммутативной системы аборигенов. Как ей пользоваться, ему показали сразу, и теперь он ловко управлялся со световым пером, произнося звуки и рисуя картинки, если не мог найти их аналога в предложенном ему каталоге изображений. А время летело незаметно, когда вдруг из шлема, поскольку местные не стали ничего забирать, и все его вещи были при нём, раздался сигнал вызова командира:
– Яур?
Тот обрадованно откликнулся:
– Командир! Эти существа дышат таким же кислородом, как мы!
– Мы недалеко, только добрались. Ты как?
– Угрозы нет, командир. Они, как и мы, пришельцы здесь. По-видимому, случайно нашли старое убежище Айорс и переселились сюда. У них на планете война, и это – беженцы.
– Мы можем войти?
– Думаю, что да. Я извещу вас через несколько рийнов.
И он взялся за перо под встревоженными взглядами землян. Быстро изобразил ещё семь фигур россов, несколькими штрихами нарисовал поверхность планеты, какой они увидели её, когда приземлились. Затем прямыми чёрточками – шлюз, кружками – всех находящихся в комнате и себя… Земляне поняли. Самый пожилой из них молча забрал перо из рук росса и провёл стрелку от фигур к шлюзу, повторив один из жестов со склонением головы, что по-видимому означало «да»…
– Это точно Айорс.
– Без сомнения. Вот их знак, ясно виден в сублазерном режиме, переключите графику…
Семь высоких фигур в сопровождении пяти местных стояли в шлюзе, ожидая завершения процесса перехода.
– Надеюсь, что Яур прав и мы спасены…
…Тогда его просто выкинули из блока ворвавшиеся внутрь врачи. Из-за закрытой двери иногда доносились отрывистые команды, потом всё стихло. Михаил уже готов был ворваться внутрь, когда из помещения появилась сестра и отправила его на пост. Как ни хотелось остаться, но пришлось уйти. Там парню сделали укол, от которого зашумело в ушах, навалилась слабость, и он покорно подчинился докторше, уложившей его на обычную медицинскую кушетку, обшитую клеёнкой. Сколько Королёв проспал – он не понял, поскольку пропустил сам час засыпания. Но проснулся мгновенно, рывком, как привык ещё там, внизу… Комната была пуста, он открыл дверь и оказался возле дежурной сестры. Это было помещение для отдыха персонала. При виде появившегося Михаила румяная розовощёкая медичка улыбнулась:
– Очнулся, герой? Давай, приводи себя в порядок, и марш к молодой мамочке, да и наследника своего увидишь. Повезло тебе, муженёк!..
…Он не мог налюбоваться на счастливую, улыбающуюся, а главное – живую жену, и на крохотный сморщенный комочек, плотно укутанный в одноразовые пелёнки, у неё на руках… Врачи совершили чудо, вырвав Альви из лап смерти, а та не могла отвести своих влюблённых глаз ни от него, ни от сына. Жаль, что наслаждаться семейным единением им долго не дали. Явившийся врач мягко, но настойчиво попросил его уйти, объяснив, что роженице после произошедшего необходим отдых, да и ребёнком надо заняться. Но уходить не хотелось, и парень только открыл рот, собираясь возразить, как мяукнул коммуникатор:
– Королёв?
– Да, командир.
– Немедленно давай в молельню. Всё.
Он поцеловал жену в щёку, бросил взгляд на малыша и, попрощавшись, поспешил в тактический центр…
Там уже собрались почти все солдаты. Вещал с трибуны не командующий вооружёнными силами Марса, а уже знакомый ему по рейду к упавшему инопланетному кораблю молодой учёный:
– Итак, на Земле опять началась война. Станция наблюдения на Луне вновь зафиксировала массированные ядерные вспышки, в количестве примерно двухсот штук. Основное их расположение – Китай и Пакистан с Индией. Отмечается некоторое рассеивание, но, нам кажется, что это из-за несовершенства носителей. Так, один взрыв произошёл в районе Японских островов, два – на нашем Дальнем Востоке. Один – в районе Афганистана и один – на территории Туркменского ханства. Поэтому принято решение ускорить эвакуацию. Сейчас команды со второй по двенадцатую вылетают на Лунную Базу. Первая команда – остаётся. Команды с тринадцатой по тридцатую – ваша задача: поддержание внутреннего порядка. Вопросы?
– А мы когда вниз? – открыл рот Штрассер.
– Ваше задание – помочь нашим гостям. Тем самым, что прибыли оттуда.
Его палец указал на потолок блока. Михаил не понял, толкнул в бок сидевшего рядом Ласкевича:
– Как это – гостям? Их что, много? Мы же одного нашли.
– Ага, и ещё семеро своим ходом дошли. Представляешь? Через бурю, по пересечённой местности, пешком… Сильны, ребята…
– Весело…
И тут же вскочил, поскольку прозвучала команда Верховцева «разойтись». Он на минуту замешкался, когда увидел, что Ярцев безошибочно выхватил его взглядом из толпы и манит рукой. Вопросительный кивок, и вновь утвердительный взмах руки… Учёный стоял возле командира, и, воткнув руку под обрез берета, Михаил отрапортовал:
– Второй лейтенант Королёв, прибыл по вашему приказанию, товарищ учёный.
– Ну-ну, не стоит тянуться. Тебе особое задание – бери своих орлов, возьмёте марсоходы, и с нашими друзьями к их кораблю. Они покажут, что брать.
– Хм… А как с ними общаться?
– Ну, у них есть одна штука. Словом, поймёшь, не волнуйся. А вообще – наметь трассу получше. Скоро будем оттуда энергоблоки перевозить. Они вроде уцелели. И это… Впрочем, ладно.
Командир молча кивнул, в знак подтверждения указаний учёного. Ничего не оставалось, как подчиниться, и Михаил быстро отрепетовал приказ по внутренней связи своим орлам. Через несколько минут вся группа собралась в шлюзовом ангаре. Там уже стояли огромные, также изготовленные после заселения Убежища грузовые машины. Используя аккумуляторы, они передвигались на электрической тяге и, несмотря на наличие мощных гравитационных движителей, значительно превышали разведмодули и по вместимости, и по грузоподъёмности. Именно поэтому приказано было взять их…
Мотор заурчал, и машина послушно тронулась вперёд. Михаил немного скосил глаза, чтобы посмотреть на сидящую рядом фигуру в непривычного вида скафандре, больше напоминающую доспехи древних рыцарей с поправкой на современные материалы. Чужак, уловив движение, сделал странный жест, словно успокаивая землянина. Больше отвлекаться не пришлось – на поверхности бушевала буря. Миллиарды песчинок били по корпусу, раскачивая пока пустой марсоход, и приходилось напрягать все силы, чтобы рассмотреть безопасную дорогу и вести транспорт более или менее ровно… Измотанный нервным напряжением Королёв даже обрадовался, когда в свете фар возник матовый, исчерченный шрамами чёрный борт исполинских размеров чужого корабля. В первое мгновение даже не понял, что прибыли, но потом, спохватившись, ударил по педали тормоза, выворачивая руль. Машина стала, и парень, опустив руки, облегчённо вздохнул. В то же мгновение во внешних мембранах послышался лишённый окраски механический голос:
– Надо проехать немного дальше. Туда.
Чужак указал направление. Удивившись, землянин подчинился… «Хм. Впрочем, если эти ребята соорудили такую махину, то уж такие переводчики для них наверняка не проблема…»
Затормозил. Хлопнула дверь, мгновенно возник вой ветра. Пригибаясь под его ударами, чуть прикрывая лицо руками, двинулся вслед за чужим, который приблизился вплотную к чёрной стене и что-то делал возле круглой ниши исполинских размеров. Внезапно впадина раскрылась лепестками, ушедшими в бока, и возник неяркий свет. Чужой шагнул внутрь. Михаил последовал его примеру. Ветра внутри почти не было, хотя он и забрасывал кучи песка. Следом ввалились остальные, покрытые слоем пыли. Первый чужак коснулся выпуклости на стене, и внешняя диафрагма, как назвал её про себя землянин, быстро сомкнулась, отсекая их от бушующей снаружи бури. «Шлюз», – понял он. И точно, с лёгким гудением открылась внутренняя дверь, и все оказались внутри корабля… Чем-то он напоминал земные интерьеры. Те, что были ещё на ТОЙ Земле. Но вместе с тем сразу виделись и чуждые земному сознанию элементы: необычные узоры, рубленые знаки, по-видимому буквы. Мрачное сочетание цветов тоже говорило о чуждом человеку происхождении…
Чужак снял шлем, открывая голову, затем заговорил, отдавая команды. Небольшое устройство на поясе дублировало команды на земном языке:
– Йил, Яур, – возьмите двоих землян и в оружейную. Грузите оружие. Айр, Эрс, – ещё двоих, – на вас запасные скафандры и энергопатроны. Иур, Ийс, – выясните, что у нас с продовольствием. Эур, – проверь состояние боевых систем. Я вместе с оставшимися – в рубку. Посмотрим, что со связью…
К сожалению, передатчик был выведен из строя безвозвратно и окончательно. Надежды подать сигнал бедствия не было… Но ведь наверняка на базе Айорс есть системы связи! И насколько росс помнил из курса ксенологии, они использовали тот же, общий для всех кислородных рас сектора принцип. Значит, если они найдут и разберутся с древними устройствами – их спасут! Так что не стоит отчаиваться. Ийр-ил-Райри молча повернулся к горящей тревожным красным цветом неисправностей схеме корабля. Да… Большая часть просто уничтожена. Как и практически весь экипаж. Впрочем, то, что уцелело, нужно демонтировать и доставить на Базу. Там, на родной планете нынешних обитателей сейчас идёт война. Глупая и нелепая. Они, собственно говоря, ещё дети. Совсем юная и неопытная раса. Уничтожают себя, когда в Галактике зреет угроза ВСЕЙ кислородной жизни… Да, землянам очень повезло, что они смогли добраться до другой планеты. Пусть пустой и безжизненной, но зато содержащей древнюю базу Айорс. И ещё большее чудо, что они смогли найти её. Но самое невероятное, что Убежище оказалось НАСТРОЕНО на земной генокод. Получается, что Айорс создали базу именно для обитателей голубой планеты? Интересно почему? Проклятие дракона Ри! Ну почему он так плохо помнит ксеноисторию сектора?! Ну ничего, покопаемся в коммуникаторах, может, что-то и найдётся…

Глава 19

– Как у нас продвигается?
Ярцев всматривался в апокалиптическую картину, развернувшуюся перед ним. С галереи, проходящей по всей наружной поверхности гигантской пещеры, хорошо была видна огромная стройка, ведущаяся внизу. Тысячи людей рубили при помощи ручных инструментов неподатливый гранит, оттаскивая обломки к транспортёру. Стояла пыль, оседавшая на лицах, превращавшая их в безжизненные маски, впрочем, на лёгких это не сказывалось, поскольку все рабочие были в специальных масках, защищающих их дыхательные пути. Ответственный инженер, курирующий работы в данном секторе, печально вздохнул:
– Не хватает воды. Если бы можно было поставить увлажнители – это на порядок бы облегчило работу. И конечно, инструментов. Стыдно сказать, третью тысячу лет цивилизованно живём, а трудимся кирками и ломами. Мало буров, нет проходческих комбайнов. Даже взрывчатку, и ту не дают сколько положено. Тачек нет. Обломки вручную носим…
Андрей был полностью согласен с начальником. Всё было так, как он и говорил. Не хватало практически всего. Начиная от элементарных гвоздей, и кончая трубами для сантехники. Фабрики Австралии, единственного оставшегося места, пока контролируемого белыми людьми, и так работали на пределах своих возможностей и имеющихся запасов сырья. Транспорты были забиты под завязку людьми и грузами для вновь строящихся помещений Убежища. Но даже неимоверные трудности не пугали желающих эвакуироваться, и тех, кто уже прибыл на красную планету. Возможность спокойно жить, пусть даже и нищенски. Спокойно просыпаться утром, иметь свой кусок хлеба, не бояться, что тебя или твою семью убьют какие-нибудь подонки, замучают бандиты. Просто за то, что ты белый, что твоя кожа отличается по цвету от его шкуры. Что твои глаза имеют другой разрез и цвет, не такой, как у него… Или просто потому, что так им захотелось. Ну не должен ты жить, вот и всё. Пожалуй, впервые все, кто попал на Марс, начали ощущать себя единым человечеством. Со своими общими проблемами, радостями, достижениями и потерями. Особенно сейчас, когда так остро стал вопрос о выживании расы. Белой расы планеты Земля. Люди поняли, что старый принцип «отсидеться в стороне» больше не пройдёт. Что уже невозможно спрятаться в кустах, когда убивают твоего соседа, и не прийти ему на помощь. Жаль, что человечеству это пришлось понять слишком дорогой ценой, потеряв практически всё…
Вздохнув в свою очередь, Андрей достал из кармана коммуникатор и набрал короткий номер:
– Ярцев беспокоит. Я в сорок втором секторе, на строительстве нового генераторного зала. Не хватает взрывчатых веществ для прокладки и транспортных средств для удаления обломков.
– Понял вас, примем меры…
Учёный сложил аппарат, убрал его в карман и с виноватым видом беспомощно пожал плечами. А что он ещё мог? Положение на складах ухудшалось с каждым днём. Народ всё прибывал, а имущества, привезённого с Земли, становилось всё меньше и меньше. Да и компенсировать расходуемое было неимоверно сложно, поскольку с уничтожением Европы ничего не производилось. Оставались заводы в Китае, но соваться туда было самоубийством. Тем более что обитатели Поднебесной упорно осваивали русскую Сибирь, по-прежнему уничтожая всё живое на своём пути. Вновь вздохнув, Ярцев пошёл к выходу со стройки…
Следующий визит был на поверхность планеты. Там, под лиловым небом, на шестидесятиградусном морозе шёл монтаж огромных теплообменников с разбитого росского корабля и прокладка дороги к обломкам крейсера, чтобы снять с того реакторы. Инженеры россов, осмотрев генераторы Айорс, дающие Убежищу свет, тепло и энергию пришли к выводу, что их энергетика основана на том же принципе, что и их. На сплите. Кристаллической прозрачно-белой породе, дающей неимоверное количество тяжёлых частиц, истекающих со сверхсветовой скоростью. И этот самый сплит находился в реакторах создателей уже на исходе. Правда, его хватало в двигателях россов, но проблема состояла в том, что кристаллы, которые были в наличии и которые использовались Айорс, естественно, не совпадали по размерам. И подогнать имеющееся к требуемому было невозможно. Поскольку в стационарах использовался сплит совершенно невообразимых размеров. Но вот совместить генераторы крейсера и создателей было возможно, что сразу бы увеличило возможности системы жизнеобеспечения в несколько раз. И это позволило тогда переселить в безопасное и спокойное место, конечно, насколько это возможно на чужой, абсолютно не приспособленной к жизни людей планете, ещё как минимум столько же человек, сколько уже жило на Марсе.
Старый верный вездеход, на котором Андрей и Штейнглиц тогда совершили свой эпохальный путь, быстро доставил его на вторую стройку. Туда, где могучие машины снимали верхний слой оранжевой почвы, чтобы добраться до скального основания. Учёного до сих пор поражали титанические размеры росского крейсера, хотя, по их словам, существовали и совершенно невообразимые корабли других рас. Например, Корварские броненосцы, величиной почти сто двадцать километров. Ярцев просто не мог себе представить, как подобная махина могла вообще не разваливаться при полёте, и какой же мощности должны быть генераторы подобного гиганта, чтобы двигать корабль с нужной скоростью. Лана, к примеру, получив инфофайл из памятных машин крейсера была в полном шоке от увиденного. Она, конструктор, затвердившая на всю жизнь постулаты теории, вдруг узнала, что большинство из истин, до этого считавшиеся незыблемыми, вдруг оказались ложными и устаревшими. Впрочем, это относилось к большинству учёных, ныне живущих на Марсе. Практически все они должны были переучиваться, начиная с детских памятных лент для самых маленьких инопланетян.
Единственное, в чём Земля не отставала от Росса – это компьютеры. Удивительно, но те сверхсекретные разработки, вытащенные в последний момент из Силиконовой Долины, ничуть не уступали, а по ряду параметров даже превосходили чужие коммутативные системы, что дало людям возможность не пасть духом совсем. Рады были и военные. На крейсере сохранилось достаточно обычного пехотного оружия, которым вооружались члены экипажа. И его сила, по сравнению с тем, что имелась у землян, была просто колоссальна. В их среде уже пошли разговоры о том, что обладая таким вооружением можно не только дать укорот длинным ручонкам других рас на Земле, но и восстановить прежний порядок вещей…
Правда, Штейнглиц с Сенатом быстро вправили мозги армейцам на место, пояснив, что рано или поздно боезапас чужого оружия иссякнет, а изготовить новый у землян не было ни возможности, ни знаний. Но вот использовать можно. Хотя бы для того, чтобы облегчить положение эвакуируемых и уже живущих на красной планете. Скажем, для того, чтобы банально разграбить склады внизу, находящиеся под контролем Китая и прочих… противников. Впрочем, это было делом ближайшего будущего, а пока задача номер один – перетащить генераторы корабля и запустить их на полную мощность. Слишком много ещё оставалось на Земле тех, кого требовалось срочно вытащить из-под пуль армий других рас, из-под ножей многочисленных банд. Вырвать из цепких лап маньяков и садистов всех цветов кожи…
Дорога, впрочем, продвигалась быстро. Оставалось не так уж много, где-то меньше четверти. Где не успевали машины, вступали в дело люди. Лопатами, кирками, ломами они вгрызались в грунт, отдавая все силы на то, чтобы как можно быстрее дотащить неимоверную тяжесть Ф-генераторов и защиты. Возле останков росского крейсера также было столпотворение: сотни фигурок в разноцветных защитных скафандрах прорезали переборки и силовой каркас, чтобы вытащить наружу драгоценный груз. Другие – демонтировали всё, что только можно – начиная от светильников и кончая обычными болтами. При том остром дефиците всего, что требовалось колонии, нужным было всё. Абсолютно всё. Ничем нельзя было пренебрегать. Массивные световоды для передачи энергии, изоляционные плиты термозащиты, многочисленные двигатели, приводящие в движение и орудийные башни, и диафрагмы межсекторных переходов, и элеваторы. Практически корабль разбирали на части, чтобы перетащить его для переработки в конверторных печах Убежища. Металл на Марсе был в огромном дефиците. Достаточно только упомянуть, что с Земли тащили даже старые ржавые водопроводные трубы, консервные банки, остовы сожжённых и разбитых автомобилей, не говоря о многочисленных останках множества сражений, идущих сейчас внизу – разбитой и уничтоженной бронетехники. Особым спросом пользовались танки России, Польши, Сербии. Поскольку они были из металла, который было легче переработать. Хуже шли немецкие и итальянские. И самыми плохими считались американские, поскольку в их защите использовался обеднённый уран, а радиация на Марсе и так была повышенной. В использовании же того, что имелось, люди стали необычайно изобретательны и бережливы. Уже не выбрасывалось практически ничего. Всё либо перерабатывалось на новые изделия, либо чинилось десятки раз, или бережно складировалось до наступления момента поступления с Земли чего-либо, что можно было применить для починки вышедшего из строя…
Андрей удовлетворённо кивнул головой – все работы, невзирая на трудности, шли с опережением графика. Включая даже проходку новых пещер и шахт. Пусть руками, пусть из последних сил, но дело продвигалось всё дальше и дальше. Даже более того – когда на красную планету прибудут новые колонисты, то они сразу включатся в трудовой конвейер, и темпы строительства будут только нарастать. Получается что-то вроде вечного двигателя – чем больше людей прибудет на Марс, тем большее количество вскоре сможет прибыть сюда снова. На Кольском полуострове, отбивающемся от многочисленных врагов, также шла лихорадочная деятельность. Пусть земные реакторы и капля в море по сравнению с невообразимой мощью генераторов Айорс и Росса, но и они смогут спасти жизнь пусть даже всего ста тысячам людей, но кто возьмётся утверждать, что среди потомков этой сотни не будет, скажем, великого физика? Или гениального математика? А может, там родится новый Лев Толстой, который опишет весь ИСХОД человеческий? Так что вытаскивать нужно всех, кого смогут. Любой ценой. Пусть сейчас тяжело, но наступит день, когда последний белый человек ступит на оранжевую почву древней планеты, и тогда можно будет отдохнуть. А этот день обязательно наступит. Пока там, внизу озверевшие от безнаказанности, потерявшие свой облик существа будут уничтожать друг друга, марсиане продвинут науку вперёд, используя свои и росские наработки. А затем пробьёт час возмездия, и легионы и легионы яростных бойцов вернут себе отчий дом…
…Михаил пропадал на Земле месяцами, не выбираясь из непрерывных сражений, вывозя потерявших всякую надежду людей. Дома ему приходилось бывать всё реже и реже. Альви не жаловалась, но он и так видел, что ей приходится тяжело. Ночуя, иногда он просыпался от того, что она смотрела на него ночью, приподнявшись на локте. Зачем, почему – она никогда не говорила. Впрочем, он от кого-то слышал, что люди, перенесшие клиническую смерть обретают какие-то паранормальные способности, а его жену вытащили с того света в буквальном смысле. Всеми силами он старался компенсировать своё отсутствие, привозил подарки, помогал ей в чём мог, но всё равно: постоянное отсутствие угнетало. И он, стиснув зубы, отправлялся в очередной рейд, чтобы найти и вытащить в безопасное место больных истощённых людей. Зачастую получивших лучевую болезнь или заражённых бактериологическим оружием. От эпидемий спасало то, что строители Убежища установили на входе мощнейшие излучатели, убивавшие ВСЕ микробы и вирусы, но и стерильная атмосфера тоже таила свою опасность. Поскольку падали иммунные способности организма, и человек не мог сопротивляться угрозе болезни. Возрастал неизбежный риск заражения, но они по-прежнему летели, искали, и вывозили…
Раз они вытащили почти пятьсот человек из лагеря людоедов. То, что Королёв там увидел, едва не свело его с ума. Хотя «чёрные братья» и раньше грешили людоедством, правда, как-то втихую, то там… Там была настоящая ферма и завод по переработке человеческого мяса. Его коптили, солили, пытались делать консервы… Впрочем, и другие группы докладывали, что всё чаще и чаще сталкивались с подобным… Запасы пищи большей частью были уничтожены войной и мародёрами, урожай не вызрел из-за ядерной зимы. За немногое чудом уцелевшее шла настоящая война на истребление, и зачастую кусок обагрённого кровью хлеба просто некому было съесть, поскольку победитель умирал от ран… Почерневшие от жара останки городов, иззубренные зубцы строений, торчащие, словно гнилые зубы в пустом рту. Перепутанные провода, остовы автомобилей, скрученные в жгуты рельсы, и трупы, трупы, трупы… На которые с небес падал серый пепел…

Глава 20

Ярцев вместе со своими товарищами пытался понять системы связи Айорс. Им удалось обнаружить их на схеме, но вот воспользоваться ими… Вместе с ними ломал свою круглую голову и специалист с Росса. На Земле же бушевала война. Её не остановили ни ядерная катастрофа, ни последовавшая затем атомная зима. Миллиарды землян словно задались одной целью – уничтожить всё живое на планете. Большая её часть уже покрылась льдом и снегом, став абсолютно непригодной для жизни. На оставшихся клочках шла бойня. Убивали за глоток чистой воды, за кусок пищи. Убивали просто так. От нечего делать. И круглые сутки корабли Айорс, принадлежавшие теперь людям, вывозили на Марс всё новых и новых поселенцев. Модули марсиан обшаривали всю планету в поисках выживших, забирали их на Луну, где был устроен карантин, и уже оттуда людей перевозили в Убежище. Корабли делали рейс за рейсом, людей на Марсе становилось всё больше. Это помогло ускорению строительства. Срабатывал принцип больших чисел с одной стороны, и в то же время нарастали проблемы жизнеобеспечения, пищи, энергии, места. А люди всё прибывали и прибывали…
…Андрей вновь прибыл на стройку. Гигантские генераторы крейсера россов уже извлекли из корпуса и начинали передвигать к Убежищу. Огромные шпангоуты силового каркаса торчали, видные издалека, напоминая скелет невиданного чудовища. Вся поверхность была истоптана тысячами ног, испещрена следами вездеходов. Для перетаскивания использовались огромные гидравлические моторы, приводимые в движение электричеством. Они медленно, через исполинские редукторы крутили валы чуть ли не трехметрового диаметра, на которые наматывались толстые тросы, непонятно как оказавшиеся у россов на судне, поскольку даже для выживших членов экипажа это оставалось загадкой. Сами же корабельные механизмы скользили по круглым фторопластовым каткам, доставленным с Земли. Со стороны казалось, что двигаются исполинские детские волчки, поставленные кем-то на «попа». Такой вид имели эти устройства. Отдельные шахты для них, выложенные снятой с крейсера антирадиационной защитой, дополнительно проложенной свинцом, устроили в самом дальнем конце Убежища…
Люди суетились, энергия бесперебойно поступала по толстенным чёрным кабелям. Медленно, но верно Ф-генераторы ползли по тщательно утрамбованной поверхности дороги. Всё шло как обычно, но внезапно в воздух взвилась ракета. Оставляемый ею чёрный столб дыма и режущий уши звук были слышны и видны даже в разреженной атмосфере Марса. Ярцев включил селектор вездехода:
– Что случилось?
– Надвигается буря. Наблюдатели засекли пару смерчей, ориентировочно через тридцать минут они будут здесь.
– Понятно… Стоп! А как же они сами?
– На машинах. Уйдут в сторону от пути урагана. Потом – вернутся.
Андрей успокоился, но подспудно ощущал какую-то неправильность. Явно что-то было не то. Хотя снаружи народ дружно ринулся в сторону Убежища, до которого даже пешком оставалось минут пятнадцать ходьбы. Учёный вновь включил рацию:
– Диспетчерская, дайте мне номер канала наблюдателей.
– Двадцать шестой.
– Спасибо.
Переключил тумблер:
– Наблюдатели, доложить о местонахождении.
– Четвёртый. Нахожусь на заданной позиции. Ничего не наблюдаю.
– Третий. Нахожусь на заданной позиции. Ничего не наблюдаю.
– Второй. Вижу в стороне первого поста два столба. Ухожу в сторону поста три.
Сквозь треск электрической бури, всегда сопровождающей ураганы, донёсся голос, искажённый настолько, что даже нельзя было понять, кто говорит, мужчина или женщина:
– Первый пост! Они огромны! Две штуки! Идут прямо на меня! Пытаюсь уйти в сторону второго поста. Приём, приём!
– Первый! Немедленно уходите на максимальной скорости! Слышите, немедленно!
Это вмешалась диспетчерская. Андрей замер – где-то там, в ста километрах отсюда неизвестные смельчаки пытались убежать от надвигающегося урагана. Между тем вой и треск в эфире начали нарастать. Он вновь нашёл волну, попытался вызвать первый пост, но через помехи было невозможно пробиться. С сожалением бросив взгляд на дорогу, которую скоро придётся вновь расчищать от принесённого бурей песка, направил свою машину в сторону шлюза, и вдруг в салоне прозвучал ясный голос, который он сразу узнал. Ярцев вздрогнул, словно пронзённый молнией.
– Это первый. Нашу машину перевернуло. Водитель погиб. Я осталась одна. Нахожусь между смерчами. Вижу надвигающуюся стену. Внимание всем, кто слышит! Это очень сильный ураган! Столбы были только предвестником! Позади них – сплошной вал песка! Немедленно эвакуируйте всех! Наблюдатели, уходите в Убежище! Всем, кто меня слышит – экстренная эвакуация! Экстренная эвакуация!..
Вой статики резанул по ушам. Андрей, ни секунды не раздумывая, развернул свою машину обратно и вжал в пол педаль контроллера тяги. Стуча громадными колёсами по неровностям почвы, вездеход лихо развернулся, а затем, словно пришпоренный, помчался туда, где потерпела аварию машина тех, кто следил за погодой. То, что его снесёт, учёный даже не брал в расчёт – вторым человеком в расчёте, который был ещё жив, являлась Лана… Пусть они и жили раздельно, деля комнату ширмой пополам, но даже видеть девушку было для русского счастьем. А их совместные завтраки и редкие ужины, поскольку каждый обедал на своём рабочем месте, давали надежду на то, что может когда-нибудь судьба сжалится над ним, даровав новую семью…
Машина скакала по барханам, совершая прыжки по нескольку десятков метров, клубы пыли, оставляемые ей, позади сворачивались в два медленно вращающихся столба. Двигатель надсадно выл, неся Ярцева всё ближе и ближе к месту катастрофы. Между тем буря придвигалась всё ближе и ближе, и вот уже первые песчинки хлестнули по лобовому стеклу, мгновенно потемнело, поскольку лучи Солнца не могли пробиться через сплошную пелену песка и пыли. От стёкол сразу повеяло холодом. Водитель включил фары, но их лучи с трудом пробивали путь через клубящийся перед ним песок, больше мешая, слепя отражением от бесчисленных граней, чем освещая путь. Минуты складывались в часы, пройденные километры – в десятки. Андрей спешил как мог, и, наконец, настал тот момент, когда он буквально в последний миг успел выстрелить ногами по обеим педалям управления, останавливая вездеход в нескольких метрах от торчащего из песка борта перевёрнутой машины. Торопливо нашарил под сиденьем страховочный трос, зацепил карабин за скобу и нажал на ручку двери. Ту почти мгновенно распахнуло бешеным порывом ветра, Ярцев испугался на миг, что ту сорвёт с петель, но, к счастью, металл выдержал, и человек вывалился наружу, прикрывая стекло рукой. Это не было инстинктивным движением. Скорее – опыт старого марсопроходца. Бесчисленные песчинки под бешеным напором урагана в мгновение ока отшлифовывали стекло, делая его матовым, непрозрачным, лишая обзора. Едва не на ощупь он прополз этот десяток метров до места аварии, с трудом нащупал аварийный люк, отжал кнопки сброса. Массивную металлическую крышку тут же унесло неведомо куда. Острое сожаление по поводу потери драгоценного металла тут же уступило бешеной радости.
В свете нашлемного прожектора он увидел две фигуры: одна, в тёмных багровых пятнах крови была зажата между рулевой колонкой и сиденьем. И её изломанная поза сразу говорила о том, что человек мёртв. Вторая – скорчилась в самом низу кабины, изо всех сил зажимая внешние микрофоны, поскольку ураган ревел с такой силой, что закладывало перепонки. Андрей ужом ввинтился внутрь, и буквально просочился между мертвецом и стенкой, тронул руку второго человека, а когда тот, вздрогнув, вскинул голову, знаком приказал следовать за собой. Тот подчинился. Перед тем как выбраться наружу, учёный отстегнул от кресла водителя обязательный пояс, крепившийся всегда сбоку, и пристегнул свою спутницу им к себе. Затем, глубоко вдохнув, словно перед погружением в воду, выбрался наружу. Засветившийся алым индикатор показал, что температура упала почти до минус ста, а он даже не знал, исправен ли скафандр у Ланы…
Но отступать уже было невозможно, путь был только вперёд. С трудом, напрягая все свои немаленькие силы, наматывая трос на ладони, он пополз вперёд, таща за собой обессиленную девушку, которую мотало бешеными порывами ветра, словно детский шарик. Метр. Пять. Стало чуть легче – массивные колёса чуть прикрыли их от урагана. Преодолевая напор, выпрямился, дотянулся до скобы. Шаг, ещё, дверь распахнулась. Андрей вполз внутрь, потащил, срывая кожу через ткань скафандра, свой драгоценный груз. Вот Лана уже внутри. Он перевалил её безжизненное тело через себя, дальше, упираясь ногами в борта, захлопнул дверцу. Включил подачу давления. Почти мгновенно потеплело, а ещё через пару минут уже можно было нормально дышать. Но зато он ощутил то, на что раньше не обращал внимания – его старый верный вездеход, на котором он со Штейнглицем нашёл Убежище, начал подрагивать… Ураган крепчал с каждой секундой, словно разозлившись на то, что маленький хрупкий белковый организм отобрал у него добычу, которую Владыка Марса считал своей…
Лана лежала на широком диване сиденья без движения, единственное, что мог сделать Ярцев, это открыть стекло скафандра, что он и сделал. Затем лихорадочно взглянул на экран путевого монитора – вот оно! Чуть в стороне, где-то в километре – скалы. И там – пещера. Если он доедет туда, то под прикрытием камня ураган уже не будет страшен. Они отсидятся, пока тот не стихнет, а потом вернутся к своим. Какое счастье, что он так и не изменил своей верной старушке!.. Колёса медленно провернулись. Раз, другой, третий… Машина ползла еле-еле. Вгрызаясь выпущенными шипами в песок. Главное – выдержать направление. Погибший метеонаблюдатель явно стремился туда, поняв, что не успевает уйти от смерчей… И как там Лана?! Короткий, почти мгновенный взгляд на неё – грудь под скафандром явно вздымается, обозначая дыхание. Ничего, когда они окажутся в безопасном месте, можно будет привести её в сознание. А сейчас даже лучше, что она так… Когда в свете прожекторов мелькнула тёмная стена, Ярцев ощутил только безмерную усталость. И на мгновение замешкался, соображая, куда ему повернуть – налево или направо? Но тут спасло просто чудо – буквально на мгновение просветлело, и он заметил справа чернеющий провал. Поворот руля, который с трудом ощущался в хлюпающих кровью перчатках, теперь самое обидное будет кувыркнуться от ветра, когда осталось чуть…
Когда вездеход вполз в проём и Андрей пристрелил крепёжные тросы к камню, навалилась апатия. Но тут же исчезла, когда мужчина взглянул на лежащую без сознания девушку… Рыча от боли, он стащил перчатки и ужаснулся – содранная кожа болталась лохмотьями, словно старая кора на берёзе. Стиснув зубы, вытащил аптечку, кое-как, при помощи зубов забинтовал кисти, затем нащупал застёжки скафандра спутницы и вскрыл его, вытаскивая податливое тело, словно конфету из бумажки. Открыл старый добрый нашатырь, поднёс к мгновенно затрепетавшим от резкого запаха ноздрям. Через мгновение раздалось громкое чихание, и Лана открыла ещё не соображающие глаза. Секунда, и вот в них просыпается понимание, а потом… потом Андрей сам не понял, что произошло. Девушка уткнулась ему в грудь, обняла за шею и громко, безудержно разрыдалась… А он гладил её по голове, уговаривая успокоиться. Объясняя, что уже нечего бояться, и всё самое страшное уже позади…

Глава 21

– Ситуация критическая. – глухо бросил Штейнглиц.
Ярцев, Верховцев и ещё два члена Сената согласно кивнули головами. Только что был жестоко подавлен бунт в шестнадцатом секторе Убежища. Они пятеро – единственные оставшиеся в живых представители полгода назад избранного колонистами Сената. Остальные были растерзаны толпой или покончили с собой. Два месяца назад казалось, что всё идёт отлично – люди прибывали, стройка шла полным ходом. Даже некоторый дефицит всего и вся удалось преодолеть. Стало хватать взрывчатки для проходческих работ, в достаточном количестве появились другие инструменты. С огромными трудностями, но без человеческих жертв, удалось доставить энергосистемы россов в специально подготовленные штольни и синхронизировать их работу с генераторами Айорс. Это позволило увеличить мощности конвертеров, вырабатывающих кислород, подающих энергию на внутренние нужды, значительно, в преддверии массового переселения с Земли, расширить посевные площади гидропонных ферм. Но… те, кто только что прибыл с голубой планеты, не привыкли к тем условиям, в которых им пришлось жить. То, что здесь абсолютно безопасно, как-то быстро, даже слишком быстро, забылось. Зато всё громче и громче стали раздаваться голоса, громко вещающие о том, что пища однообразна и скудна. Пайки – малы. Работы – слишком много. Недовольные всегда найдутся. А когда таких набирается критическое число – срабатывает некий клапан, и появляется ТОЛПА. Самое жуткое после войны изобретение человека…
Быстро выявляются самозваные командиры, которые бросают на убой тех, кто глупее и податливее их. А когда ТОЛПА видит кровь – её уже не остановить. Она перерождается в МАССУ. Ту, слепую своей яростью и бездушием безликую субстанцию, которая захлёстывает всё вокруг себя, неся смерть и разрушения… Взбунтовались новые прибывшие. Те, которые до переселения жили на относительно спокойном австралийском материке. Им не понравилось, что их сектора уступают по удобствам тем, в которых жили старые колонисты первой волны. Причём почему-то бунт прошёл под лозунгом того, что европейцам, которые как раз и занимали эти старые жилые зоны – льготы. А они, коренные австралийцы, как когда-то их предки, бывшие преступники, которых сослали на материк из Старого Света, опять попали на каторгу. При этом новенькие почему-то не обращали внимания на то, что колоссальный, невообразимый объём работ по строительству, оснащению инженерными коммуникациями и энергией был проделан именно этими старосветскими выходцами. Так что, прибыв уже на готовое, новички быстро организовались, и четыре дня назад вспыхнул бунт. Кровавый и беспощадный. Вначале перебили тех из старых обитателей, кто попался им в руки. Хорошо, что удалось перекрыть межсекторные перегородки. Но в нескольких местах новенькие прорвались, залив всё на своём пути кровью. Сенат пытался уговаривать восставших успокоиться и всё обдумать, обещал даже вернуть желающих на Землю, но таких почему-то не нашлось. Все требования свелись в сущности к тому, что новичков – в старые сектора, где те будут отдыхать. А ранее прибывшие пускай идут на их место и работают, обслуживая новых господ. Штейнглиц, после того как при помощи горнопроходческой взрывчатки озверевшие люди чуть не ворвались в машинный зал и не уничтожили генераторы, приказал применить оружие…
Убитых выносили сотнями. Оружие россов превращало человека в хорошо прожаренные лохмотья. Но и человеческие автоматы и пулемёты сняли не менее кровавую жатву. Погибло почти пять тысяч человек. С таким трудом и жертвами вывезенных с Земли. И задавить удалось только верх айсберга. Все прекрасно осознавали, что такие бунты будут снова и снова, и превратятся в тлеющий постоянно нарыв. А рано или поздно какой-нибудь сумасшедший придурок взорвёт машинный зал и уничтожит вообще всех. Ну, спасётся может тысячи две, те, кто влезет в корабли. Но что потом? Куда бежать? В Антарктиду? Это не Марс. Туда рано или поздно доберутся насильники, убийцы и мародёры. И не стоит забывать, что там, внизу, в разгаре наступающая ядерная зима… Что делать? Вот такой вопрос стоял на заседании Сената. Тяжёлый и страшный. Либо бросать оставшихся на Земле людей на произвол судьбы, что не позволяла совесть. Либо – эвакуировать на Марс, и подавлять бунты в зародыше. Не дожидаясь кошмара новой бойни, только уже между собой. Словно пауки в банке… Штейнглиц обвёл всех тяжёлым взглядом.
– Ваши предложения, господа члены Сената?
Верховцев, не поднимая глаз, произнёс:
– Я не уверен, что в следующий раз мои солдаты будут стрелять по толпе…
– Они – солдаты. И давали присягу. Значит – выполнят приказ. – Жёстко ответил старый профессор. – Ну, я жду ваших предложений, господа.
Все молчали – это был тупик.
– Тогда – сворачиваем эвакуацию?
Ярцев молча хлопнул ладонью по столу, потом начал говорить:
– Нужно рисковать. Да, мы преодолели критический барьер и вышли из цивилизационного тупика. Как показывают социологические программы россов, адаптированные к нам, для того чтобы общность разумных успешно развивалась по пути прогресса, она должна состоять из определённого количества членов. Своего для каждого вида. Скажем для тех же россов такое сообщество составляет порядка двенадцати миллионов. Для корварцев – минимум шесть миллионов. Для лиддан – почти пятьдесят миллионов. Всё зависит от средней продолжительности жизни вида. Так вот, для землян в таком физическом состоянии, как сейчас, данное число Рауха ир-Сотра, или, простыми словами – минимально нужное для развития цивилизации, составляет двадцать миллионов человек. А с учётом того перекоса, который произошёл на Земле в последние годы перед Хаосом – и все тридцать пять. Это МИНИМУМ, который должен оказаться на Марсе. Иначе через десяток поколений наши потомки будут молиться кораблям Айорс, безжизненно застывшим в шлюзе, поскольку некому будет вести их в полёт.
Кто-то из присутствующих спросил:
– А кто это – Раух ир-Сотр?
– Корварец. Вывел эту зависимость около трёх тысяч лет назад. И как показало время – не ошибся.
– Три тысячи лет… Наши предки в то время ещё бронзу только осваивали…
– Господа! Успокойтесь. Мы уходим от темы. Итак, голосуем – кто за эвакуацию?
Вверх взметнулись четыре руки. Чуть позже – последняя, пятая. Своим глухим голосом Штейнглиц подвёл итог:
– Единогласно. Предлагаю – усилить меры предосторожности. Выявлять потенциальных бунтовщиков сразу. К заводилам бунтов – высшую меру. Думаю, что ещё одной демонстрации намерений хватит, чтобы успокоить людей надолго.
Все одобрительно закивали головами…
Ийр-ил-Райри ждал Андрея возле его комнаты. Увидев росса, Ярцев обрадовался:
– Приветствую собрата!
– Приветствую собрата! Я вижу, у вас проблемы?
Учёный отчего-то оглянулся, потом жестом пригласил гостя войти в блок. Лана была дома, и, увидев Ийра, почему-то испугалась вначале, затем спохватилась и засуетилась с чайником. Россам очень понравился земной напиток.
– Садись, друг. Будь гостем.
Супруга быстро накрыла стол, выставила то немногое, что было, на скатерть. Росс церемонно извлёк из ножен кинжал и, поднеся его к губам, лизнул, затем протянул Андрею:
– Нижайше прошу воспользоваться для трапезы моим ракуи в знак моего доверия к хозяевам дома.
Ярцев с поклоном принял оружие и стал тонко нарезать окорок. Затем тщательно вытер чистой салфеткой и опять же с поклоном вернул россу. Тот опять же церемонно вернул клинок в ножны.
– Да, ты прав, собрат, – закончив с церемониями, отозвался Ярцев. – У нас – проблемы. Ты сам свидетель тому, что случилось.
Росс почему-то сморщил нос, затем шевельнув острым ухом, ответил:
– Страшное дело, собрат. У нас, в эпоху Ри, тоже случился неурожай, и так же бунтовали голодные, обвиняя монахов в сокрытии пищи. Но как только настоятель Иэл открыл монастырские погреба и показал, что те пусты – всё роздано голодающим, волнения прекратились.
– Вам повезло.
– Как сказать…
Его глаза внезапно из оранжевых стали голубыми, и Андрей насторожился – он уже знал, что смена цвета радужки означает у россов высшую степень волнения или бешенства. Ийр тихо произнёс:
– Это мой предок. Ни один из монахов не пережил тот голод. Они все умерли… Впрочем, я ухожу в сторону. Значит, ваших бунтовщиков так просто не успокоить.
– Да, собрат.
Росс немного успокоился.
– Мой инженер запустил сегодня системы связи Айорс. Ему помог этот… путаюсь в ваших… национальностях, кажется так?
– Да.
– Пратап Сингх.
При произнесении имени соплеменника Лана встрепенулась, но тихо поставила на стол парящий чайник, и Ярцев разлил напиток по кружкам. Потом спросил:
– И что это нам даст?
– Я не хотел говорить, но мы передали общий для всех гуманоидных кислорододышащих рас нашего сектора Галактики сигнал бедствия.
– Разве кто придёт на помощь кучке беглецов?
Ийр рассмеялся. По крайней мере это шевеление губой, как учёный уже убедился, означало у братьев по разуму высшую степень веселья.
– Конечно! Вы ещё очень слабо знаете галактические законы. Если послать такой сигнал, то всякий, кто его услышит, ОБЯЗАН прийти на помощь. Тем более когда целая цивилизация гибнет не от войны, а по причине катастрофы. Надейся, друг мой, и помощь придёт. Её посылают не боги, не драконы. Её посылают собратья по разуму…
Когда росс ушёл, Лана убрала посуду, будучи настоящей индийской женщиной, она никогда не подпускала мужа к готовке, даже когда ещё не являлась его настоящей женой, затем, ласкаясь, прильнула к супругу:
– О чём вы говорили?
Поскольку разговор шёл на русском языке, она поняла не всё, хотя старательно изучала речь своей половины.
– Ийр говорит, что есть надежда на помощь других… разумных рас. Они послали в космос сигнал бедствия.
– Да? Ты не представляешь, как я рада! Хоть одна хорошая новость за эти дни!
– Ему, кстати, помог твой земляк, Пратап. Хороший он парень!
– Добрый. Но ему нелегко.
– Понимаю. Думаю, что скоро всё переменится…
– Хотелось бы… А зачем чужой давал тебе свой кинжал?
Андрей усмехнулся – о дочери Евы! Независимо от возраста, воспитания, национальности, у вас всех есть общая черта – любопытство!
– Это знак доверия. Ийр – аристократ. Вообще у них на Россе очень сложная социальная система. А их языки, у них два, мне кажется, что землянину никогда не выучить… Так вот, он показывал степень своего доверия, показывая, что его кинжал не отравлен, и он всецело доверяет хозяину дома.
– Понятно… Ладно. Давай спать. Утром вставать рано…
…Яур оторвал воспалённые глаза от экрана и глухо бросил:
– Глокхи. Торгаши.
– Кто это, глокхи?
– Раса торговцев. Ни во что никогда не вмешиваются. Никому не помогают. Зачем они здесь…
Андрей удивился:
– Но они же получили сигнал!
– И что? Сколько раз мы посылали такие сигналы, но они игнорировали их…
– Может, потому что вы посылали их воюя?
– Может. Ладно, даю пеленг и подтверждение…
Семипалой ладонью он передвинул несколько ползунков, крутанул трекбол, затем устало откинулся на спинку кресла. Андрей между тем прослушивал космос, пытаясь уловить хоть что-нибудь… Тишина. Только вой вакуума и космического водорода. От этого занятия его оторвал удивлённый возглас росса:
– Они заходят на посадку!..
На что был велик росский крейсер, но грузовик новых пришельцев превосходил его по всем параметрам. Достаточно сказать, что он был длиной почти в четыре раза больше, достигая шестидесяти километров в длину. Извергая столбы пламени из планетарных дюз, спрятанных в плоском брюхе, гигантский брус выпустил суставчатые лапы и замер на грунте. Из-под днища ударили струи пара, это вскипел хладагент, выпущенный для охлаждения расплавленного песка, затем из пара вынырнул небольшой дискообразный аппарат и проскользил в гостеприимно открытые ворота главного шлюза. Началась стандартная процедура приёмки гостей, и, наконец, взорам землян предстали закутанные в плащи с капюшонами невысокие фигурки…
– Мы получили ваш сигнал бедствия и по Закону Вселенной прибыли на помощь. Мы видим, что вам не хватает всего. Ни воды, ни пищи, ни воздуха для дыхания. Это мы вам дадим. Ещё мы дадим координаты планеты, пригодной для жизни. Недавно открыли её наши путешественники. Вам лучше переселиться туда. Планета станет вашей новой Родиной. Там много воды, много ресурсов, много пищи.
– Но как нам добраться туда? Корабли Айорс всех не вывезут!
– Мы перенаправили ваш сигнал на Росс. Скоро оттуда прилетят. Думаем, через сорок стандартных ваших дней. Много кораблей. Мы дали им ваши новые координаты.
– Но откуда вы знаете, что мы согласимся переселяться?
– Здесь вам не выжить. И мы знаем будущее. Мы останемся здесь, чтобы помочь вам дождаться россов. Мы подключим системы нашего корабля к машинам Айорс. И будем ждать. Потом мы уйдём…
Йил потянул за рукав Штейнглица и шепнул ему на ухо, поскольку языком россы владели уже не хуже землян:
– Больше вы ничего не дождётесь. Так что начинайте готовиться к эвакуации. Пусть команды везут с Земли всё, что можно: станки, оружие, вещи.
– А люди?
– Кому суждено – выживут. Когда придёт наш конвой, постараемся забрать всех.
– А вы уверены…
– Глокхи никогда не лгут. Это – тоже закон. Так что – нужно только подождать и начинать готовиться к отлёту. Известите своих людей на Луне, на Земле, что скоро мы покинем систему. И вряд ли сюда вернёмся. Кому нужна ядерная помойка?..
…Конвой пришёл в то время, о котором говорили глокхи. В ожидании его они протянули гигантские энерговоды, и подключили к ним мощные регенераторы воздуха и пищевые конвертеры. Сразу стало легче. Во всяком случае, «сонные» дни отменили. Увеличили норму выдачи пищи, которая стала к тому же более разнообразной. Обитатели Убежища повеселели, настроение у людей поднялось, и теперь колония уже с оптимизмом смотрела в будущее, отсчитывая дни до прихода спасательного каравана. Многие задавались вопросом, что их ждёт в новом мире, но пока могли только гадать. Единственное, в чём все сходились, так это в том, что хуже, чем на Земле и здесь, не будет. По крайней мере – небо над головой, вволю воды, и воздух без ограничений…
Михаил получил неделю отдыха и проводил его с семьёй. Мальчишка подрос, и те, кто его видел, утверждали, что парень – вылитый папаша. Слушая это, счастливый отец с гордостью улыбался, а мать краснела от гордости. С родственниками и соплеменниками Альви отношений не поддерживала, окончательно сделав свой выбор в пользу мужа. И эта неделя, когда он был дома, вернула всё на свои места. Дни, наполненные вознёй с сыном, ночи, полные любви, чего было ещё желать? Только вот жизнь не стоит на месте, преподнося свои сюрпризы…
…Радар был полностью синим от многочисленных засветок. Тысячи кораблей. Многие тысячи. Вселенная уже несколько тысячелетий не видела подобного. Казалось, что все глокхи Вселенной собрались возле Марса, приведя с собой свой флот. Немногим уступала им по количеству и военная охрана, которую предоставили россы – почти восемьсот ударных судов. Линкоры, рейдеры, фрегаты огневой поддержки, все они прибыли для охраны гигантского каравана. Начался ИСХОД… День и ночь падали и взмывали с поверхности древнего красного шарика корабли. Люди шли по протянутым прозрачным пластиковым коридорам в трюмы оборудованных для них транспортников. По несколько тысяч в каждое судно. Одновременно росские разведчики обшаривали Землю в поисках ещё уцелевших людей белой расы. Они не церемонились, запихивая найденных силой и уничтожая всех, кто пытался им угрожать оружием или совершал глупость, нападая. Примерно то же самое, что и на Марсе, творилось на единственном оставшемся материке, населённом европейцами, – Австралии. Транспорты садились прямо посреди пустыни, и туда машинами и автобусами, лёгкими самолётами и транспортёрами россов доставляли людей. Так продолжалось месяц, а потом настал час, и караван тронулся в путь. Его курс был направлен на небольшую жёлтую звезду в одном из созвездий Центра Галактики, где находилась планета, которая должна была стать новой Родиной для человечества…

Глава 23

– Сколько нас всего, Андрей?
– Двести двадцать миллионов. Мы забрали всех. Если кто и остался – помолимся за упокой их душ…
– Ты прав. Это останется на нашей совести…
Профессор отвернулся к стене, немного помолчал, потом глухо обронил:
– Всё-таки мы сделали, что могли. Человечество не умрёт.
– Да. Но какую цену за спасение потребуют новые союзники? За жизни людей?
– Глокхи не хотят ничего. Они говорят, что это их долг перед будущими поколениями. Более того, по их словам, на планете уже готовятся нас встретить. Там идёт бурное строительство: города, заводы, распахиваются поля.
– Хочешь сказать, что они альтруисты?
– Нет. Но мы должны быть им благодарны.
– Да, думаю, что нам удастся протащить закон об их защите.
– Хотя бы о неприкосновенности.
– Хорошо. А что с россами?
– У нас настолько много общего, что найти с ними общие точки соприкосновения будет гораздо проще. Хотя межвидовой менталитет кошачьих…
– Согласитесь, Андрей, что для нас шоком было узнать о происхождении россов.
– Пусть мы разные по крови, но близки по духу. Кстати, они утверждают, что другие кислородные расы тоже могут быть нами поняты. И легко. А вот обитатели других миров…
– Они воюют с леггах, жителями аммиачных планет.
– И, профессор, боюсь, что мы тоже с ними столкнёмся.
– Уверен. Что наши солдаты?
– Эти орлы прошли огонь и воду, и они останутся верны нам до конца…
– Основной костяк – русские?
– Среди солдат – да. Есть немцы, норвежцы, австралийцы, немного американцев, но русские пользуются самым большим уважением. Стойкие, выносливые, упорные и самые опытные.
– А вообще по национальному составу?
– Большинство – славяне, австралийцы, среди них, правда, выходцев из России тоже хватает. А так – практически все. Американцы, англичане, испанцы, французы, евреи, чехи, поляки… Заваривается настоящая каша. Не удивлюсь, что мы перемешаемся в новый вид. Не будет разделения. Мы станем одним, единым человечеством…
– Надеюсь, что больше мы не будем знать войн между собой.
– Надеюсь…
…Транспорты заходили на посадку один за другим, в строго определённых местах, где колонистов ждали жилища. Сотни небольших городков, разбросанных по поверхности двух огромных материков. Собственно говоря, это был один гигантский континент, разделённый узким глубоким проливом, который рассекал перешеек шириной около пяти километров. Океан был менее солёным, чем на Земле, а также более мелководным. Опасных хищников тоже не было. Впрочем, и неопасных животных тоже. Как и рыб. Сплошные леса, покрытые густой травой чуть темнее привычного зелёного цвета прерии, высокие молодые горы, составляющие вытянутый с севера на юг горный хребет. Впрочем, это не было проблемой – в трюмах летели и тысячи живых свиней, коров, немного лошадей, даже кенгуру. Были птицы, и даже такая экзотика, как слоны, тигры, львы, и прочие, сохранившиеся в Сиднейском зоопарке, куда их перебросили из Новосибирска. Так что насчёт флоры и фауны особой заботы не существовало. Волки, лисы, зайцы, белки, росомахи и медведи, олени… Настоящий Ноев ковчег. И растения. Дубы, сосны, берёзы, орешник, яблони, груши… Семена трав, пищевых и диких культур. Людей ждало много работы, и все настраивались на неё долгие шестьдесят суток перелёта…
Яркое солнце било по глазам уставших от сидения в глухих металлопластиковых коробках трюмов людей, чуть меньшая сила тяжести тоже давала знать, но это был их дом. Новый дом. И поэтому лица колонистов были радостны. Ведь теперь они получили настоящий новый мир…
…Михаил аккуратно поставил вещи возле крыльца и подхватил на руки Альви, которая держала на руках полуторагодовалого Олега.
– Ой, ты что?! Увидят же? Мне стыдно… Пусти.
– Ну уж нет! Это наш дом, и я внесу тебя туда на руках.
Он коснулся губами её щеки, затем толкнул ногой дверь и перешагнул порог, прошёл на середину комнаты, и только тогда поставил семейство на ноги. Осмотрелся – дом был не очень большим, но светлым. Альви прижалась к мужу, тоже осматриваясь по сторонам.
– Что скажешь?
– Непривычно…
– Мне тоже. Два этажа. Наверху, как я понимаю, спальни и детские. Внизу – всё остальное. Похоже, наши друзья глокхи знают о землянах гораздо больше, чем говорят…
– Да. Я такие дома на картинках видела…
Королёв подхватил сына на руки, и всё семейство двинулось изучать свой новый дом. Два этажа. Подвал. Мощённый камнем дворик. Небольшой сарай, который можно использовать и под мастерскую, и под гараж. Вновь поднялись на второй этаж, вышли на маленький балкон. Вокруг стояли такие же дома, все по одному проекту, только разных цветов. Аккуратные пластиковые заборчики, ровная трава, заботливо подстриженная, такие же аккуратные деревья. Чуть поодаль, в центре, возвышалась крыша большого здания городского управления, подальше – покатый купол школы. И уже едва ли не на горизонте серые квадраты военной базы и бескрайние ряды коричневых плит, уходящие за горизонт. Военный городок, который отныне станет их домом…
…Ночь прошла спокойно, только вот чего-то не хватало. Проворочавшись часа два, он понял – слишком тихо. Подсознательно Михаил ожидал услышать голоса птиц, звуки разговоров – словом, всё то, что привычно уху при большом скоплении людей. А когда осознал, что они одни, и Олежка сопит в соседней спальне на собственной небольшой кровати, растормошил жену и занялся с ней любовью…
…Утром они проснулись, оба счастливые и довольные. Умывание, чистка зубов, завтрак из конвертера, установленного на кухне, инструкция к которому была проста и понятна. Пока – искусственная пища, но вскоре, когда поля дадут первый урожай, синтетику заменят настоящие натуральные продукты. Альви улыбалась. В это утро её веселило буквально всё. Сын ещё мирно спал, раскинувшись на матрасе, и супруги спокойно могли посвятить утро себе. Новый, более подробный осмотр дома, планирование на будущее расположения мебели, утвари. Пока всё скромно. Только то, что привезли с собой. Но никто не сомневался, что вскоре всё изменится. Наконец, наследник подал голос… Умывание, причёсывание, одевание, кормление. Парень отличался завидным аппетитом. Но Михаилу уже было пора спешить на службу, за окном нетерпеливо прозвучал сигнал транспортёра, который должен был доставить на базу его и других солдат, обитателей городка… Он торопливо сбежал по ступеням. Легко взлетел в кузов большой машины, плюхнулся с размаху на сиденье и транспортёр двинулся с места…
Началась учёба. Точнее, переобучение. Вначале – новая проверка на профессиональную пригодность. К своему величайшему удивлению Королёв попал во флот. В Космический флот. Впрочем, таких вот назначенцев оказалось большинство среди землян. Затем – распределение по специальностям. Командирский факультет? Неплохо… Радость, вообще-то, немного померкла, когда он увидел то, на чём ему придётся служить – большой, поскольку земляне уже начали привыкать к новым размерам, фрегат огневого подавления. Куча орудийных башен, мощная броня, правда, по сравнению с корветами или крейсерами манёвренность меньше, но вот мощь огня – невообразимая… Плюс личное снаряжение, изучение внутреннего устройства, тактика космического боя, ксенология. Оказывается – важнейший предмет! С утра до вечера и ночи напролёт. Инструктора-россы поблажек не давали. Учили и гоняли на совесть. Приходя домой, Михаил валился без сил, несколько минут отдыхая, только потом у него появлялись силы что-то делать, передвигаться по дому. А тот, между прочим, помаленьку обустраивался, откуда-то что-то появлялось, приобреталось, наконец, выменивалось. Жалованье было большое, на жизнь хватало, ещё и оставалось. Появились первые магазинчики, рестораны, места для отдыха. Земляне обустраивались на новом месте, спеша жить. После ужасов Апокалипсиса расовых войн оказаться в тихом безопасном месте – это было воплощением несбыточной мечты.
Михаил не интересовался политикой. У него было дело, которым он занимался, в которое вкладывал душу и за которое получал деньги. Но спрашивали за получаемую зарплату много. Даже очень много. Впрочем, постепенно парень втянулся, ему даже стало нравиться. А когда курсанты совершили первый учебный вылет, то вернулся домой в полном обалдении, безуспешно пытаясь объяснить жене, какое это непередаваемое и волшебное зрелище – увидеть звёзды в рубке разгоняющегося корабля…
Впрочем, супруга тоже была счастлива. Ей повезло, как немногим: любящий и любимый муж, сын, семья, дом. Достаток. Мир. И свобода. Чего ещё желать женщине, воспитанной в патриархальных традициях шариата? Хотя о вере она уже и не вспоминала. Альви уже привыкла к другой одежде, другим нравам и обычаям, начала находить удовольствие в некоторых обычаях европейцев…
А кое-что ей откровенно нравилось. Впрочем, дни летели за днями, городки росли, население увеличивалось. Появлялись новые семьи, новые дети. Постепенно все национальности перемешивались, образуя новый конгломерат. Как-то раз, когда семья Королёва выехала в столицу, Альви увидела свою сестру, гордо шествующую по улице с высоким мужчиной рука об руку. Оба хорошо одетые, в дорогих нарядах. Вначале молодая женщина не поверила своим глазам, но потом убедилась, что это действительно так…
И это – её сестра, выгнавшая её из семьи за то, что та посмела влюбиться в гяура. Всё менялось. Время текло. Вскоре на базу начали прибывать боевые корабли, которые россы передали землянам. Затем на орбите выросли верфи, где началась сборка уже по своим проектам. Двинулись в разные уголки ещё неисследованного космоса первые разведчики, заработали первые заводы и фабрики. Ещё немного, и мир людей начнёт набирать новую силу, пройдя через очищение огнём…
Человечество рождалось заново. Не всё было легко. Не всё ладилось. Но цивилизация не погибла. Наоборот, возрождалась. Россы быстро подтянули землян на свой уровень. Они преподавали в школах и университетах, помогали учёным, тренировали армию, оснащали её оружием. И самое главное – не вмешивались во внутренние дела землян. Все свои политические проблемы те решали сами. А между тем приближался срок… Через десять лет закончится шестидесятилетний цикл, и смрадные аммиачные недра выбросят на поверхность своих сумрачных миров миллионы и миллионы личинок, которые уже через год станут полностью готовыми к битве солдатами… Россы знали это, и потому спешили изо всех сил, не жалея никаких ресурсов. Земляне были идеальным союзником, могущим переломить ход вечной битвы, в которой пока с трудом удавалось сдерживать паритет. И задача перед ними стояла такая же, как и у колонистов Марса – успеть. Успеть сделать всё, чтобы новые обитатели сектора и этой планеты смогли им помочь, а главное – выжить в предстоящей битве не на жизнь, на смерть. Здесь речь шла об одном – о выживании не расы, а ВИДА. Вида кислорододышащих гуманоидов. Главное – успеть… А на маленькой планете люди работали, учились, тренировались и строили. Да, от них не скрывали, почему россы так им помогают. Люди знали, что предстоит война. Но ЧТО именно им нужно будет совершить, они не могли себе даже представить…

Часть вторая
Во славу Империи!

Глава 24

Ярцев заканчивал бриться, стоя перед большим, в его рост величиной, зеркалом. Смыл остатки пены, набрал в ладони воды и вновь протёр лицо. Аккуратно промокнул полотенцем. С улицы уже доносились звуки просыпающейся столицы: шум спешащих людей, негромкий гул моторов немногочисленных грузовиков, доставленных с Земли. Первые дни в новом мире. Множество мелких и крупных открытий. В большом и малом. И неимоверное количество работы, свалившейся на их плечи, плечи первого правительства нового мира. Спасибо глокхам и россам! Человечество будет всегда обязано им. Первым – за то, что откликнулись и спасли их, вывезли изнемогающую от внутренних распрей колонию, испытывающую острейшую нехватку всего, на новую Родину, дало ещё один шанс. Вторым – за то, что помогли разобраться с техникой Убежища, что не бросили людей в тяжелейший для человечества момент существования. Наша цивилизация всегда будет помнить тех, кому обязана своим существованием…
Высокопарно звучит, но это действительно так. Всё же Андрею повезло, что он занимает пост советника по науке. Первая партия учёных уже отправилась на переучивание к россам. Начато строительство новых научных институтов, лабораторий, полигонов. Этому отдан первоочередной приоритет. Нелегко было убедить Сенат, что для начала требуется преодолеть технологическое отставание от других рас. Кое-кто требовал сначала обеспечить людей всем необходимым. Дотянуть удовлетворение их потребностей до того, который существовал на старой Земле. То есть превратить Терру в тот же захламленный миллионами тонн отходов мир с разграбленными хищнически ресурсами.
Потребности? Хаос доказал, что людям не так уж и нужны роскошные жилища, десятки сортов разных разносолов, тысячи видов спиртного и миллионы фасонов одежды. Всё это – простое разбазаривание того, что мать-природа создала для них. На деле – накормить желудок не так сложно. Прикрыть тело можно и немногим. А защиту от дождя и холода даст обычный простой дом без всяких излишеств. Нет, когда позволит время и ресурсы, бесспорно, всё появится. Даже нет ни малейших сомнений. Но сейчас, когда все вывалились сюда, когда только всё начинается, когда нет ещё практически ничего, ни заводов, ни фабрик, ни настоящей армии, дел невпроворот. И начинать нужно с того, что даст землянам СТАТУС. Положение в Галактике. Да, мы знаем, что миры вокруг нас обитаемы. С двумя расами мы уже общались напрямую. Наши спасители, глокхи, и наши менторы-учителя – россы. Первые – галактические торговцы. Я больше чем уверен, что наступит момент, когда они потребуют свою плату за наше спасение. Хотя… Может и нет. Что для торгаша самое главное? Рынки сбыта. И, скорее всего, для них спасение цивилизации людей и является простым расширением оборотов. А россы? Те – солдаты. Неистовая в своей ярости раса воинов, поэтов, аристократов. Смешно сказать, но в древнее время у нас существовало нечто подобное. Тот тип самураев в древней Японии. Меч, сакэ, стихи, кодекс чести, умение видеть прекрасное в простом. Сколько аналогий с культурой и строем Росса… У меня даже складывается ощущение того, что эти два таких разных вида нашли бы друг у друга чему поучиться и что перенять…
…Продолжая размышлять, Андрей спустился вниз. Лана, прекрасная смуглая женщина, ему до сих пор так и не верилось до конца, что это его супруга, уже накрыла на стол. Нелегко было преодолеть её пристрастие к острым и пряным блюдам родной индийской кухни, вот и сейчас между привычных европейских блюд красовалось что-то оранжевое от шафрана, рассыпчатое, пахнущее экзотикой…
Он подошёл к ней, стоящей у конвертера, ласково обнял за пополневшую талию, прижал к себе. Супруга послушно подалась, потёрлась щекой о его лицо. У неё была удивительно нежная бархатистая кожа, чуть даже пушистая на ощупь, не такая, отдающая холодным глянцем, как у европейских кинозвёзд. Впрочем, как Андрей мог убедиться, этот ледяной, неживой блеск придавал специальный лак. Вот ещё одна статья экономии тех имеющихся у них скудных ресурсов – отказ от ненужных излишеств…
– Как спалось, милый?
– Отлично, дорогая! Ты молодец, что никого не подпустила ко мне, и я отлично отдохнул.
– Ну…
Капризно протянула она, чуть надув пухлые губы:
– У нас не так часто бывают совмещённые выходные…
И это было абсолютной правдой: кроме исполнения своих обязанностей в Сенате советник по науке ещё вёл два научных проекта. А Лана, быстро ставшая ведущим инженером, сейчас работала над проектом первого боевого, к сожалению, корабля, спеша успеть закончить его до рождения их первенца. Именно то, что Ярцев, рискуя собственной жизнью, спас её тогда во время песчаной бури, что он пришёл, невзирая на смертельную опасность для себя, и, можно сказать, вырвал из лап смерти, убедило девушку в искренности его слов любви и верности, и опоры, как мужа. После того случая, когда они просидели в пещере почти трое суток, дожидаясь окончания невиданной доселе бури, бывшая кинозвезда смогла понять то, что русский учёный смотрит на неё не просто как на известную популярную красотку. А то, что он действительно влюблён в неё… И по возвращении в Убежище она сама пришла к нему в постель…
Вздохнув, молодая женщина шутливо ударила его по рукам, скользнувшим под одежду, и произнесла:
– Садись за стол, а то если будешь продолжать, всё заледенеет. Зря я что ли стояла у конвертера почти два часа?
Андрей ласково коснулся щеки губами и последовал указанию жены…
Завтрак был вкусен. Благодаря своим навыкам Лана умудрялась выжимать из кухонного аппарата невероятные блюда. Всё-таки – инженер, что и сказать… Насытившись, Ярцев помог убраться, а потом удобно расположился в кресле напротив супруги.
– Что будем делать?
– Только не работать! Хоть один день проведём вместе! Давай лучше куда-нибудь сходим? А лучше – съездим…
Мужчина лукаво взглянул на неё – ходить молодой женщине действительно уже было тяжело, как-никак восьмой месяц беременности… А она продолжала:
– У меня ещё на той неделе концерт в Большом Зале.
Андрей оживился – ему очень нравилось, как его супруга поёт. И то сказать – голос у неё был просто невероятный, феерический. Сам Штейнглиц, случайно услышав, как Лана за работой что-то напевала, сказал, что запрещать подобный вокал – преступление перед человечеством. Не зря девушку прозвали Серебряным Голосом Империи…
– Это здорово! Надеюсь, мне достанется место в зале?
– Для тебя – даже ложа…
– А тебе не будет тяжело выступать в твоём положении?
В ответ последовала смущённая, но такая радостная улыбка…
Зал был полон. Большой столичный концертный зал. Почти двадцать тысяч человек обоих полов, мужчины, женщины, дети. На сцене шло захватывающее представление – вопреки пессимистическим ожиданиям, новым колонистам удалось сохранить человеческую душу в лучшем смысле этого слова. Люди по-прежнему тянулись к прекрасному: писали картины, слушали музыку, танцевали, читали стихи… Вот и сейчас двадцать тысяч двести сорок человек, затаив дыхание, слушали серебряный голос планеты – выступала Вилия Артус. Настоящее её имя почти никто не знал, может, если только устроители концерта, но её голос заставлял забыть обо всём. Необычного тембра, с металлическим оттенком в высоких нотах, словно пел не человек, робот. Таким же был оркестр, исполняющий мелодию с чётким ритмом, насыщенным электронными эффектами на грани восприятия человеческим ухом. Большинство людей, собравшихся в зале, были в мундирах. В основном – синих, Военно-космических сил; попадались зелёные – Планетарно-десантные части. И абсолютной редкостью был чёрный – мундир Службы Безопасности. На всех собравшихся приходилось всего четыре таких, украшенных крылатым черепом и щитком с цифрой, пронзённой молнией. Два лейтенанта, флаг-майор и полный полковник. С последним была супруга, стройная женщина в роскошном вечернем платье… Но сейчас в этом зале все были равны, и все покорены волшебным голосом певицы… Он то взвивался к куполу гигантского зала, то наоборот, ниспадал до самой земли, заставлял забыть о горестях, о разлуке, о печали и несчастье, он был воистину волшебным. А то, что певица выступала всегда в маске, придавало ей ещё больше таинственности. Ведь каждая, случайно встреченная на улице женщина или девушка могла оказаться волшебницей вокала, как её нарекла одна уважаемая газета… Ритм чёткий, дробный. Словно перестук колёс поезда на стыках. Басы, переходящие в инфразвук. Дробь бубна. Звук славянских свирелей и шотландской волынки. И тут же откровенный электронный звук синтезатора. Всё плохое оставалось в прошлом, всё хорошее хотело жить будущим, зал был просто околдован. И когда её голос неожиданно, на фоне уже затухающей мелодии взмыл в третью октаву с самого низа регистра, все замерли, боясь, что сейчас он дрогнет, даст фальшивую ноту, и когда вновь в тон вступили инструменты, поддержавшие вокал, облегчённо вздохнули. А некоторые даже смахнули со лба внезапно выступивший пот… Наступил антракт. Люди, почтительно внимавшие певице и дождавшиеся, пока она покинет сцену, потянулись к выходу. Кто – покурить, кто – освежиться прохладительным напитком в кафе, а кто – просто подышать и чуть расслабиться, поскольку серебряный голос держал в напряжении постоянно…
– Господин полковник! Мадам!
Подошедший к чёрному мундиру первый лейтенант почтительно отдал честь старшему по званию и протянул ему пакет. Тот недовольно вскрыл пластик конверта и пробежал глазами лист, мгновенно его лицо изменилось, и он вопросительно взглянул на молодого лейтенанта. Тот утвердительно прикрыл веки.
– Вы свободны.
Офицер развернулся и исчез в толпе, а полковник чуть склонился к супруге:
– Извини, дорогая, срочный вызов.
Та печально вздохнула:
– Тебя ждать домой?
Он немного склонил голову вбок, и та взъерошила ему короткую стрижку левой рукой:
– Иди уж. Твой лейтенантик сейчас шею свернёт, из-за колонны выглядывая.
Офицер кивнул, затем вскинул над головой сложенную в хитром жесте руку, тут же убрал, надел форменную фуражку с высокой тульей, и сопровождаемый неизвестно откуда появившейся троицей в мундирах одной службы, застучал каблуками по лестнице…
– Тревога, господин полковник?
– Ситуация «Альфа».
Мгновенно все лица потеряли прежнюю невозмутимость, на них проступило напряжение.
– Транспорт подан. По коням, господа. По коням.
– А… зал?
Подал кто-то реплику.
– Пусть они дослушают. В конце концов, ради такого – не грех объявить о войне на час позже. Патруль в третьем секторе полностью уничтожен. Россы перехватили сигнал бедствия.
– Леггах?
– Нет. Они завязли у Рратри. Там Второй флот Аары-ийр-Лийна. Им придётся повозиться, прежде чем они смогут выйти в нашу зону ответственности.
– Кто же тогда?
– Я думаю – фарги.
– Эти обратно вывернутые?
– Больше некому…
Всё это – под свист ветра за окном мощного глайдера, пилотируемого на грани риска совсем молодым, не старше семнадцати, первым лейтенантом…

Глава 25

Первый фельдмаршал войск Терры Верховцев застыл у огромного голографического изображения обитаемого сектора. Зелёная часть – россы. Синяя, совсем крохотная точка – люди. Оранжевый сектор – Корвар. Ещё одна ментально близкая раса, как и Орти. И шесть, горящих жёлтым – Айоранские Миры. Известные пока только по сообщённым координатам, сами люди туда ещё не добрались. И колоссальный, занимающий чуть ли треть Галактики алый сектор негуманоидов. Оттуда появлялись враги, приходила чума, истребляющая на своём пути всё живое. Человечество знало об угрозе, и лихорадочно готовилось к войне: строились заводы, верфи, зависали в вакууме охранные ретрансляторы. С каждым днём росла и армия. Первые эскадры пробороздили пустоту космоса, пролегли маршруты патрулирования, осваивались личным составом суда. А вскоре заработали и первые военные учебные заведения. Люди отказались от многого, очень многого, оставив на Земле практически всё. Но они сменили не только имущество, но и некоторые взгляды на жизнь. Когда начались более плотные контакты с Россом, пришлось пересмотреть многие устои не только науки, но и быта. Так, в школу теперь пошли пятилетние дети. Возрастом совершеннолетия признали шестнадцать. Да много чего ещё. И новая политика и общественные отношения принесли быстрые плоды. Пусть четверть населения носила мундиры вооружённых сил, но это не мешало расти и развиваться обществу. Колоссальный всплеск рождаемости к концу первого года колонизации Терры, так назвали новый мир земляне, предвидя расширение своих владений в будущем, говорил сам за себя. Пусть поначалу среди людей было больше женщин, постепенно положение выравнивалось. Да и оставшаяся без спутников жизни слабая половина как-то удивительно быстро вдруг обзавелась детьми. К концу десятилетия на новой родине проживало не двести двадцать миллионов человек, а почти триста. И население увеличивалось очень быстро. Учёные прогнозировали, что ещё через десять лет численность людей достигнет миллиарда…
…– Итак?
– Не фарги. И не леггах.
– А кто же?
– Какая-то новая раса.
– Что-нибудь известно?
– Только одно – они дышат не кислородом.
– Это и так ясно, Бородин.
Сидящий за столом человек обиженно засопел, потом снова открыл рот:
– Пришла телеметрия с флагмана.
– А чего же ты молчал?!
– Так только поступила. Вы в кабинет входили, когда сигнал пришёл.
– Выводи на экран!..
…Гигантский даже по звёздным масштабам ромбообразный корабль, опоясанный вращающимся светящимся кольцом. Попытка выйти на связь командира патруля, и мгновенное открытие огня чудовищем, выпустившим из казавшихся гладкими монолитами бортов иглообразные стержни, испустившие снопы пламени, в котором моментально исчез флагманский эсминец…
На некоторое время воцарилась гнетущая тишина, затем её прервал голос старшего по званию:
– Ваши соображения, господа?
– Энергетическое оружие. Но накачка – колоссальная. Если нам удастся захватить такую игрушку, наши яйцеголовые профессора будут просто в восторге. И это сулит прорыв в области физики твёрдого поля.
– Понятно. А КАК захватить? Не стоит спешить, господа. Посмотрим, что скажет ФЛОТ. За ним – первое слово. И вот ещё, господа, вы не обратили внимание на вот это мерцание, возникшее после залпа?
Послушный компьютер увеличил изображение вращающегося колеса на выпуклой части.
– Обратите внимание – перед выстрелом сила свечения увеличилась. Но она не спала и после открытия огня. А потом вдруг всё пришло в норму.
– Энергетическая установка?
– Вероятно. Но может, и устройство связи. Чёрт его знает, до чего могли додуматься, и какие принципы могли использовать эти… хлоро-аммиачные…
…Они вынырнули словно из пустоты: два фрегата и ударный крейсер. Ощетинившись фузионными зонтиками Ф-пушек, раскрыв ракетные клюзы установок. Через мгновение появился ещё один корабль. Немного меньше по размеру, чем охранение, сопровождающее его, не веретенообразный, а плоский, с торчащими отовсюду сенсорами и антеннами приёмников – разведывательный корвет класса «Странник». Приплюснутый, будто земная камбала, почти в двадцать километров длиной, до отказа набитый самой чуткой и быстродействующей аппаратурой. Во флоте смеялись, что эта штука, будучи на внешней орбите, способна услышать бульканье унитаза в бункере командующего. Вот и сейчас, едва только корабли вышли из сверхсветового режима, как весь корпус разведчика заструился маревом высоких энергий – его машины начали свою работу. Корвет должен был по остаточному излучению попытаться определить принципы работы техники агрессивных чужаков, используемый тип оружия, и, по возможности, курс. Откуда прибыл и куда направляется корабль…
Командир крейсера нервничал. Вентиляция едва успевала отсасывать клубы табачного дыма в рубке. Экипажу тоже начало передаваться возбуждение командира. Покрасневшие от напряжения глаза всматривались в экраны локаторов дальнего и ближнего обнаружения, механики и мотористы суетились у двигателей и в трюмных ямах. Артиллеристы уже с трудом удерживали напряжённые пальцы от того, чтобы шарахнуть полным залпом. Только куда? В пустоту?
Старпом плеснул в пластиковый стаканчик немного виски, свернув запечатанную сургучом головку.
– Кэп, дёрни для успокоения.
– Ну его к чёрту, Гриша. Быстрей бы сделать дело и уносить ноги. Никогда мне ещё не было так не по себе. Что-то тут нечисто.
Майор пожал плечами и молча отправил содержимое стакана в горло. Шумно выдохнул, бросил в рот кусочек сыра из бортового пайка.
– Не вибрируй, Вилли. Видишь, уже команда психует.
Командир словно очнулся – быстрое движение зрачков из стороны в сторону, и верно: движения операторов, раньше спокойные и размеренные, сменились хаотичным рваным дёрганьем. Подполковник взглянул на свои руки – пальцы вдруг заходили ходуном и он, неожиданно для себя, вдруг завопил:
– Самый полный, штурман – двадцать вправо, немедля! Ну!
Движки почти мгновенно выплюнули дозу энергии, крейсер шарахнулся в сторону, и вдруг в том месте, где он только что был, возник из ниоткуда столб пламени.
– Успели заметить, откуда?! Просчитать вектор и огонь из всего, что может стрелять! Огонь!!!
Ещё через миг судно вздыбилось от терраватт исторгнутой им энергии. Озарились мгновенными вспышками тупорылые зонтики пушек, засвистел испаряемый ими хладагент в огромных холодильниках. С направляющих сорвались ракеты, чтобы исчезнуть в вечной тьме космоса… Но вот вдруг там, куда направили снаряды и боеголовки умные машины, возникло свечение, вначале слабое, потом всё сильнее и сильнее, а затем полыхнуло… Автоматика не подвела. Практически мгновенно рассчитав вектор, откуда была произведена атака, они засекли точку нападения и нацелили всё оружие туда. Сработали поляризаторы, защищая глаза людей от излучения, а когда всё пришло вновь в норму, в пустоте уже рассеивалось огромное газовое облако…
Командир внезапно успокоился.
– Вроде всё, ребята… Гриша, дай мне выпить, а? У тебя осталось?
В фильтрах ещё выл очищаемый воздух, фризеры остужали низкотемпературную жидкость кожухов Ф-пушек, а экипаж приходил в себя после внезапной атаки и ответного огня, когда подполковник Вилли Детеринг махнул полный стакан спиртного и обратился к стоящему с открытым ртом старшему помощнику:
– Я пошёл спать, ты уж покомандуй тут, Гриша…
…– И что, никто ничего не заметил?
– Абсолютно, господин полковник. Ни люди, ни аппаратура, ни «Конкорд».
– Ладно мы, обычные флотские раздолбаи. Но корвет разведки… Они же способны с орбиты внешней планеты сосчитать все волоски на заднице у крысы! Почему же они прощёлкали?! И как Детеринг их унюхал? Кто он вообще такой?
– Подполковник Детеринг Вилли. Сорок два года. Кадровый военный. По происхождению, как видно, немец. Но жил в Австралии. Вступил в ВКС почти сразу после переселения во время первого набора. Обучался и проходил стажировку на Россе. По возвращении с самыми хвалебными отзывами от учителей получил под командование ударный крейсер «Сигма». На всех учениях получал неизменно самые высшие оценки. Отличный экипаж, ни одного ЧП за всё время службы. Да, вот ещё… Однажды отказался принять на борт направленного к нему лейтенанта-инженера, мотивируя тем, что последний якобы испортит всё дело. Впоследствии этот лейтенант был отдан под трибунал за растрату казённого имущества. И ещё… Росс неоднократно просил прислать этого Детеринга к ним на дополнительное обучение, но командование отклоняло их просьбы, мотивируя острой нехваткой командного состава.
– Интересно. Значит, простой подпол оказался лучше всех этих хвалёных сенсоров и датчиков? А что его медицинская карта? Есть что-нибудь странное, отклонения от нормы?
– Абсолютно ничего, господин полковник.
– Всё страньше и страньше… Отзовите мне «Сигму» под любым предлогом. Я хочу видеть этого офицера… И желательно побыстрее.
– Они сейчас на дежурстве, но через неделю оно заканчивается, и как только корабль прибудет на Базу, предписание будет у него на столе.
– Отлично, Боб. Далеко пойдёшь…
…Аксель Штейнглиц, первый председатель Сената, внимательно изучал распечатки, полученные от Службы Безопасности. Не успели переселиться, всего десять лет мирной жизни, направленной на то, чтобы хотя бы в первом приближении дать людям кров и пищу, немного удовлетворить сенсорный голод, и вот опять… Война. Тем более страшная и жуткая. Что вестись она будет не с известным злом, когда заранее ожидаешь чего-то известного от знакомого противника, а с нелюдью. С чужими формами жизни, обладающей не поддающейся никакому объяснению логикой. Снова смерть, кровь, разрушения. Потери. Невосполнимые и горькие. Тем более бессмысленные, что погибнут те, кто чудом вырвался с их старого мира, прошёл через огонь самой страшной бойни, что знала белая раса со времён своего появления на свет. И к тому же сейчас, когда всё только начинается, только запущены в действие подаренные россами фабрики и промышленные комплексы. Когда учёные смогли начать изобретать что-то своё, а не тупо копировать чужие технологии… Что делать? Извечный вопрос вновь вставал на горизонте человеческой расы. Морщинистая рука, Штейнглицу на прошлой неделе исполнилось восемьдесят семь лет, потянулась к визифону. Он быстро набрал короткий номер, связываясь с маршалом Верховцевым, Верховным Главнокомандующим. К его радости, тот был на месте. Да и где быть командиру человеческих вооружённых сил? Несмотря на усталость, сквозившую в каждом движении офицера на голоэкране, внешне тот выглядел подтянутым и бодрым.
– Маршал? Рад вас видеть.
– Взаимно, господин Глава Сената. Я вижу, что вы получили моё донесение?
– И внимательно изучил. Что вы скажете по этому поводу?
– Война, господин Глава.
– Не втолковывайте мне прописные истины, господин Верховцев. ЧТО вы думаете?
– Мы связались с россами по своей линии. Там, конечно, встревожены. Это с одной стороны. Но с другой, как ни страшно это звучит – даже рады.
– Рады?!
Профессор ничего не понимал. А Верховцев как ни в чём не бывало продолжил:
– Они считают, что война с таким слабым противником поможет нам, людям, правильно сорганизоваться и выбрать свой истинный путь развития.
– То есть… Россы не сомневаются в нашей победе?
– Ничуть.
Маршал слегка усмехнулся.
– Не знаю, что эти ночные хищники о нас думают, но они УВЕРЕНЫ в нашей победе. Эти кошки заразили своей верой даже меня, чёрт побери!
…Акселя немного отпустило:
– Значит, вы тоже не сомневаетесь в том, что мы выиграем эту войну?
– Абсолютно, господин Глава.
– Потери ожидаются большие?
– Не могу сказать. Мы пока в самом начале Пути…

Глава 26

Михаил с гордостью смотрел на сына, стоявшего правофланговым в первой шеренге. Серый кадетский мундир с высоким воротником шёл ему изумительно. Впрочем, для любого родителя его ребёнок всегда самый лучший, самый красивый. Но в Олеге удивительным образом смешались чеканная восточная красота его матери, обусловленная веками генетического отбора, когда выживали только самые красивые из женщин. И сила и уверенность его отца, прошедшего через горнило расовых войн ещё на старой Земле. Двенадцать лет, ещё четыре года, и парень получит первый крест в погоны, станет офицером. Альви, конечно, была против того, чтобы отдавать сына в военное училище. Ему же всего пять лет, твердила она. Да и то, Королёв и сам не раз чесал в затылке, когда пролистывал новый Устав подготовки. Действительно, начинать военное обучение в пятилетнем возрасте?! А имеют ли они с женой право выбирать ребёнку судьбу? Может, подождать, а уже потом, когда парень станет совершеннолетним, он сам решит, быть ему военным или остаться гражданским? В армию-то его возьмут в любом возрасте, вот только никогда ему не подняться в звании выше старшины…
Но методики готовили далеко неглупые люди. И ещё – им помогали россы со своей невообразимой медицинской техникой. Именно они доказали, что терра хомо, человек земной, имеет невообразимые адаптивные способности. И тренировки нужно начинать как можно раньше. Иначе потом будет поздно. Организм станет воспринимать физические нагрузки уже не адаптируясь к ним, а пойдёт на износ. Но чтобы никому не было обидно, или случайно не взять на службу человека, не имеющего никаких способностей и возможностей к такому обучению, те же россы предоставили специальную методику проверки. Благодаря науке офицером мог стать только человек, которому, как говорится, на роду было написано стать военным. Жаль только, что отсев был колоссальный, один из тысячи проходил тесты и признавался годным к обучению. Так что, им с Альви повезло, можно сказать… И вот отец стоит на плацу училища среди почётных гостей, а перед собравшимися в чётком строю застыли квадраты курсантских рот. И его сын, его первенец, правофланговый! Отличник, будущая защита человечества!..
Прогремела над плацем последняя команда, и вдруг строй рассыпался, а вместо серьёзных не по годам кадетов возникла толпа двенадцатилетних мальчишек…
– Жена, принимай мужчин!
В свои тридцать два Альви выглядела на двадцать. Такая же стройная, такая же красивая. Михаил невольно залюбовался ей, как делал это каждый день на протяжении двенадцати лет супружеской жизни. Да и то сказать, если брак счастливый, то годы не так сказываются на партнёрах, и наоборот… Супруга выбежала в гостиную с кухни, на которой хлопотала, готовя к приезду сына что-то очень вкусненькое.
– Олежек, мальчик мой!
Воскликнула она и прижала сына к груди. Ещё бы – целый год не виделись… Вытерла рукой слёзы в глазах, а парень, уже чувствуя ответственность, как мужчина, неловко бормотал: «Ну что ты, мама, не надо. Не плачь. Я же дома…»
Потом был праздничный обед, над которым так трудилась Альви. В Управлении ради такого случая Михаилу дали выходной, вещь практически неслыханная в последние дни. Над человечеством сгущались тучи, с каждым днём отсчитывая часы до начала Войны. Первой войны с негуманоидами. Причём неизвестными до этого дня. После того как патруль прижучил лазутчика, Флот только и занимался тем, что раскидывал по всем векторам масс-детекторы, поскольку ничем другим чужаков засечь было нельзя. Самое плохое, что ни тип движителя, ни возможности их оружия, ни принципы связи люди не знали. Впрочем, россы тоже ничем не могли помочь, поскольку не сталкивались ни с чем подобным. А глокхи… Глокхи держали свой вечный нейтралитет, предпочитая уходить от ответов. Оставалось только надеяться на силу оружия, выучку экипажей и отчаянность расы. Но это ещё только будет, а пока семья Королёвых сидела за праздничным столом и радовалась каникулам сына… Звякнул звонок.
– Папа, я открою?
– Не стоит, сынок. Я сам. Ты кушай давай, мама старалась.
– Уже не могу… Не лезет.
Уныло пожаловался сын, распуская ремень брюк, но через мгновение слетел со стула, вытягиваясь по стойке смирно. В комнату вошёл флаг-майор СБ вместе с маленькой девочкой, по виду чуть младше Олега.
– Добрый вечер, молодой человек! Здравствуй, Алёнушка! Ну как, принимаете к столу гостей?
Девочка присела в книксене, здороваясь, Альви тоже заулыбалась – сослуживца мужа Семёна Горовца она знала давно и хорошо. А дочка частенько оставалась с ней, когда её отца посылали куда-либо в командировку по служебным делам. Осенью флаг-майор овдовел, его жена умерла от лучевой болезни, полученной ещё на Земле. Даже инопланетная медицина не смогла ничего сделать, и практически половину зимы маленькая Иоланта, или Ёлка, как её звали другие дети в школе, прожила с Королёвыми. Глядя на девочку, Альви не раз тайком вздыхала, мечтая ещё о детях, но почему-то не получалось. Нужно бы слетать в столицу, провериться, но всё некогда… Для Олега же явление Иоланты Горовец было неожиданным, поскольку они появились в городке уже тогда, когда он поступил в училище. Ну а во время каникул ему было не до девчонок, поездки по разным местам планеты, курорты – словом, он и дома-то практически не сидел и почти никого из соседей не знал…
Отзвучал тост, тоненько прозвенел хрусталь бокалов, и Михаил тихо шепнул:
– Что случилось?
Семён, прожевав порцию салатных листьев, буркнул:
– Ничего не случилось. Совсем ничего. Просто решил вот детишек познакомить. А то дружить – дружим, а детей друг у друга и не видели…
Михаил рассмеялся:
– Сёма, ты хитрый еврей!
– Чего это я хитрый еврей?!
– Хитрый-хитрый! Решил загодя дочку за офицера просватать!
Тут уж рассмеялись все, кроме Олега и Иоланты, сидевших красными, словно свекла… Взрослые разговаривали о чём-то своём, шутили, смеялись. Никто не заметил, как мальчик и девочка тихонько исчезли из-за стола…
– А ты действительно кадет?
– Да.
– Честное слово?
– Честное офицерское!
– Ну ты же ещё не офицер…
– Уже. Я на пятом курсе. Имею общевойсковое звание первый лейтенант.
– Ого! А у тебя оружие есть?
– Есть.
– Покажи?
– Оно, вообще-то, в сейфе лежит… Зато у нас в гараже есть росский скутер! Хочешь прокачу?
– Честно?!
Глаза у девочки стали прямо-таки круглые, почти как у корварца, и Олег растаял:
– Честно. Пошли…
Дверь гаража бесшумно поднялась на хорошо смазанных петлях, удерживаемая гидропружиной, и Иоланта ахнула – прямо перед ней на полу лежал жёлто-чёрный аппарат. Вытянутый нос на штанге, напоминающее мотоциклетное – сиденье из губчатой резины на полукруглом корпусе. Несколько больших клавиш. Олег привычно закинул ногу и уселся поудобней, ухватился за руль, затем, удивлённый, что девочка ещё стоит, повернулся к ней:
– Ну что же ты, садись.
– А твой папа ругаться не будет? – опасливо поинтересовалась она.
– Не будет. Он тоже офицер, поймёт…
Почему-то поёжившись, Иоланта всё-таки решилась. Поддёрнула чуть юбку, показав исцарапанные коленки, и уселась сзади, обхватив парнишку руками. Тот надавил большую алую кнопку. Двигатель чуть слышно чихнул, и скутер приподнялся над землёй. Ёлка ахнула, а Олег повернул манетку руля и машина послушно заскользила по воздуху. Он медленно выехал из гаража, затем перебросил реверс и выкрутил рукоятку газа почти до упора. Двигатель заревел, и скутер рванулся вперёд с такой силой, что парнишка едва удержался в седле, но быстро справился, и дальнейший полёт протекал уже спокойнее. Он чуть повернул голову и прокричал прижавшейся к его спине девочке:
– Извини, давно не ездил, чуть растерял навыки…
– Ой, только не гони!
– Не буду…
Неподалёку от городка было озеро, и, недолго думая, Олег направил машину туда, и в этот миг небеса вспыхнули… Отфыркиваясь, он вынырнул на поверхность – рядом никого не было. Тренированное тело сработало само – он выдохнул, нырнул, и через пару метров заметил светлое пятно внизу. Руки сделали несколько гребков, и вот кадет уже вынырнул на поверхность, таща за собой потерявшую сознание от удара об воду девочку. Выволок её на поросший травой берег, перевернул на живот, забросил на колено и сделал несколько надавливаний на спину, потом положил на траву и принялся делать искусственное дыхание. Через несколько мгновений Иоланта закашлялась, а потом её вырвало. Олег вздохнул с облегчением – повезло… И тут до него дошло – он вскочил и осмотрелся: там где был городок – поднимался к небу столб дыма… Орбитальный удар! Но кто?! Сквозь вечерний закат он рассмотрел, как там, высоко, сверкали вспышки… И каждая означала чью-то смерть. Это эскадра охранения вступила в бой с вынырнувшими из пространства чужаками…
Парень осмотрелся – чуть поодаль у кустов плавал на месте скутер. Двигатель работал, но поскольку машиной никто не управлял, аппарат застыл на месте. Он ухватил девочку за руку:
– Бежим! На нас напали!
Надо отдать ей должное – она даже не подумала оспаривать его слова… Через мгновение ветер свистел в их ушах, но не доезжая до городка, Олег резко ушёл вправо. Иоланта забарабанила его по спине:
– В чём дело? Там папа!
Но он молчал, молчал глухо и страшно, только спина вдруг напряглась. Девочка увидела, что он направил машину к военной базе, обернулась – сзади не было городка. Хотя, может, впрочем, и был, только вот не было ни ратуши, ни школы… Остальное спряталось за деревья, только и те стояли опалённые, чёрные, в один миг лишившись и листьев, и коры, и большей части веток. Словно распятые скелеты…
…Странную парочку остановила охрана Базы. Олег направил скутер прямо к КПП, и когда часовой схватил оружие на изготовку, остановил машину, вскинул кверху пустые ладони и, надсаживая горло, закричал:
– Курсант Королёв! Личный номер 22-5-24-17 Р! Со мной гражданский!..
Потом их вели по подземным переходам, Иоланту оставили в санчасти, где бледная как смерть врач долго мучила её анализами и процедурами. Олега увели раньше и в другое место. После всего девочку отвели в палату подземного госпиталя, сделали укол и уложили в постель. В ушах у неё шумело, но Иоланта привыкла оставаться одна и терпеливо ждать папу со службы… Чуть подташнивало. Хорошо, что кроме неё в комнате никого не было, и она, прикрыв глаза, провалилась в сон. Чуткий и кошмарный сон. Время от времени стены чуть вздрагивали, слегка звенели стёкла, и тогда девочка стонала во сне или начинала метаться по кровати…
Ёлка проснулась от щелчка дверного замка и открыла глаза – перед ней появился Олег. Он был чужим. Каким-то отстранённым. Через мгновение Иоланта сообразила – он же в форме! Действительно, на Королёве-младшем была полевая форма офицера с погонами. Это могло выглядеть комично на подростке её же лет, но только не на Олеге.
– Ты… чего?
– Война. Меня направляют в часть.
– А как же папа?
Он вдруг отвернулся, но она успела заметить покрасневшие глаза.
– Его нет. И мамы нет. Всё. Мне пора.
Отдал ей честь, затем вдруг наклонился и неумело ткнулся ей в губы своими губами, отстранился, буркнул:
– Ты, это, береги себя. Когда всё кончится – я тебя найду, хорошо?
– Да… Вот, возьми, чтобы помнить…
От неожиданности девочка чуть приоткрыла рот, но успела сунуть ему в руку ленточку, единственное, что при ней было, а парнишка опять отдал ей честь, и твёрдым шагом вышел из палаты… Иоланта свернулась в клубочек.
…Олег ушёл. Он офицер. Жалко, у него папа и мама погибли… Тётя Алёна хорошая. Добрая. И дядя Миша весёлый… Вот придёт папа и заберёт меня домой. А я буду ждать Олега. Он обязательно вернётся. У него будет много наград, он станет взрослым и влюбится в меня… Как романтично! Главное, чтобы папа поскорей пришёл и забрал меня домой. Тогда мне будет легче. И я буду ждать Олежку с войны. Он победит и вернётся героем. У него будет свой корабль, которым он будет командовать…
…Бедная девочка не знала, что вместе с Королёвыми погиб и её отец. Как и многие другие жители военного городка, уничтоженного прорвавшейся по обходному пути эскадре чужих. Впрочем, сгорел, расстрелянный с орбиты не только их город, но и множество других. Такая же участь постигла бы и остальные человеческие поселения, но в это время к Терре подоспела вызванная из ближайшего сектора вторая эскадра, которая почти вся погибнув, но смогла всё же отбросить противника от планеты, дав возможность наземным силам выпустить в бой резервные корабли… Олега направят вначале назад, в училище, где тот выпущенный через год досрочно, как и весь его выпуск, получит два креста на погоны и роту десантников…

Глава 27

Ветер полоскал чёрное полотнище с чёрным же крестом в золотом обрамлении, то распахивая его во всю ширь, то обматывая вокруг флагштока. Олег застыл вместе со всеми своими товарищами в парадном строю. После начала войны, когда он лишился родителей и прибыл на близлежащую военную базу, его сразу отправили обратно на Росс, продолжать образование. Как ему цинично объяснил старый вояка, весь в шрамах и рубцах, дравшийся ещё на Земле, пушечного мяса в Империи хватит. А вот мозги – в дефиците! И если он не хочет получить разряд плазмы по дурости какого-нибудь сынка высокого придурка, пусть быстрее заканчивает свою богадельню и начинает воевать так, как положено! Да… Штрассер был прав. Поначалу человечество несло ужасающие потери. Корабли трескунов прорывались сквозь оборону Терры, словно её и не было как таковой. Да и что они могли противопоставить расе, на порядок превосходящей их технологически? Только благодаря подаркам, а точнее – подачкам россов они ещё держались. По слухам, учёные не спали сутками, пытаясь склеить что-либо такое. Могущее противостоять трескунам. Но… Пока им только удалось наверстать отставание от других рас. И то, далеко не до конца…
Последний год был ужасающе тяжёл. Учебный процесс настолько уплотнили, что занятия шли практически круглосуточно. Шесть часов сна, один выходной в месяц. Об увольнениях можно было забыть. Да и не было желания болтаться по военному городку, когда где-то там, в их секторе шла война, гибли с таким трудом вывезенные с Земли люди. Трескуны вели наступление по всем фронтам. Оставалось только учиться, учиться и ещё раз учиться, как говорил какой-то земной ещё политик. Полевые выходы, в зной, когда казалось, что сейчас в жилах закипит кровь, и в лютый мороз, в который пальцы примерзали даже через перчатки к снарядам пушек и те снимались вместе кожей. В полной выкладке, и в одних шортах. Тактика, стратегия, история, ксенология. Оружие, техника, космогация, лоции. С утра до вечера. Тренировки и опять тренажеры, учебные выезды и стрельбы. И вновь тренажёры…
Курсанты стояли на плацу вместе в последний раз. Сейчас начальник Академии зачитает приказ о присвоении первых офицерских званий, им торжественно вручат погоны и мечи. Потом – в канцелярию. Там предписание, проездные билеты, вещевое довольствие. Уже не курсанта – офицера. Новенькая форма. Только там Олег Королёв узнает, куда он попадёт и кем станет. Конечно, хотелось бы, как отец, в ВКС. Но если он станет десантником – не страшно. Куда пошлют, там и служить станет. Как его учили. Честно, на совесть, и с достоинством…
Есть, понесли! Вдоль строя шагал пожилой легион-генерал, командовавший Академией, вручая застывшим в строю четырнадцати-пятнадцатилетним мальчишкам погоны вторых лейтенантов. Это решение было принято Сенатом после длительного и бурного обсуждения. Кое-кто хотел выпустить пацанов чуть ли не сержантами, но всё-таки разум возобладал – одиннадцать лет учёбы перевесили опасения перестраховщиков… Олег щёлкнул каблуками начищенных до синевы ботинок, получил твёрдый пакет, в котором угадывались вожделенные погоны с крестами, адъютант начальника протянул бывшему курсанту, а теперь – офицеру, парадный меч, который парень принял с поклоном, встав на одно колено, как положено. Слегка, на четверть, обнажил лезвие, поцеловал матово сияющий клинок, вновь убрал его в ножны, затем выпрямился по стойке «смирно», и щёлкнув каблуками, выкрикнул?
– Во славу Империи! Верность и честь!
– Верность и честь, лейтенант!
Генерал и адъютант отдали ему ответное приветствие…
…Церемония закончилась. Парадный мундир убран в вещмешок. Меч – тоже в чехле, крепко прикручен ремнями к мешку. На боку – только кобура с именным «глоком», полученным прошлым летом за отличную тактическую игру, закончившуюся ошеломляющим разгромом противника, за которого играли старшекурсники. Где-то его противники сейчас, интересно? Всех их отправили на фронт сразу же после начала войны, и, по слухам, мало кто ещё остался жив. Курсантскую эскадру, их всех забрали на флот, бросали затыкать дырки в обороне. А поскольку техника была ещё та – то они выполняли поставленные перед ними задачи, но несли ужасающие потери…
…– Отбывающим на Терру – пройти к шестому терминалу.
Олег вскинул голову, услышав долгожданное объявление, затем поднялся с неожиданно удобного кресла и закинул мешок с пожитками за спину. Миновал таможню по «зелёному» коридору, без досмотра, провожаемый уважительными взглядами служителей-россов. На их планете мундир внушал почтение всем. Слишком уж насыщенной войнами была история Росса… И сразу ударило по глазам – на входе в корабль, обычную пассажирскую лайбу, его встречал расхлябанный, на первый взгляд, юнец-одногодок. Олегу, привыкшему почти с пелёнок к дисциплине и опрятному виду, усыпанный жирной перхотью воротник зелёного комбинезона показался чем-то невероятным. Он уже собрался было сделать замечание, но спохватился.
– Вы что-то хотели, юноша?
Голос юнца был под стать его одежде, слащавый до приторности. Парень протянул ему билет. Тот взял, взглянул, коснулся портативного терминала, затем расплылся в дежурной улыбке:
– Третья палуба, каюта 25-бис.
– Спасибо.
– Найдёте, или вызвать провожатого?
– Разберусь…
К его удивлению, каюта была уже занята какой-то матроной лет сорока с двумя детьми, года на три младше самого Олега, девочкой и мальчишкой, избалованным до неприличия. Но проверка показала, что всё верно – кубрик являлся четырёхместным, так что деваться было некуда. Он молча убрал свой мешок в шкафчик, сбросил ботинки в ожидании взлёта, который не замедлил начаться…
По окончании перегрузок парень воспользовался туалетной комнатой и переоделся в обычный повседневный комбинезон по форме «два», затем решил навестить столовую, пока его спутники ещё приходили в себя от перегрузок. Засунув пилотку под погон, как положено, сориентировался по схеме и направился в харчевню. Против ожидания зал был достаточно полон. И, как сразу стало понятно, все эти люди были либо военными, либо опять же армейскими специалистами. Получив свой поднос со стандартным обедом, парень уселся в углу и занялся едой, оказавшейся неожиданно очень вкусной…
В остальном полёт не доставил Олегу никаких хлопот. Даже детишки вели себя подчёркнуто корректно и тихо в его присутствии, а сама мадам не обращала на юношу никакого внимания, целыми днями просиживая за портативной коммуникационной системой. Через четыре дня корабль пришвартовался у орбитального терминала космической станции, откуда пассажиров должны были направить на Терру уже челноками. В отличие от Росса, корабль здесь посадки на поверхность планеты не совершал. Олега и других военных забрал катер с военной базы, и, наконец, в руках молодой второй лейтенант держал предписание в часть, располагавшуюся на другой стороне планеты…
Рейсовый фотолёт, гнусно подвывая двигателями, доставил его через восемь часов полёта в Тристаун, столицу полушария. Оттуда уже до места назначения добираться следовало либо армейским транспортом, либо своим ходом. Выяснив у ближайшего патруля расположение комендатуры, данный вопрос удалось решить к обоюдному согласию и удовольствию сторон. К месту службы молодого офицера привёз толстый интендант второго ранга с погонами сержант-капитана, всю дорогу пугавший его рассказами о злобных трескунах, с которыми он доблестно дрался, обороняя Терру. Олег послушно поддакивал, но пропускал охотничьи байки мимо ушей, занятый размышлениями о своём будущем. У него впервые оказалось так много свободного времени, в Академии просто не существовало такого понятия. Курсанты постоянно были чем-то заняты, особенно после начала войны, и парнишка даже не задумывался, как он будет жить теперь один, без родителей и близких. Впрочем, до выхода на пенсию было почти пятьдесят лет, если, конечно, не спишут по инвалидности…
…Он вывалился наружу, захлопнул дверцу. Транспорт глухо взвыл мотором и умчался дальше, а Олег осмотрелся… Ровная голая степь с чуть голубоватой травой и ряды стандартных армейских пластиковых домиков, обнесённых проволокой. Запечатлев в памяти эту картину, парень забросил за спину вещмешок и двинулся к одиноко стоящему часовому под грибком.
– Стой, кто идёт! Стрелять буду! Вы находитесь в запретной зоне! Гражданским вход воспрещён!
– Разуй глаза, часовой! Не видишь, офицер идёт?!
– Что?!
Солдат не верил своим глазам – совсем пацан, у которого даже усы не пробились, а уже с погонами! Он что, совсем ума лишился?! Сейчас выдерут и отправят домой, откуда сбежал… Но юноша почему-то не выглядел самозванцем. Уж больно привычно на нём сидел армейский мундир и, конечно, меч… ОФИЦЕРСКИЙ МЕЧ. За такое в Империи казнили сразу без суда и следствия, в смысле – подделку либо воровство.
– Пароль!
– Астарта.
– Альгамбра. Проходите, офицер…
Солдат стал в приветственную стойку. Уж пароль-то самозванец знать точно не мог. Значит – действительно офицер. Тем более что по тренировочному лагерю ходили всякие слухи, что скоро им дадут нового командира, закончившего военную Академию на самом Россе… Но что этим командиром окажется безусый юнец…
– Где находится командир?
– Майор Джексон располагается на пятой линии, строение 4С.
– Спасибо, рядовой…
И прошагал, вскинув голову, мимо грибка в указанную сторону…
Эллиот Джексон, бывший офицер британских морских пехотинцев, с недоумением рассматривал стоящего перед ним пятнадцатилетнего мальчишку в форме. Да, его предупредили. Но ТАКОГО старый солдат просто не ожидал. Они что там, в штабах, совсем с ума посходили? Даже детей в армию забривают! Впрочем… Всмотрелся в бумаги вновь и чуть не охнул – пацан-то ДЕВЯТЬ ЛЕТ учился в Академии Гайир-эр-Суйи?! Самом лучшем и знаменитом военном заведении Росса? Так КТО же тогда стоит перед ним, поблёскивая холодными глазами? Почему-то майору стало вдруг зябко, и он передёрнул плечами, возвращая бумаги.
– Сейчас в канцелярию, это соседний дом. Там получите все бумаги и сопровождающий отведёт вас в ваш дом. Оставите вещи – получите положенное по штату снаряжение и оружие на складе. Вопросы?
– Кем я буду командовать?
– Я даю вам третью роту своего батальона. Правда, там большинство новичков, но я думаю, что вы сделаете из них солдат?
– Если это будет возможно – то да.
– А если невозможно? – захотел подначить мальчишку майор.
Но тот в ответ пожал плечами:
– Значит, они умрут…
Джексона даже передёрнуло – настолько спокойно и безразлично юнец-лейтенант произнёс эти страшные слова…

Глава 28

Он прошёлся вдоль выстроенной в шеренгу роты. Своей роты. Разные лица. Спокойные, встревоженные. Совсем юные, безусые, и уже тронутые первыми морщинами. Ветераны и новички. Впрочем, салаг – большинство. Как ни жаль. Олег бы предпочёл, чтобы как раз последней категории военнослужащих было бы больше, чем первых. Но выбирать не приходится. Служить нужно с тем, что дают. Хорошо, что хоть сразу роту, а не взвод… Впрочем, если уж говорить, то он бы и с полком бы спокойно справился, точнее – с легионом, как по новому штату положено…
– Рота, равняйсь! Смирно! Вольно! Оружие – к осмотру!
Залязгали затворы, штатные «нокки» десятой модификации развёрнуты правой стороной к проводящему осмотр, как положено по Уставу. Это хорошо. Значит, что-то эти горе-вояки знают… Он опять прошёл вдоль строя, время от времени бросая:
– Снять нагар… Заменить компенсатор, слишком оплавлен… Испаритель в мастерскую…
Слишком много ему пришлось иметь дело с личным оружием пехотинца, чтобы с первого взгляда не определить состояние оружия. У второго слева в стволе срез настолько оплавлен, что плазма уже тормозится на выходе. Этот, пятнадцатый в первом взводе, или полный кретин, или слишком хитрый. Последнее скорее всего. Уж больно рожа у него этакая… Пройдошистая… Поставил уже расстрелянную до последней стадии испарительную камеру в бластер, думает, что мальчишка не заметит, ха… Мальчишка… У него за плечами почти десять лет учёбы. Причём такой, какая этим штатским, по недоразумению напялившим на себя военную форму, и не снилась. Вы, ребята и девчата, бегали в полном боевом по тридцать километров в песках и джунглях? Да ещё с выключенным климатизатором?
…Он улыбнулся про себя. Ну, начинается веселье… Вышел на середину, заложил руки за спину.
– Оружие… На пле-чо! Смирно! Обращаюсь ко всем присутствующим и прошу запомнить раз и навсегда. Кто хочет жить – пусть запомнит: воюют все. И от каждого из вас зависит жизнь не только ваша, но и тех, кто стоит плечом к плечу рядом с вами. И для того, чтобы вы научились сражаться и выжили, я и поставлен над вами. Вольно! Разойдись!
В этот миг на весь строй раздался чей-то голос:
– Пацан…
– СМИРНО!!! Отставить «разойдись»!
Качнувшийся было строй вновь замер.
– Кто сказал?
Тишина…
– Кто сказал, я спрашиваю?!
Опять полное молчание.
– Значит, трусим? Ну-ну… Командиры взводов – ко мне! Остальным – вольно.
Он смерил всех четырёх сержантов презрительным взглядом.
– Значит, так, господа унтер-офицеры… Сейчас каждый взвод получает в оружейке полный комплект боеприпасов, всё положенное по штату снаряжение и вооружение. Затем – выдвигаемся на стрельбище. Проверим огневую подготовку. Последний взвод бежит кросс двадцать пять километров в полном боевом. Вопросы?
– А как насчёт транспорта? Командир даст?
Олег сделал удивлённое лицо:
– Какой такой транспорт? Вы – планетарно-десантные силы Терры, следовательно, ПЕХОТА! А у пехоты основной транспорт – НОГИ! Всё – на себе. На всё – двадцать минут. Время пошло!
Повернулся, чтобы идти к себе, бросил за спину:
– Да, унтер-офицер Громыхало, скажите тому хитромудрому, чтобы поставил в свой «нокк» РАБОЧИЙ испаритель. Иначе будет швырять по мишеням собственным дерьмом…
…Ровно через двадцать минут на плацу вновь выстроилась рота. В полном боевом снаряжении, в тяжёлых защитных комбинезонах с нагрудниками, наплечниками и бронеботфортах. За спинами каждого громоздился набитый пайком и боеприпасами ранец. Взвод тяжёлого оружия украшали длинные стволы станковых лучемётов. Олег, так же полностью снаряжённый, как и они, вновь прошёлся вдоль строя, отметив пару свежих фонарей под глазами. Один – у слишком умного. Второй – у крупной девицы с громадной сумкой подносчика боеприпасов. Всё стало ясно…
– Рота, напра-во! БЕГОМ – марш!
И рванул первым…
…Десять километров до стрельбища преодолели с потерями. Причём – значительными… Непривычные к весу полного защитного комплекта, да ещё и таща на себе почти сорок килограммов всякой всячины, солдаты начали валиться на землю уже на первых сотнях метрах дистанции. Но Олег заставил всех упавших тащить на себе. Словом, на полигон приползли чуть ли не на карачках, но в полном составе. Десант своих не бросает! Практически свеженькими оставались только он, взводные унтера да ещё те два ветерана. И всё. Остальные в данный момент валялись без сил на земле, втягивая со свистом измученными лёгкими воздух. Осмотревшись, второй лейтенант рявкнул:
– Десять минут прошло! Разобраться по взводам, приступить к выполнению упражнения! Командирам взводов довести до личного состава условия!..
…Это был ужас… Самый настоящий. Практически все выстрелы ушли за «молоком», оставив красоваться на поле нетронутые мишени. Хорошо хоть раненых не было, а то перестреляли бы друг друга… Когда стрельба закончилась, Олег выстроил своё подразделение, прошёлся вдоль строя, смерив солдат презрительным взглядом, затем хмыкнув:
– Пацан, говорите? Ню-ню…
Практически не целясь, с рук, превратил мишенное поле в гору щепок. Затем, проверив оружие и вставив новый магазин на место, поставил свой «нокк» на предохранитель, и, обернувшись к строю, громко объявил:
– До лагеря – десять километров. У вас – сорок минут. Жду вас на плацу в шестнадцать десять. Бегом – марш!
И унёсся в степь бодрой рысцой…
…– Сука, пацан! Убью!
– Кретин!
Примерно такие отзывы неслись из плетущейся измученной рысцой колонны, подгоняемой унтер-офицерами.
– Сама виновата! Какого хрена тебя за язык тянули?! Видела, как он носится? На нём столько же, сколько на нас, а он и не замечает!..
…Олег уже успел принять душ, переодеться, когда на горизонте показалось облачко пыли, отмечающее путь его роты… Серые лица, мундиры и доспехи. Блестящие борозды от струй пота. Грязные потёки.
– Рота, стой! Раз-два… Сдать оружие и снаряжение. Вечером, вместо личного времени – чистка и проверка имущества. Сейчас – десять минут на отдых, и в столовую…
…Так прошёл первый день его командирства. Как ни странно, но именно он заставил перестать его подчинённых считать его мальчишкой. То, что парнишка, с виду не больно-то и здоровый, остался свеж и даже как будто не заметил тяжести снаряжения, и ещё искусство стрельбы показало, что с ним стоит считаться. Ну а когда он как-то лениво, словно нехотя, уложил на маты в спортзале самого сильного в роте здоровяка, только добавило ему уважения. Да и потом второй лейтенант ежедневно доказывал, что не зря получил свои погоны и меч в пятнадцать неполных лет… на тактических батальонных учениях рота Олега Королёва в пух и прах разнесла всех соперников, не имея при этом условных потерь. Не зря он внушал стоящим перед ним солдатам, что их задача – чётко выполнить поставленный перед ними приказ. И никакой самодеятельности. Это помогло. И в то же время второй лейтенант всячески поощрял инициативу… А время летело. День за днём, неделя за неделей, складываясь в месяцы. Тот короткий квартал, отведённый на подготовку. Конечно, этого срока было крайне мало для обучения настоящих солдат в тех категориях, которые внушали Королёву в Академии. Но и за отведённое ему время он успел кое-чему научить своих бойцов. Наконец, там, в Главном штабе решили, что этот батальон уже достаточно подготовлен, и его пора пускать в бой. Первый, самый страшный натиск трескунов уже был отбит. Пусть с неимоверными усилиями, пусть с неисчислимыми потерями в людях и драгоценной технике, но отбит. И теперь, пока шли, как сказали бы лет сто назад, позиционные бои, разведчики людей шныряли по всей Галактике, отслеживая пути следования тараканов, разыскивая их базы, лагеря, центры. И когда на стол маршала Верховцева легла достаточно полная карта с разведданными, тот решил попробовать нанести первые удары. Штурмовому легиону, в состав которого входил батальон, где служил Олег, была поставлена задача уничтожить перевалочную базу на одной из терраподобных планет, получившую условное название Кассандана…
…Обойдя по большой дуге проблемные сектора, где стычки с противником были постоянными, десантные суда под прикрытием эскадры фрегатов ворвались на сверхсвете в систему. Риск был немыслимый, но они спешили. Спешили, чтобы ошеломлённый враг не успел позвать на помощь, вызвать подкрепление. Чтобы не оставить окопавшимся на планете трескунам ни единого шанса… Небеса раскололись, и на землю пал огонь. Невыносимо слепящий и испепеляющий. Это фузионные зонтики проносящихся над опорными базами в атмосфере кораблей сопровождения гвоздили по зенитным батареям и укреплённым позициям, разнося всё в клочья. А потом в бой пошёл десант…
Пилоты бросали корабли прямо под огонь немногих уцелевших стационаров. С грохотом отстреливались аппарели, и тяжёлые танки-транспортёры срывались с места, высекая траками искры из металла покрытия. Квадратные стволы орудий открывали огонь с ходу, испаряя заграждения и противопехотные заграждения в неистовстве плазмы, хотя и сами несли потери…
– Пятый, Пятый, я – Первый! Споткнулись у высоты один-один-четыре! Прошу помощи!
Истошный крик в эфире заставил поморщиться. Олег взглянул на тактический планшет – всё верно. Так и должно было быть. Вторая рота слишком зарвалась. Обрадованные тем, что флот подавил почти всю оборону, рванули вперёд, не позаботившись о флангах, на которых застряли их соседи. И трескуны, воспользовавшись моментом, по многочисленным подземным переходам, оправившись от первого шока, обошли ряды наступающих людей и ударили им тыл. Идиот! Любимчик Эллиота, одно слово… Он взял микрофон:
– Докладывает Пятый. Зеро, Первый попал в засаду. Просит помощи. Разрешите?
– Пятый, отказываю. Ему на выручку идут Седьмой и Третий. Ваша задача – ждать указаний.
– Если позволите, Зеро… У меня тут пока тихо. Но скоро в точке девять – семь – три тараканы начнут контратаку. Хотелось бы подготовиться…
Он не знал, почему вдруг решил это. В эфире на мгновение воцарилась тишина, словно майор Джексон задумался, потом, видимо, решился:
– Действуй, Пятый. Но будь готов в любой момент сняться в нужное место.
– Слушаюсь, Зеро.
Переключил канал на ротную связь:
– Всем, слушай приказ: ускоренным маршем выдвигаемся в точку девять-семь-три. Занимаем круговую оборону и ждём контратаки. Окопаться, всё тяжёлое вооружение к бою.
Не заботясь, услышал кто или нет, толкнул водителя «ТТ»:
– Двигай.
Мотор взревел, швыряя тяжёлую боевую машину вперёд… Под широкие траки покорно ложились обрывки арматуры, куски пластобетона, какие-то ошмётки, ранее бывшие плотью псевдотараканов. Олег спешил. Он знал, что скоро НАЧНЁТСЯ, и от стойкости его солдат зависит судьба всего батальона…

Глава 29

Они успели. Только-только последний танк успел занять приготовленное ему убежище, как земля вдруг вспухла, и из появившегося провала рекой хлынули белесо-желтоватые панцири…
Олег сориентировался мгновенно, отдав команду:
– Бить по тем, кто наступает, высунув башку!
Как показало время, это решение было правильным, поскольку командиры трескунов шли в атаку, приподняв свои ощущала, чтобы видеть поле боя поверх обычных бойцов и отдавать им команды своим ужасающим треском. Ещё, как уже было установлено после сражения, на жвала им наносилась специальная раскраска, что тоже помогало выявлять и уничтожать тараканьих начальников, отличающихся от обычных безмозглых рядовых своим более развитым мыслительным органом. А пока легионеры открыли огонь…
С ужасающим треском лопнули гранаты, выпущенные из подствольников, накрыв практически закрытую трескунами поверхность почвы ливнем готовых поражающих элементов. Но это не дало того эффекта, который ожидал от залпа Королёв. Иглы, рассчитанные на поражение более мягких человеческих тел просто отскакивали от бронированных хитиновых панцирей, в лучшем случае сшибая мягкие кончики громадных усов да выбивая фасетчатые ощущала. Более удачно показали себя фугасно-зажигательные боеприпасы. Попав под ударную волну, как правило, таракан терял ориентацию и начинал бестолково кружиться на месте, пока не падал замертво, чтобы уже не подняться никогда. Огненные же брызги напалма прожигали толстые плиты хитина насквозь, пробираясь к нежным внутренностям псевдонасекомых. Впрочем, почему псевдо? Насекомые и есть, чем-то напоминающие земных муравьёв по организации и устройству общества. Так же есть солдаты, офицеры, наверняка – матка и рабочие особи… Время, впрочем, покажет, прав он или нет. А пока нечего размышлять – волна шестилапых вот-вот захлестнёт позиции роты, и тогда начнётся резня.
– Всем машинам – огонь! Взвод тяжёлого оружия – огонь!
Залпы квадратных стволов танков-транспортёров были ужасающи по мощи и результативности, прорубив в сплошной шевелящейся стене дымящиеся мясом просеки. Не уступали им по убойному эффекту и установленные на треногах бластеры крупного калибра. Расчёты вели бешеный огонь, стараясь положить как можно больше трескунов, чтобы ни в коем случае не допустить рукопашной схватки… Через несколько мгновений все подступы к позициям были завалены слабо шевелящимися грудами мяса, выжженными изнутри панцирями, кусками тараканьих тел. Но несмотря на ужасающие потери, враги всё шли и шли, стремясь задавить обороняющихся своей численностью. Самое страшное, что теперь и рота Олега начала нести первые потери. Вздрогнул и застыл на месте танк, опустив дуло к земле. Заряд пробил ему башню, и экипаж испарился в огне высокотемпературной плазмы. Зачадила вторая машина. Кто-то из бойцов подскочил к борту и вместе с уцелевшими танкистами принялся сбивать пламя. В облаке разрыва буквально разлетелся на части кто-то из солдат, в разные стороны полетели клочья его тела, прямо на глазах у друзей…
Второй лейтенант смахнул перчаткой пот, выступивший на лбу, – похоже, что он ошибся в расчётах. Его роте вряд ли удастся удержать эту позицию и продолжать отвлекать на себя такие крупные силы. Но есть долг перед расой. Долг перед теми, кто уже погиб. Значит, нужно держаться до последнего. И ещё не всё пущено им в ход. Хвала драконам, его солдаты всё же успели заминировать подходы, и сейчас уже всё должно случиться… Земля дрогнула, когда её поверхность разорвали ужасающей мощи взрывы. Огненно-дымные столбы рванулись из-под её поверхности, уничтожая и калеча всё на своём пути, а затем на позиции роты обрушился настоящий дождь из мелко шинкованного зелёного мяса и такой же крови… Олег покрепче утвердил на сошках громадный дальнобойный пробойник. Он всё же выцелил ту тварь, которая командовала штурмом. Вон он, здоровенный, грязного цвета расписной таракан… Почему-то в уме всплыли строчки, которые ему в детстве читала мама перед сном: «Таракан, таракан, тараканище…» Трескун был поистине великаном по сравнению с остальными своими сородичами, украшен многоцветной, искрящейся под лучами солнца раскраской, и даже на концах длинных, метра по четыре, усов, виднелись какие-то металлические украшения… Парень закусил губу, дистанция практически предельная для его оружия. Ну же! Это просто счастье, что не надо рассчитывать упреждение, принимать поправки на скорость ветра. Луч распространяется почти мгновенно, как и свет. Ну, не совсем мгновенно, но в данных обстоятельствах – моментально. Есть! Выстрел угодил точно туда, куда целил Олег: чуть пониже ощущал, прямо в раскрытые жвала, пробив нежное мясо гортани. А ещё через миг чудище рухнуло прямо под ноги несущей смерть стаи, которая вдруг бестолково замерла на месте и остановилась.
– Всем – ОГОНЬ! Боеприпасов не жалеть! ОГОНЬ, мать вашу!!!
И позиции словно взорвались… Это уже была не оборона, а бойня. Трескуны, когда погиб их управляющий мозг, стали тем, кем являлись на самом деле, тупыми насекомыми, замершими на месте, и люди уничтожали их до последнего…
…Он задумчиво смотрел на уже замершее поле перед позициями роты, сняв свой шлем и потягивая кофе из пластмассового стаканчика. Позади него лежали неподвижно бойцы, не в силах отойти после нечеловеческого напряжения боя, отнявшего у них все силы. Только в отдалении суетились санитары, оказывающие помощь раненым. Их на удивление было немного. Ручное оружие трескунов хотя и уступало человеческому по дальнобойности, зато по эффективности намного его превосходило, убивая на месте. Очень редко, если был рикошет или излёт, у терра хомо был мизерный шанс уцелеть, что короткий, очень короткий на удивление ряд прикрытых тел и доказывал… Вдали показался спешащий изо всех сил лёгкий катер людей. Бойцы зашевелились, но Олег велел им не дёргаться, а сам поднялся и пошагал к заходящему на посадку «ТР-4». Тот отстрелил посадочные стойки, медленно опустился в клубах пыли. Пилоту пришлось помучаться, прежде чем он нашёл более-менее чистое место для посадки катера, не заваленное мясом трескунов…
Аппарель откинулась, и в проёме появился комбат.
– Живой, лейтенант?!
– А что нам сделается?
Майор оглянулся на усеянное, насколько хватало глаз, трупами противника поле, затем вновь обернулся к Олегу.
– Потери… Большие?
Он ожидал услышать самое худшее, но парень его разочаровал:
– Один «ТТ», вместе с экипажем, шестеро «двести», двое – «триста».
– Сколько, сколько?!
Королёв повторил, и у Джексона отвисла челюсть – потери среди всех были минимальные, а вот количество истреблённых солдат противника превосходило уничтоженных всем батальоном, вместе взятым, в несколько раз. Это было видно сразу…
– Да ты, парень, молодец! Военный гений! Я буду не я, если оставлю такое без награды! От лица командования объявляю роте благодарность!
Олег усмехнулся, отдал честь:
– Нам бы боеприпасов… Поиздержались маленько. И санитарный катер, раненых вывезти…
– Грузи их ко мне, сейчас же в госпиталь доставлю! Ну, Королёв! Ну, молоток!..
…Заряды подвезли быстро. Комбат не подвёл. Выставив часовых, лейтенант смог позволить себе немного расслабиться и отдохнуть. Да и ночь на удивление была спокойной, тогда как на остальных участках шли бои. Низкие тучи то и дело озарялись сполохами от разрядов тяжёлого оружия, иногда дрожала земля, когда в дело включалась артиллерия, ещё земные крупнокалиберные пороховые орудия. А утром их сменили. Территориальная гвардия, так же мобилизованная в армию. Степенные мужички, сами себе на уме, из какого-то фермерского городка на средней Терре. Солдаты Королёва встречали их презрительными взглядами и высокомерно задирали носы на вопросы о том, как это они перебили такую уйму тараканов. Наконец подошли катера, и рота двинулась к новому месту назначения, на очередном участке дела шли туго…
Через неделю непрерывных боёв и латания дыр, с которыми не справлялись другие подразделения, его рота, потеряв всего десять процентов от общего состава убитыми и ранеными, всё же была выведена на отдых. С планеты, естественно, их никто не эвакуировал. Ушлые тыловики организовали неплохой лагерь для отдыха военнослужащих недалеко от импровизированного космодрома, где бравым воякам предлагался нехитрый ассортимент развлечений: выпивка в барах, голотеатр, передвижное казино. Девочек, кстати, тоже не было. Впрочем, Олег по этому делу как-то не скучал из-за юного возраста, а остальные солдаты роты обходились теми спутницами противоположного пола, кто служил с ними в одном строю. И пока рядовые бойцы и сержантский состав развлекались и отдыхали, его замучили бумаги. С утра до вечера молодой, точнее – самый молодой в батальоне офицер писал отчёты. О тактике ведения боя. О выборе места для обороны. Об установке минных ловушек на подступах к позициям. О том, как он ориентировался во время боя, определяя фокусные точки атаки псевдотараканов. Словом, единственное, о чём ему не пришлось отчитываться, это о цвете собственных носков и предпочтительном сорте туалетной бумаги для лагерных сортиров. Да ещё беседы с яйцеголовыми умниками из учёной братии! Ну как, как?! Просто, шестое чувство, неужели непонятно?! Наконец, выведенный из себя он едва не расколотил голову какой-то седовласой даме, которая после серии одних и тех же вопросов вдруг начала интересоваться его сексуальными предпочтениями и способами выбора постельного партнёра…
После этого Олег явился на приём к командиру легиона и потребовал его оградить от таких вот учёных. Полковник было заартачился, то Королёв резонно заметил, что с момента прибытия на «отдых» он, в отличие от собственных солдат, не имел ни секунды свободного времени. И если господин командир легиона хочет, чтобы его рота была в полном составе и успешно действовала против трескунов, то не лучше ли дать командиру роты всё же отдохнуть, как положено? А не мотать ему нервы тупыми занятиями. Он ведь одних отчётов написал уже штук пятьдесят… И полковнику пришлось уступить… Поскольку за потери уже начали СПРАШИВАТЬ…
…Наконец-то Олег смог спокойно провести вечер… Парень сидел за стойкой офицерского бара, медленно потягивая пиво из бокала. «Блиц тёмный» был неплох, терпкий, с густым пряным вкусом. Хорошо… Внезапно перед ним, не спрашивая разрешения, появилась какая-то прыщавая личность, слащаво улыбнулась, и протянув руку, пытаясь дотянуться до щеки, гнусаво протянула:
– А кто это тут у нас? Какой симпатичный мальчик… Мальчик, а ты не хочешь познакомиться поближе?..
В следующее мгновение бутылка влетела прямо в лоб волосатой морды, а затем завязалась драка, исход которой был предрешён заранее…
– Твою ж мать, Королёв! Ты соображаешь, чего ты натворил?! Это же репортёр с головидения! А ты его мордой в унитаз! Зачем ты ему объектив в задницу запихал?
Олег, упрямо надув нижнюю губу и глядя исподлобья, пробурчал:
– Голубок, наверное, никогда такого счастья не испытывал, заполучив целый «телевик» в свою дырку.
– Счастья, говоришь?! Ты ему весь таз раздолбил, дурак!
Красный от гнева, командир легиона сделал глоток воды, собираясь продолжить разнос, но в этот момент без стука открылась дверь, и в кабинете появилась затянутая в чёрный мундир Службы Безопасности личность. Мгновенно температура вокруг понизилась на несколько градусов, полковник захлопнул рот, а офицер СБ окинул Королёва взглядом сверху вниз, затем спокойно произнёс:
– Второй лейтенант Королёв?
– Так точно, господин флаг-майор!
Олег мгновенно выпрямился по стойке «смирно» и щёлкнул каблуками, но СБэшник уже обратился к полковнику:
– Господин командир легиона, у вас десять минут, чтобы у меня были все необходимые документы на второго лейтенанта Королёва Олега Михайловича, наградной лист и его вещи. Господин второй лейтенант убывает на «Лассиг-4» в распоряжение Службы Безопасности Империи.
– Но…
– Вам что-то не ясно?..

Глава 30

Флаг-майор оказался на удивление неразговорчив, что, впрочем, Олега ничуть не удивило. Болтунов в СБ не держали. Точнее, они почему-то долго не жили. Ровно через десять минут красный от эмоций полковник вручил Королёву пакет с документами, а кто-то из солдат роты притащил мешок с личными вещами. СБэшник жестом остановил солдата, снимающего с плеча штатный «нокк»:
– Оружие не надо. Только личное.
Сглотнув, рядовой забрал и бластер, и подсумок с магазинами. Тогда «чёрный» взглянул на Олега:
– Идём.
…На улице стоял новенький «ТР-6», специальная модификация для спецслужб, обладающая рядом интересных возможностей, не имеющихся у предыдущих моделей. Молчаливый спутник забрался на место пилота, второй лейтенант устроился рядом. Компрессоры взвыли, набирая давление, и через мгновение звякнули гравикомпенсаторы, размазывая ускорение по времени, через оптические датчики земля стремительно провалилась вниз. Флаг-майор молчал, Олег – тоже. Его как-то не тянуло на разговоры с самой страшной армейской, а впрочем, не только, организацией Империи. Ходили разные слухи о её членах, и не все они были выдумкой… Через несколько минут катер сбавил скорость и нырнул в открытые шлюзовые трюмные ворота новенького фрегата незнакомых Королёву очертаний. «Последняя разработка, скорее всего…»
– Вас проводят в вашу каюту, лейтенант. Питание – по пассажирскому наряду. Столовая – палуба «С», уровень два. Отдыхайте. Вопросы?
– Сколько мы будем в пути?
– Порядка двух суток, лейтенант. Какие-нибудь особые пожелания?
– Э… Библиотека на корабле имеется?
– Да, вход с вашего терминала. Пароль для доступа – ваш личный номер.
– Спасибо…
…Кормили вкусно. Пожалуй, так же он питался в родительском доме… Но вот принимал он пищу в гордом одиночестве, если не считать мрачного повара, от которого за весь путь парень не услышал ни слова. Через двое суток из каютного динамика донеслись обычные слова команд командира корабля, и вскоре Олег уже шагал вслед за своим сопровождающим по суставчатому переходу космической станции… Опять матовые металлические стены, глухие диафрагмы входов, могущие наглухо изолировать отсеки. Плоские потолочные плафоны освещения, напоминающие росские курсантские комнаты. Станция оказалась огромной. Парень даже не подозревал, что у них, в смысле людей, есть такие махины, не уступающие по размерам творениям других рас их сектора Галактики.
– Ваша каюта, господин лейтенант. Отдыхайте, завтра утром за вами зайдут. Если что потребуется – закажите через терминал. Пароль – ваш личный код…
…Оказавшись один, Олег наконец-то сбросил с плеча надоевший вещмешок и устало упал в кресло, стоящее возле кровати. Ого! А терминал-то – вот он! Встроен в широкий подлокотник! Ничего себе… Тронул клавишу и ахнул – в воздухе вспыхнуло объёмное изображение. Живут же люди в СБ! Быстро пробежался по системе, посмотрел, что есть в наличии. Так, обедать пока не хочется, наелся на корабле. Почитать, что ли? Выбор книг был огромный. А большинство авторов ему вообще незнакомы. Интересно…
Он проснулся от истошного вопля вызова терминала. Не разобравшись спросонок, рванулся, в чём был, к двери, но за той никого не было. И только потом сообразил, что мигающая алая точка в центре комнаты и есть вызов. Раздражённо крикнул:
– Да! Я слушаю!
Вспыхнуло изображение молодой девушки, чуть постарше самого Олега. Она окинула его взглядом, отчего парень покраснел, словно варёный рак, затем произнесла:
– Господин лейтенант, за вами зайдут через час. Завтрак будет подан через десять минут.
Затем ухмыльнулась, глядя на Королёва, прикрывающего своё хозяйство, расположенное между ног, руками…
Никогда ещё Олег не одевался с такой скоростью! Все нормативы были перекрыты в несколько раз… Быстро почистил зубы, потом плеснул ледяной водой в лицо, яростно растёр его полотенцем. Как раз мяукнула дверь, привезли завтрак. Хорошо ещё, что это была не та девица! Впрочем, ассортимент блюд был на удивление богат и вкусен. Он поднял удивлённые глаза на доставившего ему пищу рядового во флотском комбинезоне, но тот в ответ только произнёс:
– С днём рождения, господин лейтенант!
А ведь точно… Он совсем забыл, что ему сегодня исполнилось пятнадцать лет… Ещё год назад Олег бы получил увольнение, вечером сидел бы с друзьями-курсантами за одним столом, который украшал большой праздничный торт, заботливо испечённый поварами. А летом бы, когда поехал в очередной отпуск, отмечал бы праздник ещё раз вместе с отцом и матерью… Это была традиция. Семья, когда собиралась вместе, отмечала все праздники по новой. Олег яростно протёр левый глаз и набросился на салат…
Рядовой терпеливо дождался, пока юный офицер закончит трапезу, затем убрал со стола и произнёс:
– Если вы закончили, господин лейтенант, то прошу вас следовать за мной…
Вновь длинные, на удивление пустынные коридоры, освещённые мертвенно-бледным светом. Что поражало, так это то, что они шли пешком, не пользуясь, без сомнения, имеющейся здесь транспортной системой. Хотя… В каждом месте свои порядки. Через несколько этажей они добрались до наглухо задраенной диафрагмы. Сопровождающий впечатал плоскую карточку в щель приёмника, и вход с тихим шелестом открылся. Олег шагнул через порог, оказавшись в довольно большом круглом зале. В центре помещения стоял круглый стол, за которым расположилась странная компания. Странная по составу. Невысокий худощавый полковник Военно-космических сил, двое офицеров СБ в своих готических мундирах и «семёркой» на плечевых щитках. Молодая девочка в гражданском, едва ли не ровесница Олега, и грузный, прямо-таки массивный старшина с эмблемами технического состава ПДС.
– А, молодой человек, вот и вы, наконец. Присаживайтесь.
Старший по званию, который оказался, как и следовало ожидать, из СБ, протянул руку, указывая на свободный стул.
– Чай, кофе, сок?
– Стакан воды, пожалуйста.
Полковник подвинул к юному офицеру стеклянный сифон с прозрачной жидкостью. Не смущаясь присутствующих, Олег наполнил стакан, осушил, потом выжидающе уставился на главного. Тот усмехнулся краешком губ:
– Итак, все в сборе, можно начинать. Для начала я бы попросил всех вас представиться друг другу. Начнём с самого младшего по чину.
Старшина поднялся:
– Григорий Стоянов. Старшина ремвзвода шестой дивизии ПДС.
– Олег Королёв, второй лейтенант, командир роты пятого штурмового легиона.
– Первый лейтенант Службы безопасности Империи Курт фон Шлоссберг. Криптоаналитик.
– Капитан Службы безопасности Империи Валентин Глушко, ксенолог.
– Полковник Вилли Детеринг. До недавнего времени командовал ударным крейсером «Стархантер».
Последней представлялась девушка:
– Галина Ярцева. Математик.
Все смотрели друг на друга, не понимая, как и зачем они здесь. Наконец заговорил опять самый главный.
– Я, легион-полковник Службы безопасности Империи Николай Быстрицкий. Чтобы расставить все точки над «i», перейду к делу. Итак, месяц назад нами был обнаружен пропавший без вести фрегат ВКС «Солар Бёрд». Получив значительные повреждения, он был вынужден совершить посадку на одной из планет звезды «Эйзе». Во время ремонта стали происходить странные вещи. Какие – вы узнаете из материалов, которые каждый из вас получит. Командир корабля, не желая больше рисковать жизнями членов экипажа, завершив первоочередной ремонт, стартовал с планеты, направившись к ближайшей человеческой базе. Как показало время – это решение было фатальным. Во время полёта вышла из строя система обеспечения стабильности потока рабочего тела и корабль взорвался. Весь экипаж погиб. На фрегат случайно наткнулся росский патруль и передал остатки корабля нам. Когда наши специалисты оживили компьютеры корабля, среди прочего были обнаружены вот эти голографии…
…Низкое, вечно чёрное небо, разрываемое бледными сиреневыми молниями. Несущиеся с бешеной скоростью тучи, холодное мерцание гигантских ледяных глыб и снега. И… Нечто непонятное, но явно искусственного происхождения. Рвущиеся в неимоверную высь круглые купола, вершины которых пробивали лохматый облачный покров и уходили далеко за его пределы… Олег замер от изумления и апокалиптической картины, развернувшейся перед ними. Воцарившуюся тишину нарушило покашливание полковника Детеринга:
– Кхе-кхе… Прошу прощения, господин легион-генерал. А при чём тут мы? Я понимаю – криптологи, ксенологи, даже математик для разгадки алгоритмов языка, если мы на что-то наткнёмся. Но, скажем, я – обычный вояка. И для глубинного поиска существуют специально подготовленные экипажи и командиры.
Его поддержал Олег:
– Действительно, при чём тут мы? Я – обычный рейнджер, который даже не закончил полностью Академию, второй лейтенант военного досрочного выпуска.
– Один момент, господин лейтенант. Назовите вашу Академию?
– Гайир-эр-Суйи, Росс.
СБэшник обвёл всех торжествующим взглядом.
– Вы так ничего и не поняли? На господина полковника и господина второго лейтенанта поступили запросы с Росса, из монастыря Святого Йила Светлого. Данный монастырь, господа и наша очаровательная дама, уже почти четыре тысячи лет занимается тем, что готовит лучших и сильнейших ЭМПАТОВ Росса. Вы двое, здесь присутствующие, являетесь на данный момент единственными известными нам экстрасенсами, имеющими ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ сверхспособности. Что, как мы думаем, спасёт жизни членам экспедиции и поможет нам разобраться с этими вот башнями. А ещё мы очень надеемся, что вы найдёте там что-либо, могущее помочь нам в войне с трескунами…
– Но… Разве россы нам не передают свои технологии, играя роль этаких… менторов?
– Россы? Вы слышали такое название – Корвар? Их цивилизации СЕМЬ ТЫСЯЧ лет. Вдумайтесь, семь тысяч! Из них пять – в космосе. Лид-да – четыре тысячи лет. В космосе – две тысячи. Росс – пять тысяч лет. Из них в космосе – всего около тысячи. И мы, вышедшие в пространство ВСЕГО десять лет назад… Для нас вопрос новых технологий не просто необходим – он является залогом ВЫЖИВАНИЯ нашего вида! Что мы можем предложить тому же Корвару в обмен на их знания? НИЧЕГО. Тоже – и лидданам. Росс возится с нами ТОЛЬКО из чувства благодарности за спасение их сородичей. Ну и надеются на то, что мы сыграем роль такой… пехоты, когда леггах, эти аммиачные жабы из облака Рахери, начнут очередную волну войны. Так что, господа и дама, всё зависит от вас. А сейчас – получите документы, расходитесь по каютам. Утром собираемся здесь в это же время. Каждый доложит свои соображения по изученному. Вопросы? Отлично. Все свободны, господа. И дама…
…Оказавшись в своей каюте, Олег открыл тоненькую пластиковую папку. Несколько уже виденных им голографий. Стандартный отчёт об обнаруженной планете, включающий в себя данные о силе тяжести, составе атмосферы, плотности ядра и прочих условиях. Затем стало интереснее – пошли описания тех «странных вещей», о которых упомянул легион-генерал. А затем у него внезапно жутко разболелась голова…

Глава 31

– Итак, что нам могут сказать по этому поводу собравшиеся?
В комнате воцарилась тишина, хотя только что все вполголоса обсуждали что-то своё. Легион-генерал в чёрном мундире обвёл всех суровым взглядом…
– Я думаю, нет, более чем уверен, что данная раса незнакома всем обитателям нашего сектора.
– Почему вы так решили, Королёв?
– В противном случае, там бы были следы раскопок или внешнего воздействия. Я же, тщательно изучив голографии, кроме следов атмосферного воздействия ничего не заметил.
СБэшник качнул головой в знак согласия.
– Что-то ещё?
– Похоже, что вот это пятно на голограмме – вход внутрь. Но… там установлена система безопасности.
– С чего вы взяли, лейтенант?
– Обратите внимание, господа…
Он несколькими манипуляциями у пульта увеличил изображение до максимума.
– Видите – здесь, возле вот этих точек довольно интересная структура: иней располагается концентрическими кругами. Металл или пластик. Иней. Опять чистая поверхность. И вновь строительный материал. Но это пока только предположения. Может, дефект плёнки. Точно я могу сказать только при визуальном осмотре…
– Браво, лейтенант! Я вижу, вас учили в Академии не зря… Что могут сказать остальные?
Вновь воцарилась тишина. Господа из СБ пожали плечами. Девушка промолчала. Вилли Детеринг почему-то поморщился, затем тихо произнёс:
– При одном взгляде на эти карточки у меня начинает зверски болеть голова…
– И у вас тоже, полковник?!
Олег не удержался, поскольку у него дико ломило виски.
– Здорово…
Вновь что-то раздалось со стороны главного. Затем он встал и, щёлкнув пультом, выключил голопроектор:
– Господа, уважаемая дама, ваш корабль отбывает в пятнадцать ноль-ноль по времени станции. Сейчас – двенадцать ноль-ноль. Третий пирс. Второй шлюз. «Адмирал Нельсон».
– Крейсер?!
Это вырвалось у Детеринга. В ответ последовал молчаливый кивок головой.
– Все свободны, можете собирать вещи…
Каюта ударного крейсера была роскошной. Олег никогда не попадал в такую обстановку. В Академии кадеты жили в общей казарме, это уже на последних курсах, до которых он не успел доучиться, их переводили в четырёхместные комнаты… Дом у его родителей тоже был скромным. Без излишеств. А Марс… Марс он не помнил вообще, поскольку ему всего-то было полтора года, когда люди покинули Красную планету. Так что, оказавшись в огромных двухкомнатных апартаментах с обшитыми дубовыми панелями стенами, гелевой ванной и мебелью, он просто вначале остолбенел от невиданной роскоши. Ему даже неудобно было ступать по толстому синтетическому ковру с ворсом по щиколотку своими разбитыми армейскими ботфортами… К реальности вернуло булькание репродуктора, начавшего отсчёт стартовых команд. Парень едва успел швырнуть под койку мешок с вещами и, сбросив обувь, плюхнуться на койку… А потом – началось. Глаза полезли из орбит, внутренняя поверхность щёк врезалась в зубы. Похоже, что пилоту было плевать на всё, кроме одного – поскорее разогнать свою птичку до максимума. Могучие вибрации заставляли зуб на зуб не попадать. В общем, уходили на форсаже. Почему? Не его дело. Королёв стиснул зубы покрепче и постарался расслабиться, невзирая на адскую силу тяжести…
До «Эйзе-4» добрались через две недели. Хорошо ещё, что такой разгон был единственным. Набрав маршевую скорость, тяжёлый ударный крейсер лёг на курс, обходя известные людям маршруты других рас по большому кругу. Как понял Олег, корабль новенький, только что со стапелей, и то, что его задействовали не в боях с трескунами, а в такой вот экспедиции, показывало, насколько важна их миссия и какие надежды на неё возлагают. Он всеми силами желал найти то, что поможет людям в борьбе, придаст им новый статус в их положении, но если бы все желания имели свойство исполняться, то людям не пришлось бы уходить с Земли…
В рубке царила обычная рабочая обстановка, несмотря на то, что крейсер уже затормозил со сверхсвета до обычной внутрисистемной скорости и начинал заходить на орбиту четвёртой планеты. Вообще-то система была необычной. Древний красный гигант и всего четыре планеты на дальних орбитах. Атмосфера была на всех, только везде разная. На нужной им – полукислородная, полугелиевая. То есть, в принципе, человек мог дышать в ней без защитных средств или специальных приспособлений, но вот температура на поверхности минус восемьдесят это делать как-то не располагала. Наконец «Адмирал Нельсон» вышел на стационарную орбиту и отстрелил разведывательные зонды… Первый из них сгорел сразу же, нарвавшись на ослепительный разряд стратосферного электричества. Остальные шесть штук прошли по разным орбитам, но толку от них было чуть. Плотная облачность висела чуть ли не до самой обледеневшей поверхности, и до самого её края сплошной пеленой едва ли не по всей планете бушевала метель… На коротком совещании было решено отправить разведывательные катера, поскольку они были защищены гораздо лучше хлипких зондов. И вскоре из ангаров выстрелили хищные кинжалы «шестёрок»… Их поиск увенчался успехом. Вскоре с одного из них пришла весть, что строения обнаружены и оставлен приводной маяк. А через несколько мгновений приборы зафиксировали сигнал устройства. Можно было спускаться на поверхность…
Лучи света из боевых прожекторов тяжёлого танка-транспортёра отражались от бесчисленных снежинок и слепили глаза. Тем не менее машина уверенно пробивалась сквозь сугробы, неся на широких гусеницах экипаж. Олег спокойно держал в руках штурвал громадного агрегата. Почти на таком же ему не раз приходилось носиться в Академии по пустыне, так что затруднений парню эту не доставляло. Наоборот, он взялся за это дело с удовольствием. Их спецкоманда в полном составе заняла кресла десанта, за исключением капитана СБ, который расположился рядом, на втором сиденье механика. Через тридцать минут из тьмы и искр вынырнула желтоватая поверхность купола, и Королёв ударил по тормозам… Никакая голография не могла передать той величественности и того одиночества, которые внушали строения неизвестной расы. Иссечённые временем цельнолитые стены из неизвестного людям материала, покрытые толстым слоем инея, и те самые круги, которые заметил Олег на снимках…
– Все готовы? Выходим. Галина – третья.
Это было резонно, так они прикрывали единственную даму в экспедиции и спереди, и сзади… После нагретого и уютного нутра машины свирепый ветер, казалось, пробил толстые термокомбинезоны насквозь, хотя это и было иллюзией. Подогрев работал, связь была устойчивая. Страховочный трос связывал людей в цепочку. Криптолог сверился с портативным сканером и прокричал в микрофон:
– Пустот не наблюдаю! Пошли!
…Пять метров до указанного Олегом входа прошли с трудом. Настолько ветер давил на тело и сбивал с ног, да и сугробы были чуть ли не в рост, но наконец, пробив стену снега, они вывалились на образованную обтекающим воздушным потоком выбоину у самой стены. Решившись, парень, не снимая перчатки, коснулся шершавой стены и задрал голову вверх. Ничего.
– Обойдём по кругу! – Пригнувшись, прикрывая лицо рукой, выкрикнул капитан. – Танк, Королёв, Ярцева – налево, остальные со мной – туда! – Он махнул рукой…
Девушку опять поставили в середину и, кивнув на прощание друг другу, обе группы двинулись в разные стороны. Олег сделал шаг, другой, третий. Всё спокойно, если не считать ветра. Справа – уходящая в рваные облака стена башни. Слева – стена снега.
– Следи за биосканером.
Прогудел на ухо Детеринг.
– Ничего не вижу.
– И то – хлеб.
Галина промолчала, хотя Вилли вытащил из кобуры тяжёлый «тайлер», с которым не расставался никогда…
– Следы.
– Где?!
– Да вот же!
Олег указал на ровную цепочку быстро заметаемых ямок. Все замерли на месте. И тут он заметил, что рядом стала образовываться следующая цепочка ям. Полковник вскинул бластер, готовый стрелять, но в это время послышался гул, и из снега вырвались струи нагретого воздуха. Королёв машинально потянулся смахнуть пот, выступивший на лбу, и спохватился только тогда, когда рука стукнулась о пластик шлема…
– Не знаю, что это, но очень похоже на сброс излишков тепла…
Осторожно миновали опасное место, а ещё через несколько минут встретились с напарниками.
– Ничего?
– Ничего. Только там тёплый воздух сбрасывается…
– Кажется, мы нашли настоящий вход…
Это оказалась ромбовидная впадина на сплошной поверхности стены…
…Ни одна из попыток обнаружить что-либо похожее на пульт или кнопки не увенчалась успехом. Монолит покрытия экранировал все виды изучения. Словом, никаких энергетических всплесков, обозначающих коммуникации подключения не нашлось. Хотя стена оказалась не такой уж и прочной. Во всяком случае, Стоянову легко удалось отбить своим тесаком здоровенный кусок от строения. И без всяких последствий…
– Что у нас?
– Это нечто вроде керамопластики. Жутко термостойкий. Очень лёгкий. Пористый и достаточно прочный, чтобы строить высотное здание без каркаса. Самое интересное – полностью защищает от любых видов радиации. Сейчас делаем анализ состава. Но уже один этот композит окупает экспедицию. А если нам удастся найти что-либо ещё…
– Завтра будем вскрывать стену. Технари наладили плазменный резак, но, похоже, если верить вашим пробам, то понадобится обычное сверло и пила по металлу…
…В качестве укрытия использовали стандартный аварийный шатёр, представляющий собой купол из наноплёнки с мягким днищем, намертво прилипающий к любой поверхности. Прикрепив его к выбранному месту, механик включил циркулярную пилу и начал работу. Из-под вращающегося с бешеной скоростью диска посыпалась крошка, потом вдруг послышался резкий взвизг, и Григорий удовлетворённо кивнул головой:
– Насквозь! Стенка тонкая!
Дальше дело пошло веселее – час, и отверстие, достаточное для прохода человека в термозащитном комбинезоне оказалось готово… Когда выпиленный кусок ухнул внутрь, наступила, казалось, гробовая тишина, нарушаемая только рёвом ветра снаружи. Глушко, ухмыльнувшись, направил в густую черноту дыры свой ручной прожектор и вдруг охнул – в лучах света отразилось нечто… А потом вдруг закричала Галина, оттаскивая всех прочь:
– Назад, все – назад! Там смерть! Радиация!
Олег, похолодев, бросил взгляд на датчик – тот светился кроваво-алым светом максимальной опасности…
Заглядывавший внутрь прорезанного отверстия капитан вдруг медленно рухнул на колени. Олег ухватил упавшего за ноги и рванул что было сил, вытаскивая наружу, страшная боль прострелила виски, но он, не обращая ни на что внимания, всё тянул и тянул тяжёлое тело напарника прочь, пока сам не рухнул рядом… Очнулся уже в летящем на максимальной скорости «ТТ» от острого запаха нашатыря. Дёрнулся, чтобы подняться, но его удержали крепкие руки.
– Лежи, не дёргайся.
– Глушко… Что с ним?
И похолодел, увидев, как отвернулось к стене лицо фон Шлоссберга…

Глава 32

– Жить будешь, парень. Тебе повезло, что капитан прикрыл вас всех своим телом…
Олег помрачнел. Первая жертва. Теперь стали понятными те «странные вещи», которые творились с экипажем ремонтировавшегося на планете корабля. То странное желание командира убраться отсюда поскорей. Настолько сильное, что он предпочёл риск неотлаженных систем смерти от неизвестного вида радиации. Загадочные купола оказались энергетическими башнями, а необыкновенное покрытие… Что же, это было разумной и подходящей защитой от смерти для всего существовавшего на планете. А также в системе. По прикидкам вычислителей, мощность устройств была такова, что за пятьдесят—пятьдесят пять лет спектр светила изменился бы настолько, что его излучение стало смертоносным… Зачем, кому понадобилась такая энергия, так и осталось непонятным. Все устройства, которые люди пытались применить для проникновения внутрь, выходили из строя. Металл просто плавился, пластик рассыпался в пыль, композит изменял свои свойства настолько, что было просто невозможно его использовать. Так что можно сказать, что экспедиция окончилась полным провалом, если не считать всё же того материала, из которого чужие построили свои строения. Анализ оказался успешным, и, главное – быстрым. Ещё удалось извлечь кусок квадратного провода, оказавшийся при комнатной температуре сверхпроводником… Две находки. Одна смерть… Общим решением было – возвращаться…
Олег уже стал подниматься с койки, хотя был довольно слаб и почти весь путь находился под наблюдением врача. Но на третий день пути он вдруг проснулся от острого ощущения чего-то, что не мог объяснить. Но зато твёрдо зная, что нужно спешить, иначе скоро будет поздно. Торопливо натянув комбинезон, ворвался в рубку – их крейсер как раз огибал лежащую на пути систему.
– Стойте! Тормозите! Нам надо туда!
Засуетился штурман, задёргался сидящий на штурвале унтер-офицер, а Олег кричал, не умолкая, тыча рукой в светящуюся на оптическом мониторе голубоватую звезду.
– Нас же разорвёт на таком ускорении!
Было, правда, уже поздно – парень выкинул из кресла опешившего от неожиданности рулевого и плавно, микроскопическими движениями вывел крейсер на ведущую к звезде траекторию. И тут вахтенный вдруг заорал:
– Фиксирую искусственный объект на орбите второй планеты!
Олег без сил опустился на пластик пола, не обращая внимания на вбежавших в рубку людей. Его тело вдруг пробила необыкновенная слабость. С помощью напарников по экспедиции добрался до свободного кресла, сел. Появился врач, сделавший ему укол, и Королёву стало легче. Настолько, что он смог указать появившемуся по тревоге командиру крейсера точный район назначения. И вновь – удар по вискам. Боль такой силы, что парень просто вырубился, сжимая ладанку на груди…
Он вновь пришёл в себя в лазарете.
– Что там?
– Корабль. Старый мёртвый корабль.
– Чей?
– Мы не знаем. Но он явно рассчитан на гуманоидов. Причём – кислородного типа. Если бы не вы, господин лейтенант, то мы бы проскочили мимо… А так… Сейчас наши люди уже подсоединили переходной шлюз и проникли внутрь. Живых, естественно, нет. Одни скелеты. Жуткое зрелище, скажу я вам, молодой человек!
Врача прямо-таки передёрнуло, но он продолжил, одновременно глядя на показания медицинского монитора. Затем вдруг помрачнел и, отпустив руку Олега, потянул с головы парнишки шапочку с многочисленными датчиками.
– Лежите, молодой человек. Выздоравливайте. К сожалению, весь путь до Лассига вам придётся провести здесь. Я не могу позволить вам покинуть лазарет. Это вредно для вашего здоровья…
Находка была ценной. Очень ценной для всех людей. Торговый корабль Орти. Ещё одной расы, населяющей данный сектор. Аварию судна вызвал шальной метеорит, пробивший какой-то из важных агрегатов и лишивший корабль энергии. Почему не сработал аварийный маяк – осталось загадкой. Главное, что теперь он попал в руки людям! И его можно было спокойно оттащить куда требуется, для подробного изучения. Командир «Адмирала Нельсона» вызвал помощь и буксиры, и вскоре большой дисковидный аппарат уже шёл в сторону Терры, сопровождаемый мощной эскадрой охраны. Олег же… С ним было плохо. Он часто терял сознание, его мутило, но это была не радиация. Ни один медик не мог помочь Королёву, и тот медленно умирал… Пока с Росса не прибыл специалист по «пси». Он-то и определил, что Олег по неумению пережёг свои способности и теперь является обычным человеком. И что все его болячки именно из-за этого… Королёва в экстренном порядке отправили на лечение к россам, а в том памятном зале вновь собрались члены экспедиции…
– Итак, господа, вынужден констатировать, что из-за нашей жадности мы потеряли двух человек.
– Положим, безвозвратно – одного…
– Королёв для нас потерян. Россы сообщили, что его способности вряд ли восстановятся. Если только в ком-нибудь из его дальних потомков. Через восемь—десять поколений. Радиационный удар вызвал резкое их обострение, и перенапряжение привело к тому, что «пси» второго лейтенанта исчезло без следа. Более того, его жизнь оказалась под угрозой…
– Тем не менее одна находка ортианского корабля, пусть и достаточно древнего, плюс те два артефакта, доставленные с «Эйзе-4», уже стоят достаточно много, чтобы мы могли помочь восстановить здоровье офицеру.
– С этим никто не спорит. Предлагаю ходатайствовать перед вышестоящим начальством о присвоении Олегу Королёву следующего звания – первый лейтенант. Кто – за?
Все руки взметнулись кверху.
– Единогласно. Госпожа Ярцева, вы что-то хотите добавить?
Девушка, не вставая с места, чуть лениво произнесла:
– Особое мнение моего отца, сенатора Ярцева.
Все затихли, несмотря на скромное название должности сенатора, в реальности именно он стоял у руля Империи после смерти Акселя Штейнглица.
– Господин Глава Совета считает необходимым выплатить господину лейтенанту денежную премию Сената. Порядка ста тысяч кредитов. Надеюсь, возражений не имеется?
Опять молчаливое согласие. Затем легион-генерал подытожил:
– Тогда будем считать, что вопрос с Королёвым закрыт, по окончании лечения направим его опять в действующие части…
…Олег вышел из богато украшенной замысловатой резьбой кельи монастыря и, пройдя по скромному саду, уселся под деревом. Оно ничем не напоминало земные растения. Так, что-то украшенное иглами и листьями вперемежку, покрытое шершавым с виду, но бархатным на ощупь панцирем красноватого цвета… Это тоже входило в лечение, помимо многочасовых медитаций. Королёв привык доверять россам ещё в Академии и крепко-накрепко затвердил истину: «Каким бы абсурдным не был приказ – это твой единственный шанс выжить, хомо!» Да парень и сам чувствовал, что, несмотря на внешнюю абсурдность лечения, ему становится лучше. Перестала болеть голова, уже не было того ощущения пульсирования кожи в такт ударам сердца. Пропала тошнота, появился аппетит. Организм явно шёл на поправку. Только вот настоятель Айир всё время смотрел на него с жалостью… А, да ладно! Подумаешь, пси-способности! Зато Терра и люди получили технологии! И это – главное сейчас!..
Олег расстелил тонкий грубый коврик, сплетённый им собственноручно из местного тростника, затем принял позу «Рйи». Чуть расставленные руки, развёрнутые ладонями вверх, пятки касаются друг друга. Закрыл глаза, погружаясь в окружающий мир, замедлил дыхание… Хорошо… Время летело незаметно. Только прохладный порыв ветра дал понять, что уже вечер. А вскоре звякнуло бронзовое било, зовущее к ужину. Парень поднялся, скатал коврик. Отвесил дереву поклон уважения за помощь, медленно зашагал к высокой башне… Всё-таки действительно хорошо… На ужин была, как обычно, каша. Скромная, приличествующая монастырю трапеза. А потом его вызвал настоятель, объявив об окончании лечения.
– Я понимаю, Олег, что вы ещё далеко не выздоровели до конца, но мы не можем ничего больше сделать для вас…
– Значит, то, из-за чего я здесь оказался, уже не вернётся?
– У вас – нет, терра хомо. Но вот в ком-то из ваших потомков – обязательно…
Парень взглянул на сморщенного от старости росса, его сухую, мускулистую семипалую руку с чуть заметными когтями, потом кивнул в знак согласия.
– Я благодарен вам, настоятель Айир.
– Не стоит благодарности благое дело, лучше вернуть долг тем же…
Он чуть заметно улыбнулся…
…Олег сидел на не очень удобной лавке, ожидая своего челнока. Лёгкое судёнышко должно было доставить его на орбиту вместе с другими немногочисленными пассажирами. От нечего делать парень стал рассматривать окружающих. Люди, россы… Неожиданно рядом с ним остановился мужчина лет тридцати с расшитым узорами мешком и длинным свёртком, в котором Королёв сразу узнал росский меч. Впрочем, это было и так понятно по алой кисточке на шнуре.
– Простите, офицер, у вас свободно?
– Да. Прошу вас, присаживайтесь. Первый лейтенант Королёв. Олег. Возвращаюсь на Терру после лечения. А вы?
– Пьер Олдман. Этнограф. Еду в отпуск. Работаю по заданию Сената на Россе. Очень приятно.
Он протянул руку, Олег пожал, ощутив до боли знакомые мозоли. Не выдержал:
– Вы, похоже, не столько этнограф, сколько мечник?
Собеседник улыбнулся немного беззащитной открытой улыбкой:
– Вы заметили? А, ну да, вы же военный. Вы правы, Олег. Мечник. Но Росс невозможно понять, не изучив психологию меча, поединка… Иначе это будет просто самообман. Для них схватка – это сам смысл существования…
– Я вас понимаю.
– Да?
– Всё-таки столько лет в Академии, да ещё год в монастыре Святого Йила Светлого…
– О! Так вы работали с «пси»?
– Лечился. Извините, Пьер, не хочу об этом говорить.
– Простите, что доставил вам неприятные мгновения, значит, вам досталось…
– Ничего страшного… Счастлив тот, кто носит в себе свой рай, но все пути закрыты для него, ибо – зачем пути слепому? Дорога – она для тех, кто готов пройти через собственный ад, ибо дорога есть удел зрячего и сильного. И ни слепому, ни слабому не выдержать поединка с громом… 
– О! Настоятель Яар?
– Вы знакомы с его трудами?! Мало кто из терра хомо вообще слышал о нём…
Олдман усмехнулся:
– Вы интересный молодой человек, офицер… мало кто знает даже из россов, что в то время, когда Яар-Воитель писал свой труд, он уже был не воином, а настоятелем… Впрочем, не хочу оставаться в долгу, Олег. Вы слышали это: О, Даттор седой! Рвутся в небо клинки твоих башен, в вечном споре с облаками. Но истина строений ничто по сравнению с вечностью жизни, светом звёзд, теплом огня … Классика… Но какая красота! Я мечтаю перевести саги россов на наш, человеческий язык. Хотя… – Пьер помолчал, потом закончил фразу: – Всё равно это будет лишь бледное подобие того, что звуки иэури передают в действительности…
Он помолчал, затем попрощался с Олегом и направился к своему терминалу. К величайшему сожалению Королёва, этнограф летел другим рейсом…

Глава 33

– Николай, ротного не видел?
– Там, у озера сидит, как обычно…
Невысокая блондинка со знаками различия унтер-офицера кивнула в знак благодарности и уверенной походкой направилась в указанную сторону. Их командир роты был ещё совсем мальчишкой, откровенно говоря, но вот его погоны поневоле внушали почтение. Первый лейтенант. В неполных семнадцать лет. Крест «За храбрость». Одна из высших наград Империи. Золотая ленточка за ранение. Досталось парнишке… Как ни пыталась Ксения выяснить что-либо про него – ничего особенного не могла найти, кроме скромного упоминания о длительной командировке в распоряжение Службы Безопасности, одно упоминание о которой наводило страх на казнокрадов, расхитителей, любителей хорошо устроиться в жизни. Недавно прогремевшее дело, когда нескольких интендантов, продававших армейское имущество ушлым дельцам, поставили к стенке, а всё наворованное было возвращено, прогремело на всю Империю… А вообще их командир был со странностями. Так, не брал в рот спиртного, хотя и не запрещал остальным наливаться виски и водкой во время отдыха. Зато любил музыку. Причём не просто любил, а обожал. Только вот слушал что-то непонятное. Не те обычные популярные мелодии, которые гремели из динамиков головидения на всю Империю, а какие-то непонятые, исполняемые обычными свирелями, акустическими гитарами и прочими народными инструментами. Впрочем, на качестве боевой подготовки роты это не сказывалось. Наоборот, иногда ротный выкидывал такие номера, что всё подразделение просто диву давалось. Ксения, исполняющая обязанности ротного интенданта, разыскивала лейтенанта для того, чтобы подписать накладные на заявки. А раз командир на озере, расположенном недалеко от казарм, значит, он в хорошем настроении, и может быть, не станет придираться к паре лишних ящиков виски…
Олег сидел в своей излюбленной позе, наблюдая за кружащимися по поверхности воды утками. Обычными земными ещё утками. Те бодро загребали перепончатыми лапами, стремясь ухватить как можно больше крошек от стандартного армейского батона, который он раскрошил по поверхности… Забавные существа. Пернатые, широкий клюв, пёстрая окраска. Небольшие, громко кричат, если чем-то недовольны… У, тысяча драконов! Он развернулся на голос, позвавший его:
– Вы, унтер-офицер? Проблемы?
– Нет, господин лейтенант! Подпишите ордера на получение довольствия.
Взяв протянутую ему ручку, Королёв поставил свою подпись на пластиковом листе, потом вдруг спохватился:
– Стоп! Здесь ошибка – это лишние ящики… Что тут у нас? Так я и думал… Унтер-офицер, заявку – переписать. Спиртное – убрать. Доложите старшине роты – двое суток гауптвахты. За каждый ящик – сутки.
Равнодушно вернул самописку солдату, потом добавил:
– В следующий раз, если такое повторится, вы станете рядовой. Вопросы?
Ксения закусила губу от обиды, но смогла отдать честь и произнести:
– Никак нет, господин первый лейтенант! Разрешите идти?
– Идите. Я скоро вернусь и проверю исполнение моего распоряжения…
Олег вернулся в расположение роты через два часа, когда уже начало смеркаться. Первое, что он увидел – стоящую возле входа Ксению.
– В чём дело, унтер-офицер?! Вы что, не получили приказ? Почему вы не на гауптвахте?!
Та криво усмехнулась в ответ:
– Согласно «Кодекса о чести и достоинстве», господин первый лейтенант, я вызываю вас на дуэль.
– Дуэль?..
Он слегка протянул это слово во рту.
– Вы – УВЕРЕНЫ, унтер-офицер?
– Вполне, господин первый лейтенант…
– До первой крови или насмерть?
– До первой крови.
– Идёт. Мне бы не хотелось терять своего подчинённого…
Спортивный зал был полон. Собрались не только бойцы его роты, но пришли и многие другие солдаты со всего легиона, не говоря уж об офицерах. Откровенно говоря, Королёва в части недолюбливали. Офицеры – за то, что он их сторонился. Впрочем, все они были намного старше его и не воспринимали всерьёз мальчишку как равного им. Легионеры же обижались на то, что попали в подчинение сосунку, как они выражались между собой. Девушка же рассчитывала на то, что высшая ступень в одном из человеческих единоборств позволит ей избежать наказания и поставить пацана на место…
Вспыхнули прожекторы, ярко осветившие площадку для боя. Зал взревел, когда в дверях появилась одетая в халат девушка. В этом не было ничего удивительного. Обычная одежда для выхода на ринг. Она прошествовала по заполненному подбадривающими её людьми проходу, поднялась по лесенке на ринг и, вскинув руку, поприветствовала взорвавшийся воплями зал. Вышедшего из другого входа Королёва приветствовали свистом и оскорблениями, но первый лейтенант, так же в спортивном халате, спокойно, не обращая внимания на вопли разъярённой толпы собравшихся и жаждущих его крови солдат и офицеров, тоже взошёл на ринг. Олег не стал приветствовать зал, а спокойно уселся на стул в своём углу и стал ждать объявления начала поединка…
Арбитр, один из штабных, взял в руки микрофон и объявил:
– Согласно закону о защите чести и достоинстве унтер-офицер Ксения Драбеко оспаривает приказ своего командира первого лейтенанта Олега Королёва о наказании. Дуэль до первой крови. Стороны согласны?
Последовали кивки головами обоих дуэлянтов. Парень усмехнулся про себя – бедная девочка, она ещё не знает, ЧТО её ждёт. Впрочем, как и остальные… Ксения сбросила халат, оставшись в коротких шортах и белой куртке, подпоясанной чёрным поясом разряда. Зал восторженно загудел… Так-так… Девочка думает, что она очень хитрая? Самбо? Дзюдо? Айкидо? А вот ЭТО ты не хочешь?! Лениво развязал свой халат, затем не спеша стянул его с плеч, оставшись с голым торсом и в широких росских брюках, подпоясанных БЕЛЫМ ШАРФОМ Высшей Ступени Постижения Боя… Академия, потом монастырь, в котором он лечился… Так что пояс ему вручил лично настоятель Айир, как заслуженную ступень отличия в обучении. Зал вновь засвистел, ожидая боя. Люди не знали, ЧТО значит этот широкий белый пояс с кистями, повязанный вокруг талии парнишки. Так, обычное украшение, на их взгляд…
Прикомандированного к легиону росского наблюдателя Аару ийл-Риора тронул за плечо командир части, так же пришедший полюбоваться на дуэль:
– Не хотите поставить пару монет, господин полковник?
Росс обернулся к спрашивающему и сморщил верхнюю губу в улыбке:
– Какие ставки?
– На унтер-офицера – десять к одному. Она имеет высший разряд по айкидо. Это один из самых смертоносных видов боя у терра хомо.
Аар ещё больше развеселился:
– Я ставлю на лейтенанта. Он преподнёс мне прекрасный и приятный сюрприз! Сто кредитов за то, что он выйдет победителем, и ещё сто – что поединок не продлится больше десяти секунд по вашему времени.
– Что?!
Росс протянул деньги. Затем добавил:
– Надеюсь, что он не будет убивать её. Это было бы слишком неинтересно…
Легионер вдруг понял, что росский полковник говорит эти слова не просто так, и ему вдруг стало не по себе…
Тем временем рефери на ринге поднял руку, призывая дуэлянтов приготовиться, затем резко опустил, давая знак к началу дуэли… Никто ничего не понял, когда сидящий до последнего лейтенант вдруг словно размазался по поверхности площадки и уже идущая к нему навстречу девушка внезапно застыла на месте, а потом рухнула на пол… Олег же спокойно стоял над её неподвижным телом, распростёртым по брезенту пола, потом медленно нагнулся, снова неуловимое взглядом движение кисти – и на ткань брызнула струйка крови… Затем парень развернулся и подойдя к своему стулу, забросил халат не одевая на плечо и прошествовал в гробовой тишине к выходу. Росс вновь наморщил верхнюю губу в улыбке и протянул руку к человеку:
– С вас – две тысячи кредов, господин полковник… И вызовите врача. Ваша девушка не сможет уйти с поля боя на своих ногах… Знаете, Николай, я начинаю сомневаться в её умственных способностях. Это же надо догадаться вызвать на поединок Горного Мастера! Не всякий росс на это решится…
Заикаясь, полковник Леденцов переспросил:
– Г-горного М-мастера?!
– На нашей планете эти люди могли убить дракона взглядом. Ваш лейтенант просто позабавился с девушкой. Но, если честно, я не ожидал встретить у вас НАСТОЯЩЕГО бойца.
– Что значит настоящего?
– Хм… Вы знаете, если кто-то посторонний осмелится одеть такой шарф – он подпишет себе смертный приговор. На Россе к таким вещам относятся очень щепетильно. Но вы можете не беспокоиться за него – я вижу, что ваш мальчик – ИСТИННЫЙ МАСТЕР…
Единственное, что понял зал, ожидающий хорошей трёпки пацану, так это то, что их кумир проиграла… И рёв разочарования донёсся в спину уже вышедшему прочь Олегу. Тот, услышав обиженные нотки в криках, только криво усмехнулся…
…Утром, на обычном построении Олег ощутил резкую перемену в своих солдатах. Если раньше он чувствовал этакую снисходительность, поглядывание на него сверху вниз с высоты прожитых людьми лет. Мол, что может знать о жизни этот мальчишка, неизвестно за что и как получивший офицерские погоны… Теперь же его встретил страх. Аура которого была настолько сильна, что ощущалась просто физически. Некоторые смотрели на него просто с ужасом… То, что сказал росс о парне, молниеносно облетело весь легион, и теперь люди боялись Королёва. Олег ничем не подал виду, что ощущает их чувства, а занялся привычным ему делом командира…
Через пять дней прежде пустовавшее место унтер-офицера Драбеко в строю было вновь занято. Встретившись со спокойным взглядом Олега, девушка побледнела, но тот ничем не показал, что думает о произошедшем между ними. Служба продолжалась по-прежнему, как и раньше. Разве что теперь его приказания исполнялись с гораздо большим рвением, чем до дуэли…
Он сидел у озера, кормя озабоченно крякающих уток. Те суетились, разрывая на части принесённый им батон, когда услышал шаги. Не поворачиваясь, бросил:
– Что вам, унтер-офицер?
– Господин первый лейтенант, вас срочно вызывает командир легиона.
– Спасибо. Иду.
Поднялся с земли, стряхнул приставшие травинки с брюк комбинезона и уже сделал несколько шагов, когда сзади донёсся голос:
– Господин первый лейтенант, разрешите вопрос?
Замедлил шаг, обернулся – Ксения стояла по стойке «смирно», словно заядлый служака.
– Что, унтер-офицер?
– Простите, я написала рапорт о переводе в другую часть. Вы… не подпишите?
– Причина этому – я?
– Да…
– Хорошо. Когда я вернусь, зайдите в канцелярию, мы решим, что делать…
Командир легиона встретил Королёва уверенно, но в каждом его движении и слове сквозила скрытая робость:
– Господин первый лейтенант, я вызвал вас по следующему вопросу – пришло распоряжение из штаба корпуса. Требуется направить в распоряжение ВКС одно подразделение. Мой выбор пал на вас и вашу роту. Отбываете через час.
– Есть. У меня только одна проблема.
– У ВАС?!
– Да, унтер-офицер Драбеко желает перевестись в другое подразделение.
– Ничем не могу помочь. У меня нет замены, которую я могу предоставить вам в такой короткий срок. Отбываете в полном составе. Так ей и передайте. Свободны, лейтенант.
– Есть!
Олег впечатал руку под обрез форменной пилотки, чётко повернулся и вышел из штаба. Дежурный вручил ему пакет с предписанием, и Королёв заспешил в расположение роты…
Ксения ждала его, как и было договорено, у двери канцелярии, но парень сделал рукой упреждающий жест, заметив у неё в руках лист писчего пластика.
– Ничем не могу помочь. Рота отбывает в командировку. Командир велел убыть в полном составе, хотя я и доложил ему о вашем рапорте. Но… Можете не волноваться – на наших служебных отношениях произошедшая между нами дуэль не скажется. Обещаю…

Глава 34

Десантный крейсер последний раз вздрогнул, когда с гулким хлопком отстрелились посадочные опоры, и замер на месте. Из-под днища ударили белые клубы пара от продувки, с грохотом о землю ударилась могучая аппарель. Мгновенно по ней скатились два тяжёлых танка огневой поддержки и замерли по бокам трапа. Следом наружу выбежали бойцы, пробивая периметр охраны. Ещё несколько секунд, и из чрева корабля сплошным потоком повалила техника и люди – тяжёлый штурмовой легион прибыл на вновь открытую планету под названием Орегон… Со спины замершей громадины сорвалось несколько катеров и плавно опустились на грунт, на ходу открывая свои трюмы. Чёткие квадраты рот быстро перестроились, занимая штатные места внутри летающих машин, а ещё через мгновение несущие десант боты растаяли в густом синем небе с белоснежными облаками…
– Командир, приближаемся к заданной точке.
– Отлично. Спасибо.
Олег всмотрелся в большой командирский дисплей. Там, под палубой, в трюме громадного катера находилась его рота – сто пятьдесят человек солдат, десять приданных роте танков и взвод тяжёлого оружия, стандартный состав подразделения. Только вот не нравилось ему то, что весь так называемый оккупационный легион был сборным. То есть каждая рота первоначально входила в состав других частей. Впрочем, планета была на отшибе от мест основных боёв, можно сказать, на окраине. Пути к ней плотно перекрывались целыми двумя флотами, и пробраться к Орегону незамеченным было практически невозможно. Он сам, исполняя обязанности дежурного офицера легиона в рубке десантника, был свидетелем того, как к ним приходил запрашивающий сигнал доброго десятка охранных ретрансляторов по пути…
– Принять чуть правее. Садимся между тех двух холмов.
– Понял, командир…
Бот послушно изменил курс, а ещё через пару минут пошёл на снижение. Хлопок отстрела посадочных опор, щелчок замков. Касание. Свист компрессоров стал затихать, сменившись низким гулом. Впрочем, пока лопатки нагнетателей останавливались, рота уже выгрузилась и быстро заняла периметр. К Олегу, прищурившемуся на местное солнце, подбежал старшина:
– Указания, командир?
– Да. По углам периметра распределить технику, окопаться для установки тяжёлого оружия. Ждать прибытия транспорта с основного корабля. Подойдёт инженерная техника. Оборудуйте лагерь для личного состава. И связь мне.
– Есть!
Уже через несколько минут Королёв докладывал о прибытии на указанное место. В ответ ему пришло подтверждение о высылке сапёров и было приказано охранять район высадки… Так потянулись дни. По слухам, из Империи на Орегон вышел большой караван с поселенцами. Терра хомо уже становилось тесновато на первом мире, и человечество начинало новую экспансию. После зачистки столь памятной Олегу Кассанданы туда сплошным потоком хлынуло оборудование, люди, материалы, и за неполный год планета приняла почти пять миллионов людей. Были построены города, посёлки, заводы. Не пугали даже близость от линии фронта и возможные налёты трескунов. Впрочем, псевдоблаттоды выдыхались, в отличие от человечества. Люди вдруг нашли в себе силы и, как и предвидели россы, вдребезги разгромили ударные силы тараканов. Те, теряя одну планету за другой, откатывались всё дальше и дальше от Терры и уже захваченных человечеством их бывших колоний. А люди, невзирая на первоначальные потери, быстро увеличивали свою популяцию и возможности. Вот и весть о найденном случайно Орегоне почти мгновенно облетела Империю, и осваивать новый мир пожелало громадное количество народа. Уже через неделю после высадки оккупационного, или, как его деликатно назвали, колониального легиона охраны, первые транспорты стартовали с орбит Терры в направлении новой колонии…
Олегу планета понравилась. Удивительно чистое небо насыщенного глубокого цвета с высокими снежно-белыми облаками. Яркое солнце привычного спектра. Аромат огромных степей, густые, напоенные ароматом трав ветра, а главное – много воды. Здесь, на Орегоне, были настоящие моря и океаны. Правда, вот живности опять не было, но зато в солёной воде океанов уже появились целые подводные леса из водорослей. Впрочем, горевать об отсутствии животных не стоило. У людей уже был опыт по заселению Терры, где доставленные с Земли образцы животных, птиц и насекомых бурно размножились и успешно освоили планету. То же самое будет и с Орегоном, в этом не было сомнений…
Дни тянулись за днями, складываясь в недели, месяцы. Бойцы тянули охранную лямку, ожидая, пока придёт их черёд смениться со службы. Олег, завладев ротным антигравитационным скутером, носился над степями, наслаждаясь ещё не тронутой человеком девственной природой… Выросли в степи стандартные пластиковые армейские домики, появился новый военный городок. Служба шла спокойно, без происшествий. Солдаты откровенно отдыхали от тревог и забот военных действий. Впрочем, обвинять в этом их не мог никто. Довольствие поступало вовремя, так что такая вот служба, можно сказать, была откровенным поощрением для старых вояк…
Он лежал на койке в своём домике, когда раздался писк вызова коммуникатора:
– Лейтенант Королёв. Слушаю.
– Лейтенант? Это легион-полковник Гендерсон. Завтра к вам прибудут гости. Так что можете начинать собираться. Через два дня убываете обратно.
– Ясно, господин легион-полковник. Благодарю за предупреждение.
– Не за что.
Булькнул напоследок прибор и отключился…
Утром Олег объявил о новостях роте. Объявление было принято с криками восторга, впрочем, парень и сам был рад отъезду, поскольку ему уже осточертело видеть одни и те же лица, слушать одни и те же сплетни, решать одни и те же проблемы. А к обеду прибыл и транспорт с поселенцами… Они сходили по широкой аппарели такого же бота, который доставил сюда легионеров. С сумками, рюкзаками, мешками и чемоданами, с уложенными на тележки и тачки инструментами. Для них было главным найти и застолбить себе место для жизни. А потом колониальные чиновники прибудут по вызову специального маяка, выдаваемого каждому человеку. Доставят складной стандартный дом, набор необходимых орудий для сельского или горного дела. Несколько голов скота, портативный генератор для выработки электричества – словом, всё то, что Имперское Правительство гарантировало каждому терра хомо, желающему влиться в армию новых колонистов… Разные лица. Молодые и не очень. Семьи и одиночки. Запомнилась почему-то одна парочка – практически его ровесники. Если не моложе. Ей, лет пятнадцать, но уже с большим животом, чуть переваливающаяся с ноги на ногу, словно уточка. Он – высокий, на год, видно, старше подруги. С большими крестьянскими руками. Вещей – всего ничего. И только у него, впрочем, это неудивительно. Поражало другое – как она на таком сроке может ещё довольно резво передвигаться… Олег отвернулся и вдруг увидел, с какой тоской и жадностью смотрит на этих двоих Драбеко. Почувствовав на себе его взгляд, девушка отвернулась…
Всё уже было готово к отлёту на корабль-носитель. Имущество загружено в бот, личный состав занял свой трюм, загнана и закреплена в захватах техника. Олег с облегчением взглянул на остающийся в степи городок стандартных домов и уже хотел подавать команду на взлёт, когда истошно заверещал экстренный вызов. Он раздражённо сорвал с держателя тангенту микрофона:
– Да!
– Королёв?!
– Да, господин легион-полковник!
– Слушай сюда! Немедленно выгрузиться и окопаться! Жди десант трескунов через двадцать минут! Прозевали, сволочи!
Парень похолодел – ведь на планете гражданские! Чуть дрогнувшей рукой вдавил клавишу в панель, и по всему боту разнёсся истошный рёв баззера боевой тревоги…
– Внимание всем! Немедленно выгрузиться и занять позиции! Приготовиться к отражению десанта противника! Первый взвод – оставаться в боте, за исключением техники. Ваша задача – собрать и доставить в лагерь как можно больше колонистов! Остальные – к бою! Командиры остающихся взводов и спецподразделений – ко мне!
…Как он благодарил судьбу, что построил нормальный укреплённый район с укрытиями, бункерами, огневыми гнёздами. В данный момент этому просто не было цены. Видимо, понимали это и легионеры, без суеты, но спешно занимая позиции, торопливо устанавливая минные ловушки и напалмовые фугасы, последнюю новинку человеческой мысли. А часы неумолимо отсчитывали оставшиеся до высадки минуты… Затем небо вдруг раскололось огнём… Когда всё стихло, Олег, тщетно пытаясь что-либо разглядеть сквозь поднявшуюся пыль, сплюнул и отдал команду:
– Командирам подразделений – доложить о потерях и повреждениях…
Хвала драконам, потерь среди личного состава не было. Разрушенные же орбитальной бомбардировкой укрепления поправить было недолго. Вновь затрещал передатчик:
– Королёв, ты как там?
– Сижу крепко, потерь среди личного состава нет.
– Где твой бот?
– Собирает поселенцев, кого сможет. Потом – сюда.
– Всё верно, лейтенант! Короче, я отдал приказ – если что, все будут подтягиваться к тебе. Ты – молодец, что целый укрепрайон отгрохал. И это, слушай, нашу «банку» раздолбали в хлам, так что сидеть на Орегоне придётся долго, понял?
– Так точно, господин легион-полковник!
– Тогда шевели головной мышцей побольше. Всё! Дерись!
– Есть!..
По ушам ударил дикий визг. Это рассекали воздух подходящие к укреплённому району людей десантные катера трескунов. Впрочем, катера они напоминали с большой натяжкой. Нечто плоское, в грубых неровных швах сварки, неправильной ромбической формы. Они зависали над степью и, выбросив, не опускаясь на грунт, свою начинку, вновь уходили в небо… Олег, прищурившись, смотрел на вырастающие ряды псевдоблатодов через дальномер. Вот противник начал смыкать свои рассыпанные в результате выброса силы. Выстроились шеренги, начала подтягиваться их техника…
– Батарея… ОГОНЬ!!!
Залп был удивительно удачен, накрыв с первого попадания и тараканьи танки, сгрудившиеся в одном месте, и первые ряды трескунов. Когда растерявшиеся враги всё же пошли в атаку, особой ярости у них не было, и вскоре легионеры Королёва добили последнего из трескунов, не понеся практически никаких потерь кроме нескольких легкораненых. Больше атак на укрепрайон не было. К вечеру появился бот, битком набитый поселенцами. Их сразу же отправили в загодя заготовленный бункер, поглубже вниз, подальше от шальных мин и снарядов гигантских тараканов. А вот в других местах было намного тяжелее…
Ночью чуть ли не на головы роты свалился дымящий пробитым компрессором катер соседней роты с остатками личного состава. Оказали помощь раненым, их отправили к гражданским, в бункер, а здоровых поставили в строй. Как ни странно, очутившись среди бодрых, воодушевлённых победой солдат Олега, бойцы успокаивались, приходили в себя. Утром тараканы попытались вновь атаковать позиции роты, и снова безуспешно. Их вновь всех перебили. И пошло… Уцелевшие прорывались к позициям Королёва. Взводами, отделениями, одиночными солдатами, вынося на себе раненых, приводя гражданских. Появлялись и командиры, но они почему-то безоговорочно принимали старшинство Олега, тем более что командир легиона погиб…
И люди всё держались и дрались, не давая тараканам захватить Орегон и организовать на планете базу для удара в спину Империи…

Глава 35

– Командир! Опять идут!
– Спокойно, ребята… Спокойно. Сейчас мы им вжарим…
Это становилось рутиной. Трескуны собирались за линией огня людей, выстраивались в боевой порядок, затем, вздымая клубы пыли тысячами ног, мчались в атаку на позиции остатков легиона, напарываясь на установленные ночью, когда псевдоблатоды теряли активность, минные ловушки. Затем остатки врагов подвергались массированному артиллерийскому обстрелу, после – огню тяжёлого оружия. И, в самом конце атаки, когда из сотни до линии траншей добиралось одно чудовище, на нём скрещивались лучи доброго десятка «нокков». Самая настоящая рутина. И Олега это беспокоило. Он не верил, что тараканы настолько безмозглы. Да, их солдаты действительно таковыми и были, не имея собственно мозга, а только мозжечок, ответственный за простейшие инстинкты. Командиры же обладали достаточно развитым мыслительным органом, чтобы придумать что-нибудь такое, что даст им возможность уничтожить людей… Но пока ничего такого на горизонте не наблюдалось. Утром, когда солнце начинает немного пригревать – бесплодная атака, в результате чего силы врагов просто перемалываются, словно зёрна пшеницы в жерновах. Потом – тишина. Ночью – восстановление повреждённого при нападении, закладка новых мин и фугасов. Тем более что в боеприпасах недостатка не было, как ни странно…
Но Королёв нервничал. Что-то тут было не то. Явно не то. В предыдущих боях, когда он сталкивался с чужими, те демонстрировали и силу, и натиск, и умение. А здесь – какая-то вялотекущая оборона. Почему? Неужели чужаки готовят ловушку? Хотят собрать всех терра хомо в одном месте, чтобы затем прихлопнуть разом? Именно эта мысль точила душу первого лейтенанта. Поразмыслив, он приказал готовить новые позиции, чуть ближе к центру, а также оборудовать запасные огневые точки, и дал команду сапёрам углубить и укрепить бункер, в котором скрывались гражданские. Тем уже изрядно надоело сидеть взаперти, но гулкие разрывы унитаров трескунов, а также вздрагивающие стены из пластобетона были наглядным подтверждением того, что наверху идут бои. И высовываться наружу опасно…
– Нервничаешь, командир?
От неожиданности он вздрогнул и, обернувшись, увидел Ксению. Только сейчас сообразил, что во время боёв девушка старалась держаться поблизости от него…
– Да, унтер-офицер. Что-то тут не так.
– Может, я что подскажу, господин первый лейтенант?
– Попробуй. Смотри – все атаки развиваются по единому плану, и больше того – практически с одного направления. Раз. Второе – все вышедшие к нам утверждают, что их позиции подвергались массированному обстрелу артиллерии, у нас этого нет. Третье – уж больно тупо они идут.
Та на мгновение задумалась, затем выпалила:
– А ведь верно! Кроме первого раза, нас не бомбили…
– И то была поддержка с орбиты. Где их корабли? Тебе не кажется, что нас просто собирают в одном месте, чтобы прихлопнуть одним махом. И все те атаки, которые были до этого – просто способ удержать нас на месте?
Та вдруг побледнела.
– Вы… правы, господин лейтенант. Похоже, что это место – ловушка…
– Вот поэтому я и дал команду, чтобы за сегодняшний день все убежища и укрепления были усилены, убрал личный состав в бункера и блиндажи, оставив только наблюдателей.
Она зачем-то потёрла щеку, затем переспросила:
– Думаете, что трескуны пойдут сегодня?
Олег поморщился, потом ответил:
– Нет. Завтра. У них – шесть лап. Завтра – двенадцатый день нашего осадного сидения. Так что думай сама…
– Значит, завтра…
– Да. Больше чем уверен…
Едва он произнёс эти слова, как на душе сразу стало легче, и он отвернулся к панораме, не заметив того, какими глазами смотрит на него Ксения…
Ночью, сразу после того, как вернулись группы, проводившие усиленное минирование по другой схеме, Олег вернулся в свой бункер. Это был небольшой блиндаж, немного на отшибе от остальных, в котором парень располагался один. К его удивлению, он заметил чью-то фигуру, явно поджидавшую его.
– Кто там?
– Вы, господин лейтенант?
– Ксения? Что случилось?
– Н-нет, ничего… Я к вам по личному вопросу…
– Хорошо. Проходи…
Он спустился по ступенькам, отдраил металлическую дверь, затем включил свет, пропустил девушку в тамбур. Та на мгновение замешкалась, и Олег, случайно коснувшись её плечом, когда крутил задрайку, вдруг почувствовал, что та дрожит. Закончив возиться с дверью, он повернулся к ней:
– Если вы по поводу вашего рапорта насчёт перевода, то я уже говорил, что…
Вдруг замолчал – Ксения медленно расстёгивала свой комбинезон..
– Вы что делаете?!
– Замолчи, дурак. И иди ко мне…
…Его первая женщина. Первая в жизни. Самая лучшая, самая красивая… Ночь любви и счастья, полная невинности и бесстыдства… Когда он проснулся утром – её уже не было. Хотел броситься искать, что-то сказать, что-то спросить – но… Обычные армейские дела – наряд, проверка, всплыла куча мелких вопросов, которые вдруг срочно пришлось решать, а потом…
Горизонт сверкнул, и через мгновение позиции легиона засверкали множеством разрывов, небо вновь озарилось невыносимо сияющим пламенем орбитальной бомбардировки, и всем пришлось отсиживаться в убежищах, ожидая конца огневого налёта…
– Идут!
Крик наблюдателя вырвал его из оцепенения, в которое он впал, и бросил в окопы. Пристраивая свой «нокк», быстро осмотрелся – среди окружавших его бойцов и офицеров её не было… Хрипло проорал, стараясь, чтобы его услышало как можно больше народа:
– Это будет их последний штурм! Если отобьемся – считайте, что мы победили! Запомните это! И передайте остальным!
Из-за горизонта неисчислимой тучей повалили трескуны, прикрываясь сплошной стеной танков…
Гулко ударили орудия, выбивая вражеские машины одну за другой. Сорвались с направляющих ракеты, распуская огненные хвосты. Но и со стороны псевдоблатодов теперь не молчали. Ответным залпом Олега осыпало рыжеватой землёй, а со стороны артиллеристов донёсся чей-то истошный крик. Парень обернулся – один из танков пылал, а из люка, цепляясь окровавленными руками за раскалённые края, карабкался кто-то безглазый, в пылающем шлеме… Королёв закусил губу – накрыли всё-таки, сволочи! Да, он так и думал. Не первый бой, но всё же тяжело, неимоверно тяжело терять людей… Покрепче упёр синеватый пластиковый приклад в плечо, стал выцеливать жертву… Вскоре свистящие удары танковых орудий слились в сплошной вой. Заухали миномёты, и сразу ряды наступающих смешались. На его глазах тяжёлая мина ударила прямо в округлую спину вражеского танка и, взорвавшись, снесла его щит и вывернула внутренности – непонятную мешанину сверкающих энергетическими разрядами проводов и механизмов. Танк замер на своих шагоходах, затем повалился на бок и вдруг исчез в слепящей вспышке взрыва боезапаса… Трескуны даже не замедлили своего ритмичного бега. Те, кому не повезло – рассыпались пеплом или разлетелись кусками зелёного мяса, но остальные, не обращая ни на что внимания, шевеля своими громадными лапами, так же спешили уничтожить людей… До минных полей оставалось не так уж и много… Новая волна артналёта врагов накрыла позиции. Один унитар разорвался совсем рядом, и парня отшвырнуло к стенке окопа. Отплёвываясь от набившейся в рот земли, он вскочил – вокруг стонали раненые… Кто-то из них принял на себя осколок, причитающийся Олегу… Вызвав срочно санитаров, впервые нажал на курок… Спаренные стволы гулко рявкнули, и один из трескунов завертелся на месте, высоко взбрасывая перебитые конечности… Затем стали стрелять остальные… И наконец, начали взрываться минные ловушки. С сочным чмоканьем на землю грохнулась оторванная лапа псевдотаракана, ещё шевелящаяся, украшенная огромными зазубринами. Немного потрепыхалась, раскидывая капли зелёной крови, затем всё же затихла. Королёв торопливо сменил магазин и вновь открыл огонь. Опытный взгляд уловил возникшую заминку в рисунке боя, и он отдал распоряжение направить туда отделение из резерва. Затем, не прекращая огня, велел артиллеристам ударить по правому флангу, где трескуны пытались развить успех, завалив своими телами землю. Рёв огня пехотных «нокков», свистящие удары пушек, гулкие хлопки пороховых миномётов, хриплые выкрики людей и монотонный треск хитиновых панцирей, прерываемый кашляньем их ручного оружия… Всё смешалось в горячке боя, что-то горело, и едкий дым выедал глаза. Стонали раненые, скорчившись, лежали убитые. Санитары сбились с ног, пытаясь оказать помощь нуждающимся. Один из них, свалившись в окоп, оскалил удивительно белые ровные зубы, сверкнувшие на чёрном от копоти лице, и проорал, стараясь перекричать грохот боя:
– Командир! У нас новости! Там, в бункере у гражданских, одна сына родила! Час назад!
Олег вдруг поймал себя на том, что потерял счёт времени. Но это уже был перелом… Задумка тараканьих командиров не увенчалась успехом. Слишком много солдат прорвалось на помощь к Королёву, и им удалось выдержать натиск…
Он шёл вдоль развороченных окопов, видя ужасающую картину войны… Изрытая воронками земля, распростёртые тела убитых, клочья разорванного мяса разного цвета. Эта планета досталась людям, обильно вспоенная их жизнями… Там, возле разбитого стационара застыл в последнем усилии его расчёт, лёжа на алых от крови унитарах. Здесь, на остатках бруствера замер, вскинув шагоходы, тараканий танк. Чуть поодаль возле исполосованного выстрелами «нокков» блатода скорчилась в последнем движении… Он не поверил вначале – Ксения? Ксения?! Пробитый мощной, закованной в хитин ногой шлем, развороченный выстрелом в упор нагрудный панцирь, уже багрово-чёрный от запекшейся крови и сгустков мяса… Олег долго сидел возле неё, положив голову себе на колени, слов не было. Только горечь. Невыносимая тоска. Он обрёл женщину и тут же потерял… Всплыли строки в памяти:
…Когда наступает мгновенье отчаяния, и Смерть смотрит в твоё лицо своими пустыми глазами – вспомни, что ты ещё дышишь. Вокруг тебя – свет звезды, полёт облаков, гром неба. И тогда – ты сможешь сказать Смерти, что она пришла к тебе зря, ты ещё не умер, и путь твой долог… 
– Командир! Какие указания?
– Восстановить позиции, укрепить линию обороны. Мёртвых – похоронить со всеми почестями. Да, не забудьте собрать медальоны…
Битва ещё не закончена. Это – только передышка. Наступит новый день, и опять трескуны пойдут на штурм. За их спинами, спинами оставшихся в живых двухсот солдат из полутора тысяч высадившихся почти двадцать тысяч гражданских поселенцев, которые сидят в убежище и гадают в эти минуты – выдержат ли они? Они – бойцы двенадцатого колониального легиона, те, кто стал на их защиту. Их надежда, вера и опора…
…Олег не веря своим глазам вновь примкнул к дальномеру – они удержались! И люди – спасены! Там, немного поодаль, заходили на посадку знакомые до боли кинжалы ударных катеров, а немного дальше, раскачиваясь на тугих зелёных столбах плазмы планетарных двигателей опускались десантные суперкрейсера. Помощь всё же пришла… И они – выстояли…
Командир штурмового десанта легион-майор Тороп шёл вдоль строя стоящих грязных, покрытых потёками крови людей, считая про себя уцелевших. Двадцать четыре. ВСЕГО – двадцать четыре человека. Из полного легиона. А офицеры? Чуть не споткнулся, увидев на правом фланге мальчишку в полной сбруе тяжёлого легионера с погонами первого лейтенанта. Не веря своим глазам, подошёл поближе:
– Это вы командовали легионом, лейтенант?
– Так точно, господин легион-майор! Первый лейтенант Олег Королёв, господин легион-майор!
Командир, не веря услышанному, оглянулся, и наткнулся на спокойный взгляд смертельно усталого унтер-офицера:
– Вы… подтверждаете слова первого лейтенанта?
– Так точно, господин легион-майор! Я больше скажу, и ребята меня поддержат – мы с нашим командиром готовы штурмовать хоть само небо!..

Глава 36

– Готовность – пятнадцать секунд!
Рявкнул металлический голос в наушнике шлема. Олег Королёв, майор Планетарно-десантных сил, коснулся груди. Там, в самодельной ладанке хранилась выцветшая, потерявшая краски девичья ленточка, его амулет. Тогда, шесть лет назад, когда совсем юный мальчишка прощался со случайной подружкой, она подарила ему на прощание вместе с поцелуем свою ленту, которая была вплетена в косу. С тех пор судьба хранила отчаянного парня, посчитав, видно, что лишив родителей, с него хватит. Из любых, самых страшных и жестоких схваток он выходил без царапины. А если где-то случался затык и никто не мог подобрать ключик к обороне трескунов, то туда посылали вначале роту, потом – батальон Олега… Возвращаясь с победой, на все вопросы он лишь загадочно улыбался и отмалчивался, а в рапортах писал сухо, без эмоций: высадились, нащупали ключевую позицию, нанесли удар, выиграли бой. А вот как он находил этот ключик к сопротивлению врага – никогда не мог объяснить. Пытался изо всех сил, понимая, что от этого умения зависят многие жизни, но не мог. Хотя на поле боя достаточно было кинуть один взгляд и дать команду…
Майор поправил массивный наплечник, проверил ранец. Кибердок давно был подключен, и на забрале в углу светилась крохотная зелёная точка, показывающая его функциональность. Вначале, когда этот аппарат только стал поступать в войска, многие ворчали, мол, зачем таскать на горбу лишнюю тяжесть в два килограмма. Но потом, когда хитромудрый агрегат вытащил не одного человека с того света, ропот как-то умолк, и уже, наоборот, десантники не шли в бой без этой машины… Мощный двуствольный «нокк-100» уже высветил количество боеприпасов, алым огоньком горела цифра 200. Спаренный магазин. Гранаты в сумке, запасные обоймы, десантный микротомный тесак, которым можно и проволоку рубить, и, при случае, операцию делать. Машинерия шлема тоже работала отлично. Во всяком случае, тесты прошли безупречно…
– Готовность – пять секунд!
Дрожание корпуса усилилось, значит, носитель вошёл в атмосферу, и сейчас чуткие, нервные руки штурманов лежат на штурвалах, чтобы выброс десанта прошёл без большого разброса.
– Первый – ПОШЁЛ!
Диафрагма разошлась, и Олег шагнул в пустоту… Включился антигравитационный ранец, и падение сразу замедлилось. Внизу, прямо под ногами плыли клочья тумана, но сонарная аппаратура нарисовала достаточно чёткую картинку на забрале загерметизированного шлема. Алым высветилось движение, и руки вскинули «нокк» к плечу – слепящая молния вонзилась в мишень. Поражение! А вот это уже стреляют по нам! Мимо пронеслась огненная трасса стационара, тут же, впрочем, оборвавшись – кто-то из десантников лихо расстрелял тараканов. Чужие действительно до жути напоминали обычных земных тараканов, правда, огромных, высотой со среднего человека. При передвижении их конечности издавали громкий треск хитина, и кто-то прозвал их трескунами. Так кличка и прижилась, самоназвание же пришельцев никто так и не смог выяснить.
– Справа, десять, зенитные установки!
– Вижу…
Прицел послушно приблизил вражескую огневую точку. Чёрт, далековато… Но попробуем! Оружие вновь заговорило, но эффект был не таким большим, как вначале. Впрочем, Олег другого и не ожидал – дистанция слишком большая…
– Первый взвод, азимут двести пять, дистанция сто десять – зенитная батарея.
– Вас понял, командир!
Прозвучало в наушниках, и через мгновение на месте тараканьих пушек возникли огненные шары разрывов. Ещё через миг по подошвам бронесапог ударила земля. Королёв чуть качнулся, привычным движением отстрелил ранец, и уже на лету, прыгая за камень, выстрелил в мелькнувшую впереди тень. Громкий треск дал понять, что он поступил правильно…
– Первый взвод, прямо двести пять. Бункер. Не лезьте, пусть тяжеловесы подтянутся…
Взвод тяжёлого оружия. Переносные противотанковые и противовоздушные комплексы. Майор часто их применял против таких укреплений. Полтора метра пластобетона залитой карболитом поверхности, успешно противостояли ручному оружию. Но против танкового пробойника, прошибающего метровой толщины корабельный композит с километра устоять они не могли… Огненная струя вспыхнула чуть позади – кто-то из солдат пустил в дело огнемёт. Вырос огненный столб взрыва, это взлетел на воздух второй дот, получивший ракету прямо в амбразуру…
Олег не суетился. Он уже просчитал оборону противника, и теперь потихоньку стягивал свои силы к левому флангу, где трескуны держали наиболее ожесточённую оборону. Его солдаты знали своё дело, и, гася отдельные очаги сопротивления, уже подбирались к неприметному бугорку, под которым, как Королёв вычислил, и было убежище, или гнездо их высшего командования…
Внезапно кто-то завопил от ужаса – из массивных дверей расположенного неподалёку бункера полезли шестиногие, в уродливых шрамах от грубо состыкованных массивных броневых плит танки. Вот первый из них пошевелил овальным стволом пушки, раздался режущий уши свист, и позиция взвода тяжёлого оружия исчезла в огне. Человек скрипнул зубами – разведка прозевала наличие техники. Впрочем, этого стоило ожидать на такой хорошо защищённой базе. Лихорадочно осмотрелся – вот оно! Мощный стационар врага, возле которого валялись куски хитина и оторванные конечности. Зарядный ящик был пристёгнут, но как стрелять из оружия, рассчитанного на шесть лап?! Одному не дотянуться ни до уродливых рычагов управления, ни до гашетки. Как?! Взгляд упал на валяющийся возле пушки унитар. Может, он поможет? Ухватил тяжеленный, рассчитанный на мышцы таракана снаряд, напрягая все силы, поволок его к ближайшему танку. Трескуны почему-то игнорировали его, предпочитая удалённые цели и выбивая одного десантника за другим. Вот и первый, вышедший чуть вперёд жуткий механизм. Торчащие бронированные трубопроводы, яркое облако тепла от выхлопа двигателя на забрале шлема. Но слишком далеко – не докинуть! Не хватит сил… И он, зажав под мышкой снаряд, бросился прямо под шагоходы. Сбросил с рук ношу, почти под центром корпуса, метнулся назад и, уже падая в щель между вывернутыми взрывом плитами, ощутил страшный удар в спину. Мгновенно стало горячо и мокро под щитками обмундирования и защиты. Но кибердок делал своё дело, и Олег ещё успел развернуться и, поймав в прицел снаряд, нажать на курок «нокка»…
…– Он жив?
– Да. Лучевое поражение. Словил выстрел. Если бы не снаряжение – мы бы его потеряли. Очень большая кровопотеря.
– Введите ему заменитель и плазму. Потом готовьте к операции…
То ли ему приснилось, то ли слышал сквозь помутнённое сознание, но майор пришёл в себя в палате госпиталя, лёжа на койке вниз животом. Спину пекло, но это было терпимо. Жутко хотелось пить, и рука сама потянулась к обычной стандартной тумбочке, на которой стоял графин с жидкостью…
Через неделю ему разрешили ходить, и Олег потихоньку ковылял по госпитальным коридорам, выбираясь во двор, чтобы посидеть на лавочке, подышать воздухом и погреться на солнышке. Сидя на лавочке в углу парка, читал книги или просто наблюдал, как суетятся невесть как попавшие на планету обычные земные муравьи. И отдыхал. От непрерывной мясорубки последних лет, от постоянного напряжения, от ежесекундного риска. Окрепнув, начал выходить и в город, просиживая вечерами в маленьком баре, расположенном неподалёку от госпиталя, в компании таких же, как он, выздоравливающих. Время шло, лечение подходило к концу, и вот уже офицер стоял перед комиссией…
– Майор Олег Королёв. Десантник. Лучевое поражение спины. Сожжено тридцать процентов мышечных тканей. Произведено восстановление. Рекомендовано – физиопроцедуры в течение месяца. Затем – полный допуск, без ограничений к продолжению службы.
– Ваше мнение, господа?
Пожилой доктор обратился к своим коллегам, увлечённо рассматривающим снимки. Те словно очнулись и перевели свои взгляды на майора. Наконец один из них проблеял:
– Э… Возражений нет, коллеги.
– Да, мы не возражаем. Направим пока майора в запасной легион на Пангею, а после окончательного выздоровления пусть возвращается в распоряжение отдела кадров ПДС.
– Да, так и сделаем, коллеги…
Он вышел из кабинета, отдуваясь и держа в руке предписание. Его встретила целая толпа страждущих, ожидающих своей очереди:
– Ну как там?
– Что говорят?
Парень взмахнул рукой.
– Да всё нормально. Не волнуйтесь…
В кладовой получил новенькое обмундирование, дубликаты наград. Примерил – всё сидело отлично. Повесил на шею ладанку, прицепил медали. А это что? Ого! Крест «За храбрость»! Новая награда. А и чёрт с ним… Вышел на улицу, под яркие лучи солнца. Прищурившись, посмотрел на плывущие по небу облака. Есть три дня. Куда деваться? Ни дома, ни семьи…
…Он стоял на кладбище, возле серо-алого гранитного обелиска, где лежал символический прах всех погибших в городке. Само поселение начали отстраивать заново. Уже суетились многорукие роботы, отливая стены, прокладывая коммуникации. Мостил мостовые пыхтящий паром сложный агрегат, от работы которого подрагивала под ногами земля. Постояв ещё немного, майор вновь надел фуражку, затем направился вниз, к стройке…
– Э, милейший, вы – подрядчик работ?
– Да, майор. Джон Скотт к вашим услугам, сэр. Чем могу служить?
Олег, вздохнув, полез за кредиткой.
– Я бы хотел приобрести дом. Вон тот, у озера. Я вижу, он почти готов…
– Пожалуйста, сэр. Я сейчас же отдам команду, чтобы его ввели в строй в первую очередь.
Подрядчик бросил короткий взгляд на панель компьютера и быстро пробежался пальцами по клавиатуре, отдавая короткую команду, затем вновь перевёл взгляд на майора.
– Если господин офицер подождёт ещё два часа, то он сможет въехать в полностью готовое здание…
– Отлично. Я буду поблизости.
Королёв перевёл деньги с кредитки на счёт фирмы и в ожидании заказа расположился в тихой аллее восстановленного парка. Теперь у него будет ДОМ… Место, куда вернется после войны. Почти там же, где стояло жильё его родителей… Впрочем, чего это он расслабился? Нужно дойти до магазина, заказать продукты, вещи. Не будет же он спать на полу? Поднялся, зашагал туда, где уже теснились постройки…
После плотного ужина тянуло в сон. Поднялся на второй этаж, сбросил обувь, улёгся на кровать. Немного тянуло спину, но это ерунда. Это – пройдёт…
…Внизу мяукнул звонок. Недовольно бурча, Олег поднялся с койки и прошлёпал по пластику лестницы к входу.
– Кто там?
– Майор Королёв?
– Я.
Открыл дверь, привычно выпрямляясь по стойке «смирно» – на пороге стоял молодой унтер-офицер.
– Прошу прощения, вам пакет. Распишитесь.
Касание сенсора, электронное перо планшета. Отдание чести.
Закрыв дверь, майор вскрыл пакет – отпуск откладывался. Впрочем, как и лечение…
…По получении сего предписания вам надлежит немедленно направиться в распоряжение командира базы «Лассиг-1» с космодрома «Эхо-2». Корабль «Адмирал Бенбоу» отходит в 12.00 следующего дня. По прибытии на «Лассиг-1» принять под командование 131-й гренадерский полк и в дальнейшем выполнять приказы высшего командования…
…Через два года первая война с негуманоидами будет закончена. Псевдотараканов полностью уничтожат, а их планеты будут выжжены дотла ядерными бомбами. Полковник Королёв получит новые погоны и новое назначение. В своём доме он будет появляться очень и очень редко. Но что это такое для двадцатилетнего офицера? Иметь впереди многие и многие годы жизни? К сожалению, ни полковник Королёв, ни многие другие в Метрополии не знали, что мирная жизнь окажется очень короткой передышкой. Три года, и вспыхнет новая война. Все ожидали, что на них нападут леггах, у которых закончился очередной шестидесятилетний цикл. Но неожиданно те взяли перерыв в своих войнах, занявшись непонятными делами в своих колониях. Недоумевали россы, ничего не понимали земляне. Вибрировали в раздумчивости внешним скелетом лидданы. Но простые люди, да и многие военные радовались мирным дням, без боли, без крови, без ужасов войны. Они спешили жить и радоваться, любить и работать. Против ожидания потери в войне с трескунами оказались не так уж и катастрофичны. Слишком хорошую школу прошли люди, слишком хорошими учителями оказались россы. И очень много вложили в своих новых союзников орти, лидданы, корварцы. Пусть пока люди играли роль щита для рас, проживающих в этом секторе. Но уже были первые звоночки того, что скоро люди перестанут смотреть на союзников снизу вверх. Некто Герберт Холл создал радар, который смог преодолеть невидимую маскировку трескунов. А принцип, на котором работал аппарат, назвали его именем. Уже Фёдор Бережков, учёный из бывшего Новосибирского академгородка с блеском разобрался с технологиями старших рас и тараканов, и на основе этого создал новое оружие – тяжёлый бластер «нокк-110», могущий разнести в брызги бронированный коптер. А по производству вычислительной техники и коммутативных систем земляне уже обогнали россов и подбирались к лидданам, признанным лидерам в этой области. Но всё это будет. А пока майор Королёв спешил на рейсовый катер, который доставит его на базу военно-космических сил «Эхо-2»…

Глава 37

– Господа, прошу подождать несколько минут.
Дежурный офицер опустил шлагбаум, перекрывая движение пассажиров. Некоторые недовольно заворчали, но основная масса стояла спокойно. Мало ли из-за чего приходится ждать? Сейчас война, и если отдан приказ ждать – значит, стоит немного задержаться… Олег был в последних рядах, поэтому генерал СБ в сопровождении росской охраны, важно прошествовавший по ВИП-коридору, не привлёк его внимание. Из-за спины донеслось:
– Генерал По.
– Ксенолог?
– Да. Наверное, опять на Эон. Там что-то интересное нашли. Сейчас туда много наших мотается…
…Наконец Королёв занял своё место в катере. Пристегнулся, прилипнув к иллюминатору. Редко когда выпадала возможность увидеть открытый космос. Обычно корабли были наглухо забронированы, и внешнее изображение передавалось на голоэкраны при помощи камер. Пусть и объёмное, но всё же взгляд своими глазами, и вид смоделированного коммуникативными системами сильно различались друг от друга… Катер медленно проплывал мимо огромной орбитальной верфи, на которой застыл гигантский, очень похожий на земных стрекоз корабль. Порождение чуждого древнего разума – тяжёлый броненосец корварцев «Огар». Изящное массивное чудовище, ощетинившееся вписанными в силовой каркас пушками. Такому монстру были не страшны наводящие ужас на Галактику бустер-бумеранги леггах. Мощная металлопластиковая броня надёжно защищала судно и экипаж. «Хорошо, что корварцев не выпустили на станцию, – подумал Олег. – А то у половины народа случился бы ксеношок… Интересно, что он тут делает? Перезаряжается?» Впрочем, после нескольких секунд пути стало заметно, что по оконечности серо-зелёного детища «Огара» «Ир-Экра» ползают крохотные жучки ремонтных роботов, латая пробоины. Ясно. Столкнулся где-то неподалёку с жабами и смог дотопать только до нас… Офицер откинулся на подголовник и прикрыл глаза. Больше смотреть не стоило, поскольку уже наплывал чёрный борт фрегата, который должен был доставить его на базу «Лассиг-1»…
…После недельного пути в тесной каюте «Ариэля» было приятно вновь ощутить под ногами твёрдую почву и избавиться от постоянной вибрации мощнейших моторов. Олег, прищурившись, взглянул на голубоватое солнце Эридана и быстро прошагал к зданию порта.
– Майор Королёв?
Его встречал затянутый в ремни унтер-офицер.
– Да?
– Старший рядовой Петровски. Прибыл за вами.
– Ясно. Ведите, старший рядовой…
На улице ждал мобиль. Солдат занял место водителя, Королёв расположился рядом, и после сорокаминутной гонки по степи машина замерла возле новенького здания, в котором, по-видимому, располагался штаб полка. Так и вышло. Из здания вылетел старший унтер-офицер, оказавшийся дежурным по штабу, и бодро отрапортовал новому командиру. Майор отмахнул честь в ответ и прошёл в свой новый кабинет…
…Он сидел в баре на своей родной планете. Очередной отпуск. В углу пристроилась кучка волосатых юнцов, по виду – ровесников. Но какая бездна времени разделяла его, прошедшего самые жуткие битвы и сражения, имеющего полную грудь наград, офицерский меч Почёта. Бесчисленные нашивки ветерана и мастера украшали мундир, четыре дырки в организме, умело заштопанные врачами. И эти расхлябанные юнцы, то ли студенты, то ли просто дармоеды. Да, пока Королёв воевал с чужими, штурмовал укрепления и выбрасывался с десантом, пока возле него гибли боевые друзья и товарищи, такие вот хлыщи, отсидевшиеся за спинами солдат, сейчас набирали силу, вес и влияние в Империи. Постепенно прибирая к рукам заводы и фабрики, верфи и рудники, просачиваясь на высокие посты в Сенате… Олег сплюнул на пол, вновь щёлкнул пальцами, подзывая бармена к себе. Молча указал ему на стакан. Булькнула бутылка, исторгая из своих недр янтарную струю. Снова привычное движение, ароматное виски проскользнуло, обжигая, по пищеводу внутрь. Бросил на стойку монету, поднялся, пошарил по карманам, ища зажигалку, наконец, нашёл, прикурил, направился к выходу. На стоянке стоял мобиль. Королёв уселся за руль и сорвал машину с места, направляясь домой…
Не стоило бы садиться выпившим за руль, но, просто пройдя через таможню, он внезапно ощутил подкативший к горлу комок, увидев родные просторы, и, чтобы успокоить нервы, решился принять дозу спиртного. Один стакан, что это для старого десантного волка? Раз чихнуть… Он проехал через дремавший городок, въехал в заросший травой двор и остановился возле ворот сарая. Сейчас – спать. Спать. Спать… Проснулся, как привык на службе – рывком. И тут же опять плюхнулся в постель. У него же – ОТПУСК! Можно спать сколько влезет. Можно пить – сколько вольётся. А можно – просто ничего не делать… Неизвестно чему улыбаясь, долго лежал на постели, потом поднялся, активировал домашних роботов и отправил их наводить порядок. Нужно постричь траву, прибраться в садике, вычистить весь дом. Впрочем, долго валяться не пришлось – разбуженный желудок подал голос, требуя пищи. Пришлось вставать. В холодильнике, естественно, было пусто. Лениво нашёл в шкафу какие-то гражданские тряпки, напялил их на себя и отправился в ресторан… К его изумлению, тот не работал. Почесав заросший подбородок, Олег двинул к видневшемуся неподалёку магазинчику, где нагрузил полные сумки всякой жратвы и отправился восвояси. Там, вывалив на стол груду консервов и пиво, привычно вскрыл несколько банок, извлёк из буфета пыльный стакан и принялся за завтрак. Через пару минут на душе полегчало и мир показался не таким гадким, как вчера. Даже солнышко вроде заиграло лучами веселее. Подумав, завалился спать… Проснулся от воплей желудка. Вновь сигарета, консервы, пиво и снова кровать… Наконец организм решил, что сна ему пока хватит, и можно заняться другими делами. Но в голову ничего не лезло. Королёв пытался читать, не получалось. Даже попробовал заняться спортом – но с его рейнджерской подготовкой это было просто смешно. Так он промучился ещё три дня, после чего наплевал на всё и отправился в порт, где сел на ближайший рейс, отправляющийся в сектор базирования его полка. Солдаты встретили его восторженным рёвом, поскольку командир пользовался среди них заслуженным уважением. И жизнь опять покатилась по накатанной колее…
…– Господа, позвольте представить вам полковника Королёва, командира тяжёлого гренадерского легиона, приданного нашему крейсеру.
Командир ударного крейсера «Вест» широким жестом обвёл кают-компанию. Олег отдал честь собравшимся.
– Штурман Пол Ильичёв… Механик-оружейник Евгений Покровски… Второй пилот Скляр, Николай… Первый пилот борта Ангел Бодров…
Каждый жал руку, представляясь. Хорошо, что офицеров на борту не так много, а то рука отвалится…
– Наша задача, господа, выйти в систему, подавить орбитальную оборону тараканов, после чего в дело вступят орлы полковника. По выполнении задачи – подбираем всех и возвращаемся. Вопросы?
– Никак нет!
– Вот и отлично. По коням, господа!
Командир поднялся, офицеры быстро разошлись по своим постам…
– Что скажете, полковник?
– Ничего. Битва в космосе – не моя прерогатива. Планета не тяжёлая. Гравитационная постоянная – девять десятых стандартной. Значит, мои ребята будут там порхать, как орлы. Но отвратительно то, что у нас нет никаких разведданных о трескунах.
– Это ясно.
– Последний раз, когда я высаживался вслепую, меня доставили на борт с дыркой в брюхе.
– Противно.
– Ещё бы… Ладно. Не буду больше ныть. Мои орлы на местах. Сколько нам хода до точки?
– Неделю.
– Плохо. Но чёрт с ним. Как дойдём, так дойдём. Я пойду к своим, проиграем возможные варианты на тактическом компьютере.
– Питание по пассажирскому наряду, полковник.
– Я понял. На час позже экипажа…
Он получил поднос из харчильника и удобно устроился за столиком. Несмотря на пассажирский наряд, столовая на этот раз была полна, и его зелёный офицерский комбинезон без знаков различия резко выделялся среди сплошного голубого цвета обмундирования лётного состава. Тем не менее, стол ему был зарезервирован, и Олег спокойно наслаждался едой в одиночестве.
– Офицер, у вас свободно?
Он поднял глаза – перед ним стояла молодая дама с погонами третьего лейтенанта и нашивками энергетика.
– Присаживайтесь, мадам.
Та плюхнула поднос и яростно заработала ложкой. Потом, утолив первый голод, обратилась к нему:
– Ты не знаешь командира этих долбаных десантников?
– Зачем вам, третий лейтенант?
– Хочу высказать ему пару ласковых слов. Этот кретин заставил меня заменить энергетические батареи на двух танках.
– Как так?
– Ну, не сам, конечно, через нашего командира. Но факт остаётся фактом – из-за его разгильдяев я проторчала на грузовой палубе почти четыре часа и пропустила обед.
Олег усмехнулся.
– Я передам.
– Ну и отлично…
…Ударный флот заходил на планету стандартным ударным ордером. На флангах – тяжёлые крейсера, в центре – более лёгкие, чтобы при встречном ударе податься назад, выходя из зоны поражения, а фланги могли вести перекрёстный огонь. Олег находился в своём штабном боте, готовясь к выбросу. В ожидании команды он включил широкий канал и поэтому слушал всё, что раздавалось в командирской рубке его судна.
– Внимание, «Хоуп», возьмите левее, вижу две башни…
– «Хаммер», усильте огонь по квадрату 38–40, зонд засёк бронемашины противника…
– «Сильвер Стар», что у вас происходит?! Манёвр уклонения! Срочно! Сидорович! Мать твою…
– Командир, «Звезда» уничтожена…
– Десант!
Королёв спохватился:
– Десант готов.
– Отсчёт пошёл, готовность – ноль!
– Понял вас – готовность ноль, отсчёт запущен.
Неестественная холодность, пульсирующие цифры на забрале, стремящиеся к нулю. Алое «Зеро», и глухой толчок выброса. Мгновенно на панорамном голоэкране вспыхнуло изображение окружающего пространства. Командир «Веста» оказался настоящим асом, сделав выброс на минимально возможном расстоянии, чуть ли не в верхних слоях атмосферы. В тот же миг, как штурмовой бот оказался вне аппарелей, его заколотило в реактивных возмущениях двигателей крейсера. Но вот волноводы генераторов прострелились энергией, компрессоры мгновенно набрали давление, и катер устремился вниз, за ним шла вся полковая армада…
Вспыхнул нос, рассекающий раскалённую атмосферу. Олега никак не могло оставить полное ощущение нереальности происходящего, но тем не менее всё происходило наяву. Зачем трескунам нужны кислородные планеты? Они же совсем не подходят для жизни этих существ… Рядом вспыхнул гигантский огненный шар разрыва. Открыли огонь неподавленные до конца зенитные башни тараканов. В клочья разлетелся катер, шедший позади командирского. Трескуны били метко. Впрочем, особой заслуги тварей в этом не было – работали интеллект-системы, их компьютеры.
– Манёвр уклонения!
– Есть, полковник!
«ТР-30» резко вильнул в сторону, и множественные разрывы оказались чуть левее. С гулким хлопком отстрелились опоры, рухнула, проваливаясь вниз, аппарель. Тяжёлый «ТТ» взвыл движком и буквально выпрыгнул из дека. Башня с квадратным стволом резко крутанулась и изрыгнула огонь, стоящий неподалёку решётчатый стационар разлетелся клочьями, в следующий миг после выстрела бронированная машина нырнула за торчащую на пути глыбу. Ещё через доли секунды камень потёк раскалёнными каплями, когда в него угодил огненный луч противотанкового тяжёлого лучемёта.
– Прикройте меня, кто там справа?
– Седьмой на связи. Момент, полковник…
В наушниках послышался свистящий удар главного калибра тяжёлой штурмовой самоходки и через мгновение тот же голос доложил:
– Первый, можете выходить. Чисто.
– Вас понял, Седьмой. Спасибо…
Танк-транспортёр качнулся, гусеницы бешено завизжали, перемалывая нечто, бывшее секундой раньше машиной снабжения тараканов, мелькнул в обзорном датчике оторванный голеностоп, какие-то зелёные сопли, ещё несколько секунд – и «ТТ» вновь освободился. А вот и гнездо… И трескуны. Огромные, шевелящие усами, сжимающие в передних конечностях свои уродливые бластеры…
– Самоходки! Термобарическими! Залп!
…Удар был жуток. Мгновенно изменяющееся давление, высочайшая температура в центре взрыва, хитин плющился и испарялся в мгновение ока. Металлические конструкции перекручивало от тысяч градусов огня, даже прочнейшие кремневые скелеты насекомых превращались в пыль…
Королёв склонился к аппарату связи:
– «Вест», это планета. Центральная база уничтожена.
– Отлично, полковник! Но у нас проблемы – на подходе большой флот этих гадов. Не знаю, сможем ли мы выстоять, но на всякий случай я бы приготовился к обороне. Поскольку, когда нас не станет, эти шестиноги посыплются вам на головы…

Глава 38

…Вначале были вспышки. Яркие, видимые даже через пасмурное небо. И каждая означала гибель людей. Задрав голову, Олег стоял возле своего командирского «ТТ» и смотрел в серое, вечно хмурое небо старой планеты. Конечно, датчики и сенсоры машины дали бы гораздо более полную и даже, может, быть, цветную картинку того ада, который разворачивался в космосе над ними. Но он просто не мог заставить себя смотреть на всё это электронными глазами, предпочитая свои, пусть несовершенные по сравнению с электроникой, но человеческие… Потом на голову посыпались трескуны. В десантных капсулах, в штурмботах, они волна за волной выплёскивались на поверхность и, издавая свой знаменитый треск, неслись на позиции людей. Те держались до последней батареи в бластерах, расходуя гранаты, иногда даже переходя в рукопашную. Усиленные миомерными мышцами боевые комбинезоны десантников сами по себе были страшным оружием, позволяя вырывать хитин, ломать кремнийорганические кости. Но с каждой атакой оставалось всё меньше и меньше тех, кто отзывался на голос командира, кто мог держать в руках оружие. А тараканы по-прежнему валили тучей на поверхность. И настал жуткий момент, когда Олег остался один. Хотя – не один. С верным «нокком» в руках и двумя магазинами. Впрочем, это был конец. Осознание этого пришло в разум с пугающей отчётливостью. И вместе с этим наступила невероятная ясность и чистота мышления. Холодный, голый расчёт. Необыкновенное послушание мышц. И действие…
Вначале – расчистить себе дорогу сквозь тараканов. Это не так сложно, как кажется. Вот он, большой и здоровый, с яркими полосками на передних жвалах, означающими ранг. Убив не одну сотню этих монстров, знаешь, что если попасть вот в то место, чуть правее левого фасетчатого ощущала, то трескун будет убит наповал. На месте. А его подчинённые беспомощно замрут на месте, ожидая следующего командира. Или того, кто сможет занять его место, чей рудиментарный мозжечок быстрее просчитает ситуацию и начнёт почти мгновенно развиваться в мыслящий орган с каждым ударом могучего шестикамерного сердца. Но пока есть время – надо спешить. Напрягая мышцы, собственные, принадлежащие лично его телу, и боевого комбинезона. Сорвав на ходу с мёртвого тела подсумок с боезапасом. Не повезло парню, но можно сказать, что, умерев, он сохранил несколько лишних мгновений жизни своему командиру, не успев израсходовать свои боеприпасы…
Могучий прыжок, и вот он, чудом уцелевший лес. Мокрый и скользкий. Поросший какими-то соплями и лишайниками. Чавкает под ногами болото. Всё дальше и дальше вглубь. Трескуны не любят сырости. Наверное, на их планете такого нет. Впрочем, что мы знаем о ней? Ничего. И вряд ли узнаем. Как только её координаты будут вычислены или их родной мир обнаружит разведка, на планету сразу полетят бомбы с антиматерией. По сравнению с ними древние водородные бомбы, как пушечные ядра гладкоствольных орудий по сравнению со снарядом «форт-киллерса» в 420 миллиметров… Олега невольно передёрнуло – снаружи бронекомбинезона было настолько мерзко и противно, что он сразу захлопнул забрало шлема, перейдя на фильтрующие патроны. Выбрался на островок, где почва была посуше, оторвал от перекрученного неведомой силой растения целый ковёр лишайника. Затем набросил этот растительный лист на куст и заполз под него, закрыл глаза. Всю ночь его мучили кошмары. Снились мрачные, лишённые жизни атаки врага, чисто механически, бездумно штурмующие их позиции. Да, десантники успели закопаться в землю и дорого продали свою жизнь. Флот тоже не просто так умер. Интересно, успели они известить Базу? Должны были. Это прямая обязанность командира соединения. Да и он сам, сразу, как только получил на свой командирский коммуникатор картинку из космоса, отослал сообщение. Значит, будет новый штурм. Более сильный, более мощный. Значит – нужно выжить. Дождаться своих… С этими мыслями он незаметно для себя уснул…
Проснулся рывком, не в силах понять, что с ним и где он. Потом вспомнил. Закусил губу. Потом осмотрелся. «Нокк». Боеприпасов – на час жаркого боя хватит. Спасибо тому парню. Неприкосновенный запас. На сутки. Значит, растянем на трое. Командирский лёгкий бластер. Нечто вроде старинного пистолета. У отца был такой. Висел на стене. На память, как он говорил… Техника шлема действует. Отлично. Не зря он озаботился перед операцией заменой всех энергопатронов. Нож-тесак. Ну и пара мелочей, вроде тросика и складной кошки. Кибердок? Проклятие… Теперь понятно, что тот удар в спину не прошёл бесследно. Кто-то из тараканов всё же успел выстрелить, и теперь на спине болтались только оплавленные провода. Сам хитромудрый аппарат бесследно испарился в облаке разряда. Мрачно. Выполз наружу, осмотрелся. Воздушной угрозы нет, забрало шлема чистое. Без всяких алых тревожных обозначений. Ну понятно. Трескунам сейчас не до него. Они свою базу восстанавливают. Роют капониры. Ставят вышки зенитных и противодесантных стационаров. Льют из пластикоида бункера. И, естественно, пируют. Жрут своих мертвецов. Наших-то они есть не могут. Биохимия не та. Загнутся сразу. Так зачем же им кислородные планеты, интересно?.. А мы шагаем, шагаем, шагаем… Получается неплохо. Там на горизонте торчат какие-то интересные вершины. Нечто вроде горной цепи. Наверняка найдётся пещера. Камень заэкранирует меня от их сонаров. Так что мы ещё побарахтаемся. Думаю, что и живность какая-никакая там тоже обнаружится. Если есть растения, значит, и животные, либо птицы. Должны быть. Планета достаточно развитая в этом плане…
Он неожиданно вывалился из леса, по которому шёл последние полчаса на плоскогорье, и выругался – каменистая голая стена плавно, стенкой великанской чаши уходила вверх. Правда, там опять виднелся какой-то лес, и уже другого типа. Не такой изуродованный, как тот, по которому он шёл последние двое суток… Придётся ждать темноты. Сонар спасёт от мрака и позволит ему идти, как днём. Но тут и лишайника нет. Нечем накрыться. Проклятие… Впрочем… Тесаком вырезал кусок дёрна, подсунул под него несколько с трудом найденных веток. Пойдёт. Забрался внутрь, включил автоматику шлема. Заставил себя закрыть глаза. Сон. Сладкий сон. Измученные мышцы ныли. А скоро и батареи комбинезона сядут. Будут дрова… После восхода второй луны Олег пустился в путь. На тактическом забрале поверхность обрисовывалась яркой картинкой, достаточной, чтобы не спотыкаться о редкие камни. В целом же дорога была абсолютно ровной и гладкой, словно оплавленной мощным взрывом или пламенем дюз невообразимо огромного звездолёта. Вверх, опять вверх. Дорога становилась всё круче и круче. И вдруг он вышел в ровную долину, кольцом опоясывающую то самое болото, из которого он вылез. Ровный идеальный круг. Шириной примерно километров двадцать. А что же там дальше? Очередной вал, ещё выше, ещё круче?.. Королёв стоял перед впадиной, уходящей вниз на километры. Неподалёку виднелась пещера. Но не она привлекла его внимание, а крохотный алый светлячок, искорка, ритмично мигающая в углу забрала. Сигнал. Аварийный маячок. Совсем слабый. И он принадлежал человеку. Но почему такой слабый? Ведь батарея была практически вечной…
Олег не раздумывал ни секунды, уже в следующее мгновение он спешил на зов о помощи… Путь занял почти четыре часа, и вот он вывалился из зарослей на край оврага. Едва успел затормозить, чтобы не свалиться вниз, в протекающий ручей. Поперёк русла лежала спасательная капсула с одного из человеческих кораблей. Полусгоревшая, закопченная до неузнаваемости. Он спустился по глинистому склону, осторожно приблизился – шлемный сонар работал на всю мощность. Вот и люк. Выломал при помощи тесака заклиненную защёлку, вжал клавишу. Лёгкое шипение разгерметизации, и диафрагма послушно исчезла в стенках. Заглянул внутрь – на полу лежало распростёртое девичье тело, всё в крови…
…Ольга пришла в себя где-то в пещере. Над головой нависали низкие своды, она лежала на выдранном из пола синтетическом ковре, укрытая покрывалом из аварийного запаса капсулы. Неподалёку горел крохотный костёр, от которого пахло разогретыми консервами. Возле пламени притулилась фигура в десантном комбинезоне. Девушка попробовала пошевелиться, но из-за слабости ей это не удалось. Мучительно хотелось сразу две вещи – первая, это пить. Вторая – опорожнить мочевой пузырь. Но не под себя же? Пересохшим ртом она позвала:
– Эй…
И вздрогнула – реакция десантника была невероятной: только что он был возле огня – и тут же навис над ней.
– Очнулась? О! Знакомое лицо! Рад встрече.
– Дай воды…
Пила жадно, стараясь утолить жажду. Наконец, осоловев от воды, отвалилась и тут же пожалела о выпитом – резь внизу стала уже совсем невыносимой.
– Что? До ветра нужно? Кивни, если да.
Слабый кивок. Олег мгновенно подхватил её на руки и пошагал к выходу. Отойдя метров на сто от зияющего чернотой зева убежища, усадил её между раскидистых корней, мощными буграми выступающими из поросшего лишаем грунта.
– Комбез сама расстегнёшь?
– Да.
– Тогда валяй. Я покараулю. Управишься – свистнешь.
…И невероятное, почти неземное облегчение… С трудом застегнула молнию. Уцепившись, выпрямилась, и тут же её повело от слабости так, что чуть не шлёпнулась в созданную лужу.
– Э! Ты что?! Сказал же – свистни.
Он был уже рядом. Опять поднял на руки и пошагал назад. Уложил на ковёр, вернулся к костру, отгрёб ножом угли и вытащил бурлящую жиром банку. Вывалил содержимое на лёгкую самораспадающуюся тарелку, положил вилку. Всё поставил перед ней. Желудок требовательно заурчал, едва ноздри уловили запах разогретой поросятины. Дрожащей от нетерпения рукой жадно, давясь, кидала куски консервов в рот. Затем запила чаем, так же услужливо поданным им. Обессиленно откинулась на импровизированную подушку. И провалилась в сон… Проснулась уже утром, что было заметно по розоватому свечению входа. Её спаситель занимался тем, что разрезал тушку местной живности и насаживал куски на деревянные шампуры. Угли уже рдели алой массой. Ольга не решилась его тревожить и терпеливо дождалась, пока тот воткнёт приготовленные им штыри в землю и сядет отдыхать. Потом окликнула:
– Эй, десантник…
– Ну ты и спать. Почти сутки продрыхла.
Он переместил своё тело поближе к ней.
– Впрочем, с твоим-то диагнозом сон для тебя лучшее лечение.
– А что со мной?
– Кибердок выдал кучу ушибов, сотрясение мозга, перелом ключицы и двух рёбер. Причём одно из них пробило бок и вышло наружу. Я не ахти какой хирург, но косточки мне удалось вправить, пока ты была в отключке. Сейчас вот завтрак будет готов. Так что подожди немного.
– Кто ещё с нами?
Его лицо мгновенно затвердело. Нехотя, отвернувшись в сторону, буркнул:
– Все здесь. Ты – от флота. Я – от десантников. Умылись кровью, называется…
У неё перехватило горло. Девушка вспомнила серебристые молнии пушек, полосующие пространство. Вспышки лопающихся от прямых попаданий корпусов, зелёные искры генераторных ям, разносящие в клочья собственные корабли. Парящие пробоины, изрыгающие уже мёртвые тела в космос, и рык командира по внутренней связи: «Всем покинуть корабль!» А затем, весь окутанный паром из пробоин и языками пламени от детонирующих погребов, прочный корпус корабля, пронзающий вражескую невидимку…
Инженер отвернулась к стене и беззвучно заплакала. Погибли все, с кем она служила не первый год, кто делил с ней кусок хлеба, спал в одном отсеке, дышал одним воздухом. Мёртвые сраму не имут. Почему-то вспомнилась эта старинная поговорка, которую любил повторять её погибший в первую волну отец. Всё же взяла себя в руки, вновь повернулась к своему спасителю.
– Ольга Степанова. Второй энергетик с «Веста». Третий лейтенант.
– Олег Королёв. Командир легиона. Полковник. Это я тогда заставил тебя заменить нам энергетику. Но, как видишь, не особо-то это помогло…
– Ничего. Мне почему-то кажется, что твои гренадеры дались тараканам недёшево.
– И твой корабль тоже…
– Сколько мне ещё лежать?
– Судя по показаниям кибердока – ещё неделю. Регенерация, конечно, ускорена. Но вот кровопотеря была значительной. Так что – потерпи.
– Чёрт!
– Э, слушай – мы с тобой люди военные, так что если что – не стесняйся. Надо?
Она молча кивнула. Он уже привычно подхватил её на руки и понёс к выходу…
…Их вытащат через два месяца. Когда бригада тяжёлой пехоты при поддержке росских броненосцев смешает с землёй всю базу трескунов. Каково же будет удивление командира штурмовиков, когда на третьи сутки из болота выйдут двое оборванцев, тем не менее сохранивших погоны и удостоверения личности. Информация о трескунах, доставленная ими, окажется просто бесценной, и оба спасённых поступят в распоряжение Службы безопасности. Ещё через месяц Олег Королёв получит новое назначение, Ольга Степанова – новый корабль. Она не скажет ему, что беременна. Тихо родит в положенный срок, сдаст ребёнка в приют для таких же детей, как у других военных. В пять лет мальчик будет признан годным для поступления в военный институт и направится на Росс для обучения по новейшим методикам, разработанным для терра хомо. Через двенадцать лет получит первого лейтенанта и будет направлен в распоряжение миссии на Рралтор. Один из айоранских миров, наконец обнаруженный людьми с материнской планеты.

Глава 39

– Джент-хомо Рич, вас консул требует.
Молодой офицер обернулся на мягкий девичий голос, раздавшийся из-за спины. Высокий, светловолосый, с серыми глазами профессионального убийцы и правильными чертами лица. Он сидел в шортах и рубашке на берегу большого залива. Мягкие шлепки волн о песок пляжа, кричащие о своём птицы в небе, высокие тропические деревья, плотной стеной окружавшие белый коралловый песок. Красивые места! Но любоваться на них за пять лет, проведённых на водном Рралторе, надоело хуже горького ир-стака, местного земляного плода, употребляемого аборигенами в пищу. Несколько тысяч лет назад айорс, одно из гуманоидных племён космоса в преддверии большой войны с Дэф, хлородышащими пресмыкающимися, сняло с праматери Земли десятки племён первобытных людей и расселило их на семи планетах в известном им космосе. Четыре – уже нашли. И Рралтор был одной из обнаруженных планет. Но за время, проведённое в изоляции, эти люди ушли по пути развития в другую сторону, чем Земля, и так называемых братьев по крови можно было иногда понять с большим трудом, чем тех же россов, у которых Ричард Королёв учился почти двенадцать лет, получив в итоге звание первого лейтенанта и диплом рейнджера. По окончании военного лицея он получил распределение в охрану консульства, расположенного на одном из больших островов, где обитали люди. Самым крупным из участков суши считалась Виола, но несколько сотен лет назад случилась катастрофа – на неё рухнул огромный, никем не управляемый древний корабль, пришедший в их сектор из невообразимых глубин космоса и времени. Какими были пришельцы – не знал никто. От корабля осталась огромная воронка, заодно похоронившая некогда гигантский, по местным меркам, цветущий город с населением почти в сорок тысяч человек. На всеобщую беду, среди уцелевших обитателей острова нашёлся религиозный фанатик, провозгласивший заурядную, в общем-то, катастрофу, карой богов, наславших на людей горе за то, что они отвернулись от Небес. И теперь остатки уцелевших не столько работали и жили, сколько отбивали поклоны проплывающим в небе облакам да приносили жертвоприношения. Впрочем, землян это не касалось, и они взирали на религиозные спектакли со снисходительной улыбкой старших братьев…
Рич нехотя поднялся, отряхнул шорты и повернулся к позвавшей его девушке. Это была одна из местного персонала, гибкая, стройная блондинка с раскосыми голубыми глазами, не раз оказывающая парню знаки внимания в надежде на то, что человек с небес увезёт её с собой в сказочный мир, из которого снизошёл на грешную землю их мира. Офицер, впрочем, ни о чём подобном даже не задумывался, прекрасно зная, что ничем хорошим это не кончится – уж слишком много разделяло примитивных, едва освоивших бронзу туземцев и их, детей машинной цивилизации.
– Ю-ти, ты не знаешь, зачем я понадобился Эгерсу?
– Господин консул желает вас видеть, офицер. Подробности мне неизвестны.
Её улыбка резко контрастировала с официальным тоном, на который перешла девушка. Сплюнув, Ричард поправил широкополую форменную шляпу и зашагал к виднеющимся из-за деревьев разноцветным крышам земного посольства. Аборигенка засеменила следом. По местной моде стараясь раскачивать бёдрами, но забывая о том, что землянин идёт впереди, и, следовательно, её ухищрений увидеть не может…
– Второй лейтенант Королёв прибыл по вашему приказанию.
Седой советник посольства Джон Эгерс повернулся в кресле к вошедшему в комнату молодому офицеру.
– Рич? Рад тебя видеть. Хорошо, что Ю-ти тебя быстро нашла. На тебя пришёл запрос из Центрального управления. А поскольку рекомендации от меня, не хвалясь, скажу, были самыми лучшими – то тебя отзывают.
Улыбка обрадовала старика, помнящего ещё катакомбы Марса. Вообще, после того как Джон овдовел, а его дети зажили своей жизнью, Ричард Королёв стал ему чем-то вроде внука. Но, как ни жаль было, пришёл черёд этого парня покинуть опеку советника…
– Словом, собирай свои вещи. Через два часа сядет катер с проходящего на Кассандану карго, и ты покинешь этот проклятый водяной мир…
Эгерс покряхтел, страдая от ломоты в суставах, вызванных не только возрастом, но и постоянной влажностью, в которой он жил уже почти десять лет. Рич молча кивнул, отдал честь и, чётко повернувшись, вышел прочь, едва сдерживаясь, чтобы не побежать бегом…
В массивный служебный кофр полетели немногочисленные пожитки: форма, обувь, оружие, пара кристаллов со звукозаписями, столько же сувениров, единственная имеющаяся у него голография матери, погибшей в Первую войну с трескунами. Хорошо, что она успела его родить, но жаль, что так и не сообщила о том, кто был его отцом… Он вспомнил, как она прилетала на Росс, когда десятилетний Ричи заканчивал очередной курс. Их группа тогда только вышла из Лабиринта, и дневальный, едва дождавшись, пока маленький кадет сдаст в оружейку здоровенный, едва ли не больше его самого «нокк-110», потащил его на проходную. Там парнишку дожидалась молодая, не старше двадцати пяти лет, но совершенно седая флаг-майорша с нашивками главного механика ударного крейсера прорыва, оказавшаяся его матерью. Он даже не знал, о чём с ней говорить, забыв за годы, проведённые в училище, всё, что раньше о ней помнил. Неловко отдал честь, представился, а потом долго отбивался от её объятий и поцелуев…
– Джент-хомо Ричард улетает?
Грудной голос Ю-ти из-за спины заставил его вздрогнуть и бросить рамку в кофр.
– Да, девочка. Меня отзывают.
– Ю-ти будет плакать и страдать по джент-хомо.
Щёлкнув застёжкой кофра и с натугой приподняв его, парень взгромоздил объёмистый предмет на стул и взглянул на девушку. Ей, по нашим меркам, семнадцать. Красивая. Ничего не скажешь. Но наивная и глупая. На что она надеялась? Да ведь ничего и не было. Так, пару раз прогулялись под двумя лунами. Послушали пение цви-гохра, противное, кстати, до ужаса. Ну, поцеловал он её в щёчку раз, за грудь подержался. И всё. Хоть и трудно было сдержаться, но в этом смысле её не трогал. Хотя девица не раз прямым текстом о том заявляла. Нет уж! Королёвы никогда дураками не были! Ничего. Порыдает, а там появится очередной молодой лейтенант, и всё. Сразу забудет…
– Джент-хомо не подарит Ю-ти свой портрет?
– Голографию? Ладно. А хочешь, мы сголографируемся вместе?
– Ю-ти очень хочет!
Он быстро поставил аппарат на стол, подошёл к девушке и, встав рядом, скомандовал:
– Снимок!
Тот чуть слышно прошуршал, и Ричард вставил крохотный разъём в приёмник данных стационарного принтера. Погудев, могучий агрегат выдал снимок. Получилось неплохо – улыбающийся земной офицер и затянутая наглухо в чехол из перьев аборигенка. Экзотично. Сделав дубликат, Королёв быстро набросал сзади короткое посвящение и протянул девушке рамку.
– Тебе. На память. А теперь – извини. Мне надо спешить…
До его ушей уже донеслось гулкое хриплое рычание атмосферных двигателей катера, заходящего на посадку…
– Второй лейтенант Королёв?
– Так точно!
– Следуйте за мной.
Перед ним возник рослый дядя в форме десантника и с погонами майора на плечах. Большой крест между золотых рельсов был нештатным, видимо, кто-то приложил руки к поделке. Рич вскочил, подхватил свой кофр с имуществом и поспешил следом за офицером. Щиток на предплечье с цифрой «1» Управления внутренних расследований как-то отбивал охоту задавать вопросы… Через несколько минут они уселись в ждущий их возле здания катер, и майор, не задавая никаких вопросов, до упора подал ручку акселератора, и машина, взвыв компрессорами, выстрелила в небо. Рич застыл в кресле, ожидая вопросов старшего по званию, но тот молчал всю дорогу до базы, пока в иллюминаторе не замаячила огромная чёрная туша тяжёлого охотника. Только тогда молчаливый попутчик процедил:
– Наш «Хантер». Росская серия.
«ТО» был самым большим кораблём, который когда-либо видел Королёв, если не считать корварских «Огаров», но и те второй лейтенант больше встречал на экранах тактических симуляторов, а не в жизни. «Хантер» же, скажем прямо, внушал почтение. Острый копьевидный нос, широко расставленные крылья с пилонами маршевых двигателей, под которыми чернели круглые отверстия, каждое величиной с футбольное поле.
– Впечатляет!
– Первый, переданный нам союзниками. Дальнобойность – почти двести световых лет.
– Значит, идём в дальнюю разведку?
Острый взгляд заставил пожалеть о брошенных словах.
– Хм… Догадливый? В разведку. Но не в дальнюю. Всего сорок лет. И назад.
– Вас понял, господин майор!
– Скляренко. Майор Скляренко. Старший помощник на «Хантере». С командиром познакомитесь на борту…
Ричард долго не мог прийти в себя, сидя на койке выделенной каюты. Командиром оказалась женщина. Мало того что красивая, так ещё и молодая. Чуть ли не его ровесница. И полный борт яйцеголовых. То есть учёных. Мужчины, женщины. Какие-то разболтанные, вихлястые. Одним словом, гражданские… Динамик над головой пробулькал:
– Предстартовая статическая.
Королёв торопливо расстегнул форменные брюки, сбросил с ног ботинки и улёгся в койку.
– Отсчёт старта: пять, четыре, три, два, один…
Хриплый рёв маршевых моторов, затем – перегрузка. Пока не очень сильная, максимум три «ж», потом больше. Он хотел усмехнуться, представив себе, каково приходится этим гражданским раздолбаям у себя в каютах, но лицевые мышцы не слушались. Между тем двигатели помаленьку начали умолкать, что означало о выходе из атмосферы. Лихо! Хорошая машинка! Раньше по полчаса дерьмо из тюбика лезло, а на этом охотнике – всего десять минут – и уже на высокой орбите. Вновь булькнул динамик:
– Форсаж через три, две, одна, зеро!
В глазах потемнело, на грудь навалился непереносимо тяжёлый мягкий великан, и тут же всё успокоилось, а тело стало лёгким, словно пушинка. Именно так стандартная сила тяжести воспринималась организмом после стартовых и разгонных перегрузок…
– Второй лейтенант Королёв, зайдите в третий трюм…
Рич матерился. Впрочем, про себя. Поскольку ругаться при молодых и симпатичных лаборантках профессора Ноймана было как-то не по-армейски. Начать с того, что старик Эгерс действительно ему удружил… Порекомендовав с очередной миссией. Только вот не учёл того, что миссия эта оказалась разведывательной. Росский тяжёлый охотник «Хантер» должен был посетить давно забытую Солнечную систему и выяснить, как обстоят дела на материнской планете. А второй лейтенант Королёв обязан был охранять этих вот учёных от тех, кто остался на материнской планете. От людей. Причём так, чтобы не дай бог кто-нибудь из ассистенток не сломал накрашенный ноготок…
Парень двое суток не вылезал из трюма, приводя в порядок выделенный экспедиции катер. Затем начались дни одурения от ничегонеделания, поскольку «ТО» до Земли было идти почти тридцать суток. Спасало только наличие достаточных запасов спиртного и одна из отзывчивых не в меру лаборанток, которая не могла обойтись без мужчины больше, чем двенадцать часов. Впрочем, к концу перелёта Рич нашёл возможность избавиться от назойливой красавицы, перебравшись жить в свой «ТР-20»…
…Он стоял возле люка, сжимая в руках верный «нокк» и зорко осматривая окрестности с крыши остроносой машины. Яйцеголовые копошились внизу, на оплавленной стеклянной равнине, беря пробы грунта, что-то обсуждая на своей волне. Их разговоры лейтенанта не интересовали. Да и о чём можно трепаться, находясь в бывшем эпицентре ядерного взрыва? Впрочем, это их проблемы. Военный свою точку зрения на это сумасшествие высказал…

Глава 40

– И это праматерь человечества?!
Рич смотрел на данные спутниковой разведки. Голографии показывали всю изуродованную ядерными проплешинами поверхность планеты. Он потёр щёку ладонью, как всегда делал, когда нервничал.
– Как они могли докатиться до такого?!
Профессор Нойман, старый пердун, почему-то задёргался:
– Вы, лейтенант, не знаете, о чём говорите! На Земле тогда обитало несколько субрас. Отличающихся по менталитету друг от друга больше, чем мы от россов. Наш вид был наиболее развит технически и социально, в результате чего окружающие нас существа и начали эту войну. Обыкновенная зависть, а какой страшный результат?! Вот к чему приводит война людей с людьми! Запомните, лейтенант! – И с размаху воткнул сигарету прямо в один из снимков. – Здесь была могучая, великая цивилизация! А теперь?! Мы уже сутки прослушиваем антикварный радиодиапазон, и ни одного сигнала! Наши сканеры не улавливают никакой энергетики! Только огромные заражённые пустыни на месте бывших атомных станций. Вы представляете, офицер – ничего! Ничего из того, что создали наши предки! И всего – за пятьдесят лет! Полста неполных лет! Только костры, примитивный открытый огонь! Я не удивлюсь, если сейчас на нашей праматери-планете люди бегают с каменными топорами и поклоняются развалинам древних городов, словно богам!
– Богам?
– Да, богам!
– Вы говорите страшные вещи, профессор. Впрочем, у меня чёткий приказ – выполнять все ваши распоряжения. Если вы готовы, то выбирайте квадрат для посадки.
Рич крепче стиснул штурвал затянутыми перчатками кистями рук. Немного помедлив, толстый палец профессора ткнул в экран:
– Сюда. Сканеры фиксируют здесь большое количество очагов.
– Понял…
…– Итак, Ричард Королёв, что вы можете сказать в своё оправдание?
– Я прошу трибунал подойти к вопросу без предвзятости и по законам справедливости.
– Трибунал учтёт ваше заявление, подсудимый. Прошу всех встать – члены суда удаляются на совещание.
В зале громыхнуло, все, кто набился в тесный служебный зал, вскочили со своих мест. Рич невольно ухмыльнулся – кому-кому, а ему в арестантской клетке места хватало с избытком. Члены военного трибунала вышли из зала, и он опять расположился на жёсткой скамье подсудимых…
…Королёв отшвырнул в сторону разбитый автомат, захваченный у кого-то из убитых им аборигенов, и рванул висящий на клетке замок. Тот не выдержал силы псевдомышц и хрустнул, лейтенант ворвался внутрь – поздно… Два скорченных истерзанных женских тела в углу, распростёртые на грязной соломе. И всё. Остальные – трое лежат возле брёвен, на которых им отрубили головы и конечности. Один – висит на стальном штыре, словно цыплёнок на вертеле. А эти лаборантки – наверное, их изнасиловали все мужики, которые были в этом поселении… И плевать на то, что больше живых здесь не осталось. Факт остаётся фактом: он зря выполнил требование профессора и отпустил учёных одних. Им, видите ли, захотелось наладить контакт с местными… А то, что местные могут и не желать такого вот знакомства, этим яйцеголовым даже в голову не пришло. Привыкли у себя на Кассандане! Мать их, к дракону Ри… А теперь голова Ноймана украшает самую высокую точку замка, его ассистенты мужского пола жестоко убиты после множества нечеловеческих пыток, а помощниц женского пола поимело не меньше сотни человек. Да, он, рейнджер, вытащит их отсюда, но что толку от мёртвых?! Смахнул с плеча кровь, наклонился над женщинами – тоже мертвы… Он опоздал. И никому нет дела, что он перебил всех врагов. Главное – учёные, вверенные ему под охрану, убиты. И второй лейтенант НЕ ВЫПОЛНИЛ приказ…
– Итак, вы утверждаете, что подчинились приказу покойного профессора оставаться в лагере. Это подтверждается записью в чёрном ящике. Но почему вы не прибыли сразу после получения сигнала о нападении?
– Сигнала не было, высокий трибунал.
– По нашим данным – такой сигнал был подан одной из ассистенток сразу, как только аборигены набросились на профессора. И потом, нам непонятно, почему вы исполняли приказы профессора Ноймана, гражданского лица.
– Ложь, ваша честь. Иначе бы мой шлем зафиксировал сигнал. Это ответ на первый ваш вопрос. И второе – у меня был приказ командира корабля полковника Николеску, ВЫПОЛНЯТЬ все приказы Ноймана.
Судьи переглянулись. Затем старший из них, полковник в чёрном мундире СБ наклонился к транскодеру и что-то произнёс, отключив внешние микрофоны. Дождался ответа, выслушал, вновь включил динамики.
– Экспертиза подтверждает ваши слова, арестованный. Ваш шлем никаких сигналов не принял. Но приказ полковника Николеску не подтверждён. Она утверждает, что ваши слова – ложь.
– Я не лгу, ваша честь. Приказ был отдан и зафиксирован в бортжурнале корабля.
– Никакого приказа в бортжурнале ТО «Хантер» нет. Зачем вы уничтожили всех людей в том лагере?
– Людей, ваша честь?
Ричард поднялся со скамьи.
– Я не уверен, что это были люди…
В зале наступила гробовая тишина, и он продолжил:
– Я не думаю, что люди могут ТАК поступить с людьми… Всех мужчин долго и изощрённо пытали, стараясь причинить как можно большие муки. Просто из любви к садизму. Они ничего не хотели узнать, да и что могут сказать им такого важного эти учёные, не имеющие ни связей ни родственников на Земле? Они просто наслаждались убийством…
Я посчитал, что они не могут называться людьми, а являются ЧУЖИМИ, притворяющимися нами и принявшими наш облик. И посему поступил с ними так, как поступают с ЧУЖИМИ. Поэтому и убил их всех, до последнего, и готов понести за это наказание…
– Трибунал удаляется на совещание…
Рич сидел на скамье, опустив голову и сжав кулаки. На бесстрастном лице не отражалось никаких эмоций, кроме усталости. Безмерной усталости. Тридцать дней полёта на хлебе и воде в карцере охотника. Два месяца беспрестанных разбирательств в военной тюрьме. И вот – трибунал, который идёт уже почти шестнадцать часов…
– Прошу встать для оглашения приговора.
Снова грохот сидений, лёгкий, почти тут же умолкший шум в зале после того, как председатель произнёс эти решающие слова.
– Трибунал постановил: второго лейтенанта Королёва Ричарда Олега признать виновным в убийстве второй степени и разжаловать в рядовые. Изгнать из рядов Вооружённых сил с лишением пенсии. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
Хлопнул молоток, припечатывая вынесенное решение. Открылась дверь клетки, бывшего лейтенанта вывели на помост перед судейскими креслами. С мясом сорвали погоны, поставив на колени, сломали шпагу над головой. Затем сквозь строй собравшихся вывели на улицу. Хлопнула закрывшаяся дверь, оставляя его одного. Рич задрал голову, глядя на яркие звёзды Кассанданы, затем повернулся, плюнул на порог и зашагал прочь от высокого здания…
…– Мне некуда было идти, Джон, и я пришёл к тебе. Такая вот история.
Эгерс молча подошёл к столу, плеснул в стакан виски. Протянул бывшему лейтенанту.
– Если бы я знал…
– Именно, что «если». Я бы сам вооружился до зубов и втихую перестрелял всех этих аборигенов заранее. А что сделал скорее всего – просто погрузил бы научников в трюм и отвёз их на «Хантер» под дулом своего «нокка»!
– Ладно. Успокойся. Что думаешь делать?
– Пока не знаю. Немного денег у меня есть, сам знаешь, тратить их на Рралторе мне было негде, а потом – некогда. На первое время хватит. А там – решу.
Старик вдруг прищурился, глядя на парня, застывшего в кресле со стаканом в руках.
– У тебя есть предложения?
– Ну, едва я только дошёл до ближайшего магазина, чтобы купить себе цивильные тряпки, как мне насовали кучу визиток всякие тёмные личности.
– Хм… А СТОИТ ли?
– И я о том же. Но когда прижмёт… Что я умею? Воевать. Водить катера и корабли. Всё. Я абсолютно неприспособлен к жизни на гражданке и ничего о ней не знаю. Так что – пока буду пить в гостиничном номере. А когда меня выкинут оттуда, позвоню по первому попавшемуся номеру, и будь что будет.
– Ты не был таким фаталистом, Ричи.
– Не был, Джон. Но после Земли что-то сломалось. Для меня армия была смыслом жизни! Из своих двадцати трёх лет я отдал ей восемнадцать! И вот теперь… Конечно, бластер к виску я приставлять не собираюсь. Но как жить дальше – не имею ни малейшего представления. Хотя… У меня счёт к мадам. И я должен его оплатить.
– К какой мадам?
– Госпоже полковнику. Командиру «Хантера». Эта сучка отдала приказ во всём выполнять указания профессора. А когда тот накрылся, стёрла его из корневого реестра.
– И ты об этом промолчал?!
– Я попытался заикнуться. Но… не нашли никаких следов. Кристалл был заменён в связи с выходом из строя. Об этом запись в бортовом журнале.
– Понятно. Знаешь, Рич… За пять лет в водном мире я изучил тебя досконально. Ты не будешь пить в гостиничном номере. Ты будешь сидеть и думать, как отомстить этой даме. Так?
– Так, Джон. Так. Ты раскусил меня.
– Я думаю, что смогу тебе помочь…
Старик подошёл к визифону и набрал короткий номер, Рич отошёл к большому поляризованному окну и уставился в него невидящим взглядом. За окном бурлила жизнь, неслись над трассами мобили и гравикары. Спешили тысячи людей по залитым блеском рекламы улицам. И кому какое дело было до разжалованного неудачника, вышвырнутого пинком из армии? Что мог Королёв на гражданке? Высококлассный военный специалист? Кому нужен человек, владеющий тысячью способов убийства? Мафии? Но есть такое понятие, как честь! Её никто не отменял. И пусть трибунал лишил его всего, изгнал, но для него лично это слово – не пустой звук… Тихий стук стекла о толстый ковёр заставил Рича вздрогнуть от неожиданности – парень выпустил стакан из руки, задумавшись о будущем. Нагнулся, быстро поднял вновь, старый дипломат оживлённо продолжал беседу, казалось, забыв о госте, но когда Королёв сделал движение к двери, взмахом руки попросил парня обождать ещё немного. Помедлив, Рич вновь плеснул себе немного виски и сделал крошечный глоток. Пищевод обожгло, но парень уже не обращал внимания на такие вещи, зная, что сейчас жжение сменится приятной теплотой…
– Всё в порядке, Ричард. Держи!
Эгерс протягивал ему визитку.
– Поедешь по этом у адресу. Там тебя встретит Самуил Котляревский. Он, конечно, пройдоха. Но – честный пройдоха. Я договорился с ним о покупке корабля. У него в заначке есть почти новый «Ариэль». Думаю, что тебе такой кораблик не внове?
– Джон…
– Прости, Ричи, из-за меня ты вляпался в это дерьмо. И это – самое малое, что я могу для тебя сделать. Набирай команду. Действуй. Зная тебя несколько лет, я могу быть уверен, что ты станешь настоящим капитаном. А там, глядишь, и адмиралом собственной эскадры. Сейчас в Империи бум. Пока затишье, наши сенаторы организовали массовую колонизацию сектора, благо последние корабли имеют колоссальную дальнобойность. Так что, Ричард, если ты не растеряешься и не наломаешь дров – не удивлюсь встретить тебя лет через пять сеньором собственной планеты…

Глава 41

Самуил оказался невысоким пухленьким человеком средних лет с большими залысинами на голове. Встретил он Ричарда вначале настороженно, но когда тот протянул ему визитную карточку старого Эгерса, преобразился настолько, что поначалу даже показалось, что это два разных мужчины…
– Боже шь мой! Ви, должно быть, родственник старика! Он ещё ни о ком не проявлял такой заботы! Но старый Самуил умеет отдавать свои долги. Вам нужен корабль? Для вас – всё самое лучшее! Пойдёмте на площадку!..
…«Ариэль» был не нов. В этом Рич убедился сразу. Но находился действительно в прекрасном состоянии, когда парень прошёлся по отсекам и проверил основные системы. Требовалось, правда, прострелить энерговоды у моторов, но это ерунда. Мелочи жизни, короче. Любая верфь, стоит только заплатить, сделает это за сутки. Другое дело – экипаж. С этим уже сложнее… Он вылез из генераторной ямы, совсем уже забыв о торговце, и тот решился напомнить о себе коротким кашлем.
– А? Что? Простите, задумался…
– Старый Самуил видит, что кораблик вам понравился, юноша?
– Неплохой. Ничего не скажу. Сколько?
– Э, старик Котляревский имеет совесть. Тем более что у него долг перед стариной Эгерсом, который вытащил его из бо-ольшой задницы… Миллион семьсот вас устроит, молодой человек?
Королёв на мгновение задумался. В принципе, деньги небольшие. У него хватало с избытком, ещё и оставалось примерно столько же, к тому же парень мог рассчитывать на кредит со стороны старого дипломата…
– А если сбросить тысяч сто? Вот, надо магистрали простреливать, компрессоры скисают на больших оборотах. Систему орудийного огня требуется перепрограммировать…
Торгаш просто просиял – ну как же так, продать вещь и не поторговаться? После часа криков, ругани, демонстративного хлопанья дверями и вознесении молитв ко всем известным богам оба, и продавец и покупатель, расстались выжатые, словно лимон у бармена, но довольные друг другом. Сумма осталась неизменной, но к ней теперь прилагался новый коммуникационный центр, неведомыми путями попавший к Котляревскому прямо с полигона, запасной комплект энергетики и дополнительный рацион на всю штатную команду на семь дней…
Попахивая неплохим коньяком, которым торговец спрыснул сделку, Ричард направил свои стопы в вербовочную контору, которую ему в порыве душевной щедрости порекомендовал всё тот же Самуил. Та располагалась недалеко, на окраине складского поля. Засиженное мухами помещение вначале не внушало доверия, но сидевший за таким же обляпанным насекомыми столом одноглазый ветеран знал своё дело. Едва завидев парня, он вскочил и по привычке отдал честь, проорав:
– Унтер-офицер Григорьев, сэр! В запасе.
– Второй лейтенант Королёв, унтер-офицер… Разжалованный.
Тот искоса взглянул, потом вновь уселся за свой стол.
– Чем могу служить, господин лейтенант?
– «Ариэль». Экипаж.
– Ясно. Полный штат?
– Да.
– Особые пожелания?
– Профессионалы.
– Беседовать сами будете?
– Обязательно.
– Срок?
Рич на мгновение задумался. В принципе, ловить на Метрополии было нечего, следовало как можно скорее уносить отсюда ноги и начинать дело.
– Кратчайший.
– Ясно. Разрешите приступить?
– Приступайте, унтер-офицер.
Тот немедленно нагнулся, выудил из ящика бюро тоненькую папку и протянул ему. У парня глаза полезли на лоб:
– Это что?
– Первые двое. Навигатор и механик. Специалисты первого класса. Уволены из флота по собственному желанию.
Королёв открыл картонную обложку и замер от удивления – перед ним были два хорошо ему знакомых лица. Молодые ребята, летавшие с ним на Землю. А их-то за что? Они ещё в полёте сдружились. Толковые ребята, умные, грамотные. О таких друзьях он и мечтать не смел.
Захлопнул папку, вытащил визифон, затем спохватился, убрал в карман.
– Беру обоих. Сколько времени понадобится на остальных членов экипажа?
– Если ничего особого не требуется, думаю, что за неделю управимся.
– Отлично. Вот мой номер фона, звоните в любое время.
– Есть, господин лейтенант!..
…Обоих ребят вышибли из флота по представлению злого ангела Королёва – Анны Николеску. Впрочем, та история с Королёвым не прошла и ей даром – леди лишилась одного креста в погонах, став на ступень ниже по званию…
Они хотели дать показания в пользу Ричарда, но дама так же подставила их, обвинив в растрате имущества, и парней вышибли из ВКС пинком под зад с волчьим билетом. Так что встрече все трое были искренне рады, и уже на второй день в одиноко стоящем на краю посадочного поля фрегате кипела жизнь. Несмотря на недолгую стоянку, «Ариэль» почему-то быстро оброс мусором, поэтому требовалось вначале его убрать, а всякого хлама в отсеках и коридорах хватало. Хорошо, что старый Самуил презентовал друзьям парочку киберов-уборщиков, иначе бы дело было совсем плохо…
…– Командир! К тебе гостья! Красивая!
– Ладно шутить, ребята, кого там принесло?
– Говорит, что штурман.
– Пусть идёт в двигательный отсек. Я там завис.
– Понял, шеф…
Рич отложил в сторону огромный ключ, которым подтягивал муфту световода пятой группы и смахнул грязным рукавом комбинезона пот со лба. Агрегат был на диво увесистый, словно выкован из чистого свинца. Внезапно над его головой прозвенел тонкий девичий голос:
– Скажите, где я могу увидеть владельца корабля?
Парень вскинул голову и обалдел – перед ним стояла настоящая звезда головидения: огромные глаза, чувственные губы, тонкая талия, подчёркнутая брюками, обалденно высокая грудь…
– Может, перестанете на меня пялиться и ответите на мой вопрос?
Рич сглотнул, потом наконец смог выдавить:
– Вообще-то, владелец это я, мадам…
– Вы?!
Удивление было настолько неподдельным, что он даже удивился.
– Вы… Такой грязный!
– Ну, мадам, судно только купили, так что работы хватает. – Спохватился: – Подождите… Вы – штурман?!
– Да. Закончила «Вторую коммерческую школу навигаторов» на Кассандане с отличием. Получила свободный диплом. Ходила на грузовых «Скайлайнах», потом – пассажирский «Тифон». Списалась по собственному желанию. Сейчас – ищу работу.
– У вас есть рекомендации?
– Конечно, сэр! Вот.
Девушка полезла в сумочку и вытащила тоненькую стопку бумаг. Протянула парню, но тот сделал знак обождать и легко выбросил своё тело из довольно глубокой ниши наружу. Соискательница от неожиданности даже сделала шаг назад. Ричард выудил из кармана клок ветоши, вытер руки, затем только взял распечатки, пробежался глазами по тексту.
– Неплохо… Неплохо… Суммарный налёт вместе с учебным почти три года? Сколько вам лет, леди?
– Двадцать три.
– И последние два года вы не летали… Почему?
– Семейные проблемы, сэр… Но…
Внезапно её глаза и лицо приобрели умоляющее выражение, она даже скрестила руки на груди в порыве эмоций:
– Мне очень нужна эта работа, сэр! Прошу вас, возьмите меня!
Рич на мгновение даже растерялся от такого эмоционального всплеска и чуть не упал назад, в яму, невольно отшатнувшись, но тут же справился с собой и вдруг холодно бросил, сам не ожидая:
– Выкладывайте, в чём дело. Если солжёте – пеняйте на себя!
Та всхлипнула, потом, видно, решилась:
– Мой… Бывший муж… Он угрожает мне. Нашёл молоденькую девочку, та вскружила ему голову. Я не хочу давать развод, и он пригрозил, что убьёт меня. Думала, он просто пугает, а он… он… вчера мой мобиль потерял управление и врезался в стену ограждения трассы. Хорошо, что я ехала медленно. «Лэнгли» почему-то плохо слушался руля. А сегодня… Сегодня… Когда я выходила их дома, мимо меня пролетел огромный булыжник и чуть не убил меня. Камень сбросили с крыши… Сэр! Он убьёт меня! Возьмите меня на работу! Я действительно закончила штурманский факультет! И я – хороший штурман!
– Вы не знаете специфики «Ариэля». Это довольно норовистый конь…
Он заколебался, и та, как истинная дочь Евы, почувствовав слабину, надавила ещё:
– Не волнуйтесь, я очень быстро освоюсь! Только возьмите меня! Вы – не пожалеете!
– Тысяча драконов! Ладно. Э-э-э! Не надо меня целовать! Вы – приняты, всё. Вам есть где переночевать? Нет? Что же… Найдите в радарной Тома Малышева, скажете ему, что вы – штурман. И пусть он даст вам ключи от каюты. Всё-всё! Хватит! Если вы думаете, что я беру плату таким образом, то ошибаетесь… Лучше быстрее переодевайтесь в рабочее и приступайте к делу…
Когда звезда убежала, чуть ли не танцуя на ходу, Рич почесал затылок, глядя ей вслед. Да… Чего-чего, но подобного он никак не ждал от жизни…
…Как Королёв и планировал, к концу недели экипаж был практически собран. Весь полный штат, двадцать четыре человека. Из них – шесть женщин, остальные, естественно, мужчины. По окончании набора, а также в связи с окончанием уборки корабля и приведением его в нормальное рабочее состояние Ричард закатил небольшой банкет в баре космопорта, тем более что старина Эгерс подогнал ему и первый контракт. Так что повод для праздника был. Впрочем, попойка не была настолько грандиозной, чтобы на следующее утро фрегат не смог стартовать и лечь на курс к точке рандеву с караваном, который ему требовалось сопроводить к одной из новых колоний. Всё бы ничего, но вот одна проблема стояла перед ним – его штурман. Вчера, когда они хорошо поддали, а потом вернулись на корабль, в его дверь постучали, и когда он, уже полураздетый перед сном, открыл, то на пороге стояла эта вот красавица с бутылкой виски, невесть как протащенной на борт… Ну и, соответственно, распитие напитка закончилось гораздо более тесным изучением друг друга в постели… Вот и сейчас она косится своим лиловым взглядом в его сторону, ещё и губы облизывает… Зазывно так… Тысяча драконов!
– Штурман, доложите!
– Карт-лайн готов, сэр! Можно вводить курс.
– Внимание в рубке – даю данные, карт-лайн пошёл!
– Навигатор, карт-лайн принял, даю расчёт на двигательные группы!
– Главный механик, расчёт на привод принял, даю загрузку!
– Орбитальная первая!
– Разогрев чашек в норме, отрицательная реакция на втором и третьем планетарном ноль три секунды!
– Допустимо! Орбитальная вторая!
– Разогрев чашек в норме, отрицательная реакция на втором-третьем ноль два!
– Первая разгонная!
– Потеря в энерговоде три процента, показатели в норме.
– Вторая разгонная, норма!
– Внимание, Эль-Точка, форсаж!
– Есть форсаж!
Движки взвыли, швырнув в дюзы сверхдозу энергии, и фрегат, словно пришпоренный, рванулся вперёд, перевалив на сверхсвет. Рич наконец смог спокойно откинуться на спинку кресла и протянуть руку к селектору… По всем отсекам пронёсся гонг общего оповещения корабельной связи.
– Внимание всем! Поздравляю экипаж с первым вылетом!..
А сколько их было потом…
Но первый вылет, как первая любовь, не забывается… Конечно, Королёв не раз уже бывал в пространстве Вселенной, исколесил немало планет, побывав в том числе и на прародине человечества, древней, уже полузабытой Земле… Но свой первый полёт на собственном корабле для него был в новинку…

Глава 42

Из темноты вышли двое. В одинаковых камзолах, в одинаковых шляпах. И застыли при виде стоящего в свете потолочного плафона Ричарда в одинаковых позах.
– Вар то йар?
– Со ре ва.
Напряжение сразу спало. Единственное, чего не понимал Королёв, это для чего было обмениваться приветствиями на лидданском наречии. Впрочем, эти торговцы оружием всегда были со странностями. И не его дело совать свой нос в дела клиента. Если тот покупает партию тяжёлого пехотного оружия – его часть сделки только доставить товар на место. А там – разборки с законом предстоят другим. Он – всего лишь посредник, как говорится…
Рич вручил толстый увесистый пакет обоим хомо, даже внешне похожим друг на друга. Первый из них тут же вскрыл молнию, сунул свой нос внутрь и удовлетворённо кивнул:
– Всё в порядке. Заберёте груз у шестого орбитального. Вот маяк.
Он извлёк из кармана небольшой овальный предмет и протянул конвойнику. Парень кивнул в ответ, развернулся и направился к выходу из подземного коридора. Его ждала ещё одна встреча. В баре порта…
…– Двойную водку, пожалуйста.
Бармен молча поставил перед ним запотевший стакан, предварительно смахнув невидимые пылинки со стойки салфеткой. Заведение было пустынно, словно Таранская пустыня. Рич пошарил в карманах, выудил сигару, не спеша открутил крышку пенальчика, щёлкнул гильотинкой, обрезая кончик, затем прикурил от предупредительно возникшей возле носа зажигалки. Кивком поблагодарил, сделал первую затяжку, затем залпом махнул содержимое стакана. Вновь глубоко затянулся, бросил взгляд на висевшие на стенке бара часы – до встречи оставалось ещё пятнадцать минут. Не думал он, что встреча с клиентами пройдёт так быстро… Внезапно стилизованные под старину двери с шумом распахнулись, и в зал ввалилась большая компания молодых людей. Нечёсанные, патлатые, в кричащих безвкусных костюмах, и успевшие хорошо принять на грудь раньше… Рич внутренне усмехнулся – хорошей драки, вот чего ему давно не хватало. Присутствие среди молодёжи тройки юных девиц в майках до пупа его не удивило. В Лерии, столице Джастина, хватало богатых людей, и, следовательно, «золотой» молодёжи. Никем другим эта гоп-компания быть не могла… Как ни странно, подвыпившие юнцы задираться не стали, а, покосившись в сторону хмурого хомо в камзоле нездешнего покроя, молча сидящего за стойкой со стаканом водки, расположились в углу. И даже притихли, обсуждая вполголоса что-то своё… Вновь звякнул входной колокольчик, и в зале появился тот, кого ждал Королёв. Он сразу узнал его по голографии, невысокого, со шрамом через левую глазницу, в которой красовался неплохой имплантант. Клиент молча уселся рядом с Ричардом на высокий табурет, вынул из кармана зажигалку, пачку сигарет с золотым обрезом, что служило дополнительным паролем и, спросив виски, погрузил свой нос в стакан.
– Двенадцать?
– Двадцать.
– Мы договаривались на двенадцать.
– Обстоятельства изменились.
– Мне плевать на обстоятельства. Уговор был на двенадцать.
– И на обычные стандартные зонтики. Я же предлагаю вам две «эфки» с «Маликорна».
– С «Маликорна»?!
Рич едва сдержался, чтобы не открыть от изумления рот – два орудия главного калибра с фрегата огневого подавления?! Жёстко! Одного конуса достаточно, чтобы, скажем, лидданский «Эйхе» превратить в облачко мгновенно рассеивающейся пыли.
– Идёт. Обеспечение?
– Ещё штука.
– Двойной комплект.
– Тысяча восемьсот.
Королёв полез в карман, вытащил кредитную карточку, протянул её соседу. Тот молча набрал сумму, показал хозяину кредитки, тот подтвердил. Затем совместил считыватели, цифры в окошках изменились на набранную сумму. У одного – убавилась, у другого наоборот, выросла.
– Идёмте за мной.
Продавец поднялся и пошёл к двери, Рич бросил на стойку пару монет и двинулся следом…
…– Николай, поднимай свободную вахту и давай срочно займись делом! Прибыло новое вооружение, и я не хочу идти к Грэхему с голой задницей!
– Момент, кэп!
…Рич убрал в карман визифон и добавил обороты. Тяжёлый трейлер, в фургоне которого лежало его новое приобретение, добавил скорость…
…Установка нового оружия заняла не так много времени, как он думал, и Королёва это радовало. Не было ни малейшего желания насиловать движки, чтобы нагнать потерянное время, хотя фрегат и так отличался скоростью… Наконец, всё стало на свои места, корабль вышел на орбиту и, забрав с орбитального дока груз, лёг на курс. Первые сутки всё шло спокойно. Системы работали отлично, экипаж был слажен уже годом совместных полётов. Единственным огорчением был уход Лилии, штурмана, перед самым отлётом. Она вроде как помирилась со своим супругом и перед самым вылетом пришла за вещами и расчётом. Как Рич не настаивал, ей было всё равно, девица уже в мечтах жила опять спокойной жизнью. А все доводы о том, что за тридцать минут экипажу не найти себе нового штурмана не принимала в расчёт. Поэтому в рейс пришлось пойти без неё. Хорошо, хоть курс был красоткой рассчитан заранее. Впрочем, когда она, наконец, назвала имя своего супруга, которое до этого тщательно скрывала, парень только присвистнул – Жозеф Франкитти! Один из столпов кассанданской мафии! Жёстко, однако… Оставалось только выматериться ей вслед, что Рич и сделал, едва за Лилией захлопнулась дверь…
…– Командир! Сигнал «SOS»!
– Переключи на мою каюту!
Из динамика раздался испуганный голос:
– Это пассажирский лайнер «Олимпия»! Всем, кто нас слышит! Нас преследуют пираты! Помогите! Всем, кто нас слышит!..
Ричарда сдуло с дивана мгновенно. Он влетел в рубку и утопил клавишу тревожной сирены. Дикий рёв проникал под черепную коробку, заставлял вибрировать зубы. Через мгновение все коридоры наполнились стуком суматошно спешащих на свои боевые посты людей. Экипаж был вышколен не хуже, чем на кораблях Военно-космических сил Империи.
– Навигатор, что у нас?!
– Сигнал запеленгован. Меняю курс!
– Исполнять! По достижении максимальной дальности обнаружения доложить о сигналах радара! Машинное – полный ход!
Ровный, до этого практически неслышный гул двигателей усилился, заставив задрожать переборки. Но Королёву было не до этого – парень уже находился в оружейном отсеке, снаряжаясь сам и выдавая оружие абордажной команде, роль которой играла свободная вахта. Влез в защитный комбинезон, сверху надел кирасу, наплечники, воткнул штекеры кибердока, включил автоматику шлема. Затем проверил подчинённых, всё было в порядке. Звякнул сигнал вызова:
– Командир, это радарная! Вижу две отметки! Первая, похоже, наш лайнер, второе – по характеристикам энергетического следа – лидданские пираты.
– Твою же мать!
Оставалось только выругаться. Лидданские пираты – значит, во-первых, это резня на борту захваченного судна. Во-вторых – страшная резня. В-третьих, на борту у пиратов целый табор. Там могут быть и собственно лидданцы, и люди, и корварцы. Словом, все, кто угодно. Кроме россов, естественно… Так что мы знаем о Лид-де? Лид-да. Гуманоидные млекопитающие со значительным половым диморфизмом. Фемаль практически не принимают участия в общественной жизни. Антропометрически близки к хомо, кожа кремовая или светло-серая, огромные глаза с вертикальными жемчужными зрачками. «Пучеглазые» – погоняло из ранней имперской истории. В ранний период освоения сверхсветовых технологий имели конфликты со всеми расами в описываемой сфере. Потерпели сокрушительное поражение от корварских боевых кланов, приняли мир и нашли свое место в межрасовой торговой схеме. В силу больших психофизиологических различий с хомо, имеют частые торговые, но редкие гуманитарные контакты с Империей Человечества. Постоянный военный союзник. В отношениях с Империей – ограниченный ментор. Цивилизации – не менее 4000 лет. Впрочем, если на борту корабля и есть фемаль, то в резне они не уступят нашим красавицам. Будем рассчитывать на худший вариант…
…Оставалось около десяти минут хода, и вскоре на экране оптического детектора можно было рассмотреть сияющий отражённым светом звёзд жуткий тандем: лидданский крейсер и человеческий туристический лайнер, соединённые трубой гофрированной галереи. Самое страшное – что возле лайнера, медленно кружились какие-то крохотные, едва заметные точки. Рич скрипнул зубами – он ДОГАДЫВАЛСЯ, что это за точки… Несмотря на всю официальную дружелюбность лиддан, их пиратские кланы представляли собой нечто невообразимое. И попасть к ним в руки живыми категорически не рекомендовалось ни в коем случае!.. Бросив взгляд на окошко «нокка», убедился, что сдвоенный магазин полон, вскинул руку, сжатую в кулак, кверху. Сразу умолкли все.
– Навигатор, курс на пиратский корабль. Главный калибр – открывать огонь по возможности. После уничтожения – швартуемся к лайнеру и начинаем зачистку. Вопросы?
– Всё ясно, командир!
– Отлично. Меня больше интересует вопрос, где у этой «Олимпии» сопровождение, и почему она следует одна… Ладно. Отсчёт пошёл, комендоры, не зацепите лайбу!
А в следующее мгновение громадные пушки ударили… Да так, что Рич едва не присел, ошарашенный ТАКОЙ отдачей… Впрочем, в следующий миг вместо двух отметок на локаторе осталась одна. Здорово! Такого эффекта Королёв никак не ожидал! Похоже, что человеческие инженеры шагнули далеко вперёд… Взвывали гравикомпенсаторы, «Ариэль» тормозил с неимоверным отрицательным ускорением, и хитромудрые агрегаты едва справлялись с гигантскими перегрузками.
– Командир! Швартуемся!
Переходная галерея выдвинулась из борта, включилась подача энергии, и кольцо уплотнения намертво прижало к борту несчастного лайнера. Затем выстрелил штамп, прорубая в поверхности отверстие, и в следующий миг, едва толстый кусок обшивки провалился внутрь пассажирского судна, Рич прыгнул в дыру. В каюте никого не было. Живых…Так, два распростёртых тела. И, похоже, что они «ушли» сами. Поскольку у одного в мёртвой руке по-прежнему был сжат гражданский «тайлер». Через пару секунд в каюте оказались все шесть боевиков.
– Готовы? Пошли!
Дверь каюты распахнулась, и бывший рейнджер ринулся вперёд, низко присев. И правильно сделал – в следующий миг над его головой прошипел луч из оружия урчащего лидданца, одетого в плотную синюю куртку, вымазанную в крови… А ещё через мгновение голова пирата разлетелась в куски, украсив роскошную стенку судна собственными мозгами… Грохнули очереди «нокка» сзади, это стреляли его люди, прикрывающие командира.
– Пробойник!
– Ложись!
Он среагировал автоматически – рука сама сорвала с пояса гранату и швырнула её за угол коридора. Через мгновение грохнуло и потянуло дымом. С верещанием что-то поползло из клубящегося дыма, но что – было непонятно. Готовые поражающие элементы иссекли тело до такой степени, что оставалось только удивляться, как ОНО ещё движется… Охнул и завалился один из штурмовой команды, получив разряд в бок.
– Держись! Уже немного!
…Выплеснулась щедрая струя густой, не по-человечески вишнёвой крови из обезглавленного тела ещё одного лиддана. Разлетелся в куски, получив сразу из трёх стволов, кто-то из пиратов человеческого вида. Впрочем, терра хомо это был или не хомо, разницы не было. Пиратов в плен не берут. Тем более – конвойники… Они проскочили до кают-компании, заваленной кучей человеческих трупов.
– Кажется, опоздали, командир…
– Похоже… У кого хомодетектор?
– У меня.
Вперёд шагнул второй механик Старлинг.
– Проверь, есть кто живой?
– Момент…

Глава 43

– Похоже, что чисто, командир… Впрочем, стоп! Есть слабый след! В сонарном гнезде, наверху! Эта «Олимпия» делалась на базе старого «Параллакса», и там есть такой хитрый отсек, используемый под всякие кладовки боцманами.
Мужчина ткнул пальцем в сторону верхней палубы.
– Ясно… Двое – со мной. Остальные – здесь. Держать коридоры под прикрытием.
– Есть, командир!..
…Осторожно, с оглядкой, ежесекундно сверяясь с хомодетектором, хитрым приборчиком для определения живых форм жизни, по залитым кровью роскошным коридорам вверх, к тому самому потайному гнезду. Идущий впереди Старлинг вскинул руку вверх, предупреждая об опасности.
– Что-то вижу, а что – понять не могу.
Рич протолкнулся вперёд, осторожно присел и выглянул на мгновение за угол, наружу.
– Баррикада. Из мебели.
Затем убрался назад, снял шлем и крикнул:
– Эй, есть кто живой?
Из-за заграждения донёсся слабый голос:
– Не подходи, стрелять буду!
В подтверждение слов гулко бахнул «тайлер», впечатав разряд плазмы в обшитую натуральным деревом стенку. Сразу потянуло дымком. «Сосна», машинально отметил Королёв.
– Эй, мы спасатели! Поймали ваш сигнал! Не бойтесь.
– Врёте! Я вас видела вместе с пиратами!
– Девочка! Я сейчас положу оружие и выйду из коридора с поднятыми руками, чтобы ты поверила.
– Не надо! Я буду стрелять! Я не верю!
Но было уже поздно – парень передал свой «нокк» стоящему позади члену экипажа и решительно шагнул вперёд. Вновь гулко бухнуло гражданское оружие, и Ричард почувствовал, как у него затрещали волосы от обдавшего жаром разряда, прошедшего над головой…
– Вы не похожи на солдата!
– Мы – конвойники. Проходили мимо и поймали ваш сигнал бедствия.
Тишина. Несколько мгновений тишина, потом всхлип, наконец снова:
– Хорошо, я выхожу…
И Рич отвесил свою челюсть – перед ним стояла одна из тех девиц, бывших в баре с компанией хлюстов. Одетая в ту же короткую маечку, оставляющую открытым пупок со вставленным туда украшением, сжимающая в руке тупорылый «тайлер». Рассмотрев лицо Королёва, прижала ко рту окровавленную ладонь и ахнула:
– Вы?! Я вас видела в Лерии, в порту…
– И я тебя узнал, девочка. Всё кончилось. Мы их уничтожили…
…Забрав раненого, все перешли на «Ариэль». Оставаться на борту лайнера, забитого трупами людей не хотелось никому. Навигатор, исполняющий одновременно и обязанности корабельного медика, обследовав девушку, выяснил, что повреждений и ран нет, просто сильное потрясение. Дал ей успокоительное и уложил спать. Ричу пришлось пожертвовать своей койкой, а самому переселиться в запасную каюту. Тем временем пришёл сигнал от армейского патруля, того самого, с которым должна была встретиться «Олимпия», и с которым лайнер разминулся, судя по всему, из-за сбоя навигационного мозга…
…После нудной процедуры снятия показаний со всех членов экипажа, а также подписания протоколов дознания Королёв чувствовал себя выжатым словно лимон. Особенно его достали два офицера Службы безопасности, невесть как оказавшиеся на борту патрульного крейсера. Да вообще, всё было слишком странным. И целый линейный корабль, выделенный в конвой. И сами члены СБ, чего никогда раньше не было и про что Рич никогда не слышал. А сама девица? Семнадцать лет, а лупит из пушки, что твой рейнджер. За баррикадой, с той стороны насчитали четверых пиратов, в том числе – одного корварца, что само по себе было уже практически невероятным. Поскольку тот принадлежал к известному воинскому клану, что определили по многоцветной татуировке на щитках и оранжевым глазам. Что же это за подружка? Ричард едва не свихнул себе мозги, размышляя о случившемся. К тому же ещё неприятности по поводу нештатного оружия на «Ариэле»… Впрочем, тут он улыбнулся, вспоминая поражённые лица эсбешников при виде Ф-пушек…
Налил себе кофе из «харчильника», уселся возле голографического камина. Сплошные неприятности. Мало того что задерживается с грузом, пока не прибудет какой-то чин или шишка, его не отпустят. Это, вежливо улыбаясь, объяснил ему третий лейтенант в чёрном мундире со щитком «пятёрки». Правда, любезно разрешил ему воспользоваться башней ДС крейсера, чтобы предупредить покупателя груза. Поскольку дальняя связь на этой громиле была не в пример мощнее, чем на фрегате. И то хлеб. Хозяин плантации, услышав о причине опоздания груза, любезно согласился ждать, сколько требуется. И, то ли Рич был убедителен, то ли маячащие у него за спиной молчаливые господа в чёрных мундирах, но заказчик пообещал не выдвигать никаких претензий по поводу задержки…
…Чудны дела твои, Создатель, воистину! Рич вывалился из шлюза, ошарашенно улыбаясь. Два часа назад скоростная яхта, вынырнув из пространства, лихо пришвартовалась к линкору, выбросив суставчатый переходник. Ещё через десять минут оба СБэшных чина уже ломились в каюту Королёва, требуя его на борт. А ещё через пятнадцать минут Ричард уже сидел на диване из натуральной кожи и дерева, держал в руке бокал с настоящим «Тре де-Руаяль» двадцатилетней выдержки и дымил дорогущей сигарой отборного орегонского табака, пытаясь прийти в себя. Девочка оказалась внучкой самого Ярцева. Из тех самых…
Это объясняло всё. И то, почему для охраны рейса был выделен линейный корабль. И то, КАК эта крошка завалила пиратов, поскольку возвращалась она после окончания росской боевой Академии, которую в своё время закончил и сам Ричард. И, естественно, стало сразу ясно, что сбой в навигационном коммуникаторе возник не просто так, а при помощи завистников сенатора. Так что… Естественно, что такой могучий клан, как Ярцевы, не останется в долгу, тем более что внучка была единственной пока, а следовательно, самой любимой у древнего старика, сына основателя династии. Легендарного Андрея Ярцева. Так что в ближайший год Ричард Королёв мог не беспокоиться о своих делах. Взволнованный папаша Крошки Сью, как девочку звали в семье, с ходу осыпал Рича своими милостями: во-первых, никаких больше обвинений по поводу внештатного оружия и путей его происхождения. Во-вторых, постоянный контракт длительностью пять лет на монопольное сопровождение караванов по маршруту Терра—Фарнзуорт—Орегон. Причём за очень даже увесисто приятную сумму…
…Так что оставалось только улыбаться…
Он зависал с экипажем в баре на Фарнзуорте, когда перед ним появилась закутанная в платок женская фигура.
– Командир?
– Лилия?!
Да, это была она, уволившаяся перед самым памятным рейсом штурман. Смуглолицая красотка, оказывавшая заодно Ричу услуги по снятию стресса в постели.
– Ты как тут оказалась?!
– У меня к тебе дело, командир…
– Уже не командир. Извини, Лилия, но я тебе не начальник. Ты же больше не член экипажа…
Та вдруг разрыдалась и рухнула на шею Королёву… Словом, после месяца семейного счастья всё началось по новой. Её благоверный муженёк вновь закрутил романы на стороне, стал заниматься рукоприкладством. Короче, вторая попытка семейной жизни оказалась столь же неудачной, как и первая. Правда, Рич сильно подозревал, что отчасти виновата и сама Лилия, упорно не желающая хранить верность супругу, что доказала не раз, когда была членом экипажа… Но вот принимать её назад на фрегат парню категорически не хотелось. И причина этого была до банальности проста – он ей не верил. В прошлый раз Королёв просил, умолял её сходить с ними в последний раз, пока бюро по найму не подберёт девушке замену. Но капризная, чего там греха таить, красавица, наплевала на всех и вся, оставив людей без штурмана. Это просто счастье, что в Академии преподавали полный курс кораблевождения, и сам Королёв худо-бедно мог исполнять обязанности любого из офицеров корабля. А теперь, когда девицу вновь припекло, она примчалась обратно, ни секунды не задумываясь о том, какими глазами она будет смотреть на тех, кого она фактически предала…
…Лилия закончила рассказывать свою грустную историю и вдруг поняла, что вокруг неё тихо. Смолкли разговоры, шум, который стоял вокруг, когда она появилась в баре, где гуляли конвойники. Да и её Ричард почему-то молчал, словно неживой. Она оторвалась от него и, подняв заплаканные глаза, придала своему личику самую несчастную улыбку:
– Ты возьмёшь меня назад, Ричи?
Но он смотрел на неё, словно на пустое место. Ещё никогда она не видела Королёва таким отстранённо холодным. Парень молча отодвинул её от себя, словно что-то неодушевлённое, противное, гадкое. Точно так же на неё смотрели все остальные: навигаторы, артиллеристы, механики… Те, с кем она делила хлеб и соль целый год, кто ходил с ней в рейсы по всей Галактике. Как на пустое место…
– Извини, но мест у меня нет. А нахлебники мне не нужны.
– Но… Как же…
Она растерялась. Все её планы на дальнейшую жизнь строились на том, что вот сейчас она вернётся, заработает деньги на первое время, сделав пару рейсов, а потом можно будет поискать себе нового покровителя. И вообще, Королёв это что-то вроде места отдохновения. И кормушки, где у неё всегда будет работа и деньги… И что же ей теперь делать? Лилия не заметила, как произнесла эту фразу вслух. Рич пожал плечами и отвернулся. Из-за спины донеслось:
– Твои проблемы, крошка. Но у нас мест нет.
И эхом экипаж повторил слова своего командира:
– МЕСТ НЕТ…
Куда подевался весь её апломб, вся уверенность? Из бара выходила потухшая, потерявшая веру в себя женщина с серым лицом. Она едва не столкнулась в дверях со своей ровесницей, одетой в потёртый армейский комбинезон без знаков различия, с тощим вещмешком за спиной. Створки хлопнули, заставив прозвенеть традиционный колокольчик. Незнакомка осмотрелась. И, уверенно вычленив Рича из группы собравшихся в заведении, направилась к нему:
– Господин Королёв, командир фрегата класса «Ариэль» регистрационный номер KJ 23-56-56?
– Я. Что вам угодно, леди?
– Арианна Старк. Вы, я слышала, ищете штурмана?
– Да. Вы?
– Меня направил к вам старый торговец кораблями, по имени Самуил…
– Котляревский?
– По крайней мере, неделю назад он носил такую фамилию…
Молодая женщина улыбнулась, и неожиданно в баре вновь воцарилась тишина, улыбка преобразила незнакомку в необыкновенную красавицу. Рич сам немного опешил, не ожидая подобного превращения. Чтобы справиться с возникшим замешательством, он торопливо ухватил стакан с водкой и залпом осушил ёмкость. Выдохнул воздух, закурил и только потом спросил:
– Вы – из флотских?
– Да, сэр. Попала под сокращение. Бывший первый штурман на «Дрэгстере», налёт – шесть лет.
– Жёстко… Да… если флот избавляется от таких специалистов, то не всё ладно в нашем королевстве…

Глава 44

– Командир!
– Что случилось, Коля?
– Там, на радаре, что-то странное…
– Что значит странное?
– Сам посмотри…
Рич недовольно переключил передачу данных на свою панель и едва удержался, чтобы не заорать в голос – такого он действительно не видел… Всё началось неделю назад, когда после хорошей попойки, устроенной им довольным хозяином конвоя, они стартовали с Фарнзуорта обратно на Терру. Обалдевший от многочисленных возлияний штурман ошибся с вводом курса, и в результате иксовое склонение оказалось завышенным в несколько знаков. А поскольку и остальной экипаж валялся, страдая от похмелья, на ногах держались лишь механики ходовой вахты, то корабль стартовал неизвестно куда, если честно. И целых три дня шёл по неустановленному маршруту. Когда же Королёв наконец спохватился, то было поздно – за эти семьдесят два часа они умотали чёрт знает куда в неизвестные сектора Галактики…
Они огибали громадную систему, когда на экраны радаров вылезло вот ЭТО… Нечто, вращающееся вокруг газового гиганта по высокой орбите. Напоминающее морского ежа и медузу одновременно. Первого – за форму корпуса. Вторую – за длинный газовый хвост, расстилающийся за корпусом… Ричард вглядывался в экран оптического сенсора, варьируя увеличение всеми способами.
– Что скажете, орлы?
Когда ему удалось добиться максимального разрешения и смолк стук компьютера, отсчитывающего диапазон, Николай Трапп, виновник их приключения, вздохнул:
– Я, конечно, всё понимаю, командир, но вот эта штука – она мне на мозги давит.
– Виски тебе давит, а не эта штука!
Неожиданно сварливо заявила второй штурман, Арианна Старк, выполняющая второй рейс с Королёвым.
– Не видишь, что ли – неизвестный нам чужак!
– Что чужой, я и без вас вижу! Что делать будем?
Рич потёр ухо, потом ожидающе уставился на членов экипажа. Те мялись, потом кто-то выдал из-за спин, стараясь, чтобы его не было видно:
– А что такое, командир? Видно, что корабль мёртв. И давно. Почему бы не обследовать его? Глядишь, чего интересное найдём…
– Обследовать, говоришь?
Королёв задумался. Ему и самому не хотелось бросать чужака просто так. Мало ли что можно обнаружить на неизвестном корабле? Может, это был купец, везущий разные чудеса. Может – военный корабль, тогда там будет оружие, за которое можно получить колоссальные бабки. Да и сам корабль… Тоже стоит не мало. Двигатели, энергетика, памятные машины… Стоит рискнуть? Он нашарил в кармане монетку в пять кредитов, выудил на свет божий.
– Короче, орёл – лезем сами. Решка – ставим маяк, потом возвращаемся…
Сверкнув в лучах потолочного плафона, монета упала на стол и замерла, прихлопнутая могучей ладонью Траппа. Затем клешня убралась и взору предстал Имперский крест. Кто-то охнул, кто-то вздохнул. Королёв констатировал:
– Значит, лезем. Штурманам – рассчитать параметры торможения, ложимся на его орбиту. Когда станем догонять – подайте сигнал. Одеваем скафандры и забираемся внутрь. Со мной идут Старк, Бахметьев, Стивенсон. В арсенале взять пушки и броню. Вопросы? Нет вопросов. Всё. Рассосались по своим местам. И никакого спиртного! Знаю я вас, предстоящий страх зальёте – а потом вырубитесь в самый неподходящий момент…
– Запускай!
Длинный суставчатый хобот, необходимое для любого конвойника устройство, выполз из шахты и коснулся бугорчатой стены неизвестного корабля. Что чужак окажется из антиматерии, никто не опасался. Иначе бы тот длинный хвост атмосферы из пробоины сверкал и искрился от множества аннигилируемых космических пылинок… Лязгнул штамп, вырубая отверстие, но в этот раз привычного грохота упавшего куска металла не последовало. Сноп искр. Ножи отошли, показывая выщербленную линию лезвий… Рич чисто машинально поднёс руку к шлему, чтобы почесать затылок. Спохватился.
– Тащите резак…
Раскалённая почти до шести тысяч градусов высокотемпературная плазма сделала своё дело – кусок секции вывалился внутрь и ухнул вниз с высоты доброго десятка метров. Луч прожектора пробил густой мрак космоса – в луче света показалась покрытая буграми поверхность, имеющая структуру волн…
– Командир, похоже, что тут что-то взорвалось. Смотри.
Прожектор выхватил свисающие с потолка потёки застывшего металла. Королёв призадумался – какой же температуры должен быть взрыв, чтобы расплавить такой тугоплавкий металл? Ведь они резали проход в два квадратных метра почти четыре часа… Прилепив «липучку» кошки, он ухватился за барабан и шагнул вниз. Умный механизм среагировал практически мгновенно, и человек плавно коснулся поверхности. Следом спустили охапку химических факелов, и только тогда пошли остальные члены группы. Ричард взял лёгкую длинную палку, согнул её в руках. Треска внутренней капсулы в вакууме он, естественно, слышать не мог. Но руки ощутили тихий хруст лопающегося стекла, и через мгновение, когда началась реакция, факел озарился ровным оранжевым светом, освещая всё вокруг в радиусе десятка метров…
Зал был огромен. Навскидку – метров пятьдесят в высоту и почти триста – в длину. Что-то прикинув, Королёв решительно двинулся в сторону дальней стены, с трудом продвигаясь вперёд среди завалов металлических обломков…
– Похоже, что тут нехило долбануло!
– Похоже. Фейерверк был ещё тот…
– Знать бы что только…
Предвидение не обмануло парня – в стене, в самом низу зиял проход. Не круглый, и не квадратный. Даже не овальный. А идеальный ромб. Сквозь мрак в лучах света уходил коридор с центральной блестящей дорожкой, убегающей вглубь. Конвойники осторожно прошли сквозь отверстие и двинулись по коридору… Вначале разрушения были значительны. Те же потёки металла, голые стены… Потом появился пластик. Так же оплавленный, так же разорванный. Блеск металла дорожки сменился вначале проваливающимся при ходьбе пупырчатым бугром сгоревшей пластмассы, а после как-то незаметно превратился в пушистое покрытие. Да и на стенах появились непонятные зигзаги и узоры. Ещё через пару сотен метров Рича вдруг дёрнули за рукав скафандра, останавливая. Он замер на месте – там, впереди, медленно, волнами, разгорался свет – энергетика чужого корабля была ещё жива…
– Так… Похоже, что тут всё дышит.
– Да. Генераторы выдают свет, тепло. Я проверила датчик – тут же атмосфера. Разреженная, правда, но атмосфера. Состав – углекислый газ, кислород, гелий, аргон. Роль азота играет гелий. И наоборот. Так что – шлемы не снимать ни в коем случае, а то последствия будут хреновые…
– Арианна! Сколько раз тебе говорить – мы не на флоте, так что ругаться не обязательно.
– Извини, кэп. Привычка – вторая натура…
И в этот момент позади них из пола вдруг выскочила перегородка и упёрлась в стены и потолок. Затем Рич поймал себя на мысли, что через внешние микрофоны слышит шипение. Значит, вокруг них уже не вакуум, а воздух. Правда, ЧУЖОЙ воздух, но, по крайней мере, не вакуум.
– Так, кончай царапаться.
Бросил он бессильно скребущему аварийную, как он понял, переборку механику Бахметьеву.
– Пошли лучше вперёд. Если что – вызовем наших, они сделают ещё одну дырку. Воздуха нам хватит…
И вновь шагнул первым. Вокруг них уже начинала струиться видимая невооружённым взглядом атмосфера, обильно конденсируясь крупными каплями на промороженной вакуумом поверхности коридора… Шаг за шагом вглубь неизвестности… Всё ярче и ярче свет, всё гуще и гуще атмосфера.
– Что у нас?
– Давление одна и одна десятая стандартной. Больше не растёт. По-видимому – стандарт для них. Температура – плюс восемнадцать. Никаких вредных газов для организмов не фиксирую…
Ячеистые стены, с многочисленными квадратными секциями, образовывающие словно крохотные полки. Разноцветные внутри. Повторяющаяся структура. И непривычные привыкшему к ровным вертикальным и горизонтальным поверхностям человеческому взгляду. Они были словно перекручены. То треугольные, то – вогнутые параллельно друг другу под углом, но не таким, чтобы пришлось задевать их плечами. Достаточно просторные коридоры. Кое-где встречались и перегородки, такие же сетки, образованные множеством ячеек, но при приближении к ним людей они послушно убирались в стены, словно складываясь. Вскоре исследователи упёрлись в стену. Проход дальше был перекрыт. Наглухо. Ровная, без всяких узоров и выпуклостей стена, украшенная спиралью, пересечённой зигзагом алого цвета.
– Что думаешь, командир?
– Вряд ли это тупик. Скорее всего – за ней командный центр. Потому туда кого попало не пускают… Арианна, попробуй просветить эту штуку, может, что нащупаешь?
Девушка послушно извлекла из сумки прибор, чем-то напоминающий обычный ручной бластер, только с более толстым стволом. Агрегат чуть слышно загудел, и глядя на крохотный экранчик в торце рукоятки, девушка повела раструбом вдоль стены.
– Есть! – радостно воскликнула она. – Вот!
Уверенно ткнула перчаткой в ничем не приметное место стены. Та чуть дрогнула и вдруг раскололась на четыре части, уходя в стены…
Огромная галерея, спускающаяся спиралью в гигантский зал. И опять абсолютно пустой, если не считать множества непонятных механизмов, подмаргивающих своими идеально квадратными экранами. Изображения складывались из огромного количества кирпичиков, таких же квадратных, как и сами экраны. Розового, сиреневого, красного цветов. Словом, все цветные ячейки были одного оттенка спектра. А игра их цвета продолжалась на соседних с ними секциях, показывая причудливый, но непонятный глазу терра хомо узор. Рич вздохнул:
– Без спецов здесь не разобраться…
– Да уж точно, командир. Может, домой, на корабль?
– Знаете, что меня насторожило? Нигде нет ни малейших останков экипажа. Ни скелетов, ни органических остатков. А тут – даже нигде ни сидений, ни кресел, ничего похожего на них даже близко. Словно… Словно… О, тысяча драконов! Это не рубка управления! Это, скорее всего, энергетический центр, либо интеллект-системы. Вроде наших компьютеров. Так что, мы, ребята, промахнулись. Интересно, где у них рубка? Тут такая громадина, что нам жизни не хватит обойти её… – Со злости Королёв треснул по ближайшему, торчащему из пола кубу.
В то же мгновение раздался гул. Он возник сверху, распространяясь в стороны, опускаясь физически ощутимой полосой. Дойдя до уровня самого высокого из людей – затих.
– У… Да, так лучше не делать. А это что за ерунда? Её только что не было…
Он ступил на вспыхнувшее в полу яркое кольцо и вдруг провалился в него, даже не успев закричать от неожиданности, больно ударился подошвами о пол другого этажа… Задрал голову – сплошная линия потолка. В наушнике раздался треск, потом послышался чуть искажённый голос Арианны:
– Командир, ты где?! Куда ты пропал?
– Всё нормально, ребята! Прыгайте за мной, в круг, похоже, что это что-то вроде транспортной системы. Я вроде как под вами, ярусом ниже…
Через мгновение на него буквально свалились ещё три тела.
– Ну ты даёшь, командир! Больше так не делай! Мы чуть в штаны не наложили, увидев, что ты пропал…
– Сам не ожидал… А это что такое?!.

Глава 45

…Они проторчали у найденного ими чужака почти месяц. Тогда они провалились прямо туда, куда хотели – в рубку управления. То, что это был ходовой мостик, стало понятно сразу. Изогнутые плавно линии пультов, светящиеся дисплеи вполне человеческого вида и вполне людские кнопки и тумблеры. Светящаяся схема корабля на стене, часть секций которой горела алым, жёлтым и зелёным огнём. С её помощью люди быстро разобрались во внутренностях поистине исполинского судна. По размерам этот чужак не уступал громадным боевым станциям уже почти забытых трескунов, с помощью которых те пытались отбить у человечества Фиет, месторождение сплита. И, как ни странно, корабль был практически цел, если не считать того загадочного взрыва, который произошёл в коммуникационно-логическом центре сооружения. Там, где проходили цепи контроля над всеми механизмами судна. Конечно, глупо было на таком исполине не сделать дублирующую цепь, но, как оказалось, для её запуска требовалась команда дежурного, а вот его-то как раз и не обнаружилось. По-видимому, несчастный находился в тот момент на месте катастрофы. Нашёлся и экипаж корабля, очень похожие внешне, практически идентичные терра хомо существа, только немного ниже среднего роста. Так же два пола, маль и фемаль, такие же млекопитающие. Они лежали в огромной анабиозной камере в носу корабля, в одном из его усов. Сооружение представляло собой шарообразный зал с тысячей индивидуальных ячеек, почти в каждой из которых лежало тело. Вскрывать их не стали, поскольку ни один датчик не работал – подача энергии прекратилась в момент взрыва, и, естественно, живых там быть не могло. Да и разница в атмосфере… Вообще человек мог дышать их воздухом, как пояснил врач, когда получил пробы чужой атмосферы. Более того, он рассказал, что раньше, когда люди ещё жили на материнской планете, они погружались при помощи специальных аппаратов под воду, дыша именно такой смесью, где азот, вызывающий опьянение и особую болезнь, заменялся нейтральным гелием. Груз корабля составляли различные механизмы и оборудование для колонизации, плюс набор многочисленных комплектов ДНК различных существ. Судя по всему, данный корабль являлся специальным колонизационным транспортом, о которых пока люди могли только мечтать. А возраст этого транспорта составлял около миллиона лет… Ричард Королёв колебался недолго – поскольку, как оказалось, основы машинерии и психика обитателей корабля оказались очень схожи с терра хомо, что доказывало, как не подготовленные специально люди с ходу разобрались со схемой транспорта. Он решил попытаться доставить эту находку к человеческим мирам. Экипаж согласился с командиром, и закипела работа. Им удалось разгадать алгоритмы управления, расколоть довольно сложный язык. Случайно оказавшаяся в бортовом компьютере корварская программа лингвоанализа помогла добиться цели. Правда, Арианна получила втык от командира, что скрывала своё увлечение астроархеологией, ведь именно она втайне ото всех загрузила не только эту программу, но и множество других, оказавшихся также как нельзя кстати… И вот, когда удалось запустить дублирующую цепь, корабль оказался окончательно боеспособен и готов к рейсу к ближайшей человеческой колонии. Как удалось определить, скорость этого монстра оказалась под стать субсветовикам терра хомо. То есть время в пути не должно было оказаться таким уж большим…
…Передовой пост на Лассиге-4 был поднят по тревоге. К космической станции на огромной скорости приближался неопознанный космический объект. По энергетическому следу определить тип корабля не представлялось возможным, а поскольку война с трескунами и ожидаемая – с леггах – ещё не изгладились в памяти, уж слишком много жертв пришлось принести для победы, база, недолго думая, подняла свои флота навстречу врагу…
– Командир! К нам приближаются военные суда! Насчитываю пятьдесят… пятьдесят пять… Восемьдесят отметок! И все жирные, словно пузо у депутата Сената! Эй, командир! Если что-то делать – то делать это сейчас и быстро!
Николай, стоящий за пультом управления двигателями чужака, откровенно запаниковал. Впрочем, и остальным членам экипажа, включая командира, было не по себе. Рич просчитал действия командующего «Лассигом» и ожидал подобного. Но вот именно такой «горячей» встречи парень не ожидал! Он торопливо воткнул клавишу включения дальней связи, снятой со своего фрегата, который мирно покоился в одном из трюмов «ежа», и заорал во всё горло:
– Говорит фрегат типа «Ариэль»! Идентификационный номер KJ 23-56-56! Не стреляйте! Мы – люди! Терра хомо, мать вашу!
В мембране помолчали, потом чей-то хриплый голос ответил:
– Что-то твоя каракатица не больно напоминает старый добрый «Ариэль», парень! Колись!
– Это «Ариэль»! Я назвал номер! Наш фрегат в трюме этого транспорта! Мы нашли его в тридцатом секторе! Меня зовут Ричард Королёв, я бывший офицер Флота! Могу назвать свой личный номер! Со мной ещё двадцать человек!
Гробовая тишина была ему ответом. Парень похолодел, он видел, как суда, встречающие их, уже расходятся в боевой ордер. Датчики радиометрии на этом чужаке были на высоте… По-видимому, тот, кто разговаривал с ними по ДС, совещался со своими начальниками, поскольку флот начал снижать скорость… Передатчик всё же ответил:
– Вы можете продолжать движение и управлять этим судном?
– Пока – да. Поскольку летим одним куском.
Невидимый собеседник хихикнул, потом вновь заговорил:
– Снизьте скорость и следуйте за нами. При попытке отойти от маршрута либо провокации – откроем огонь без предупреждения…
Королёв смахнул выступивший на лбу холодный пот и ответил:
– Вас понял, следовать заданным курсом…
Между тем флот уже приблизился на расстояние действительного огня, но не стрелял, а разойдясь в стороны организовал вокруг транспорта что-то вроде коробочки… Ричард перевёл режим своего монитора в оптический диапазон и вновь ему стало плохо – все корабли вокруг них распахнули орудийные клюзы. Крышки ракетных шахт тоже были открыты… Он послушно начал изменять траекторию движения, отчаянно тормозя и направляясь туда, куда вёл его одинокий штурмовик, вылезший перед самым носом. Всё верно! Такая находка вызовет ажиотаж и панику. Так что нужно увести транспорт в укромное местечко, где его смогут изучить учёные. Ну и карантин, конечно. Мало ли что могут приволочь с собой исследующие чужака учёные? Но делать было нечего. Оставалось только подчиняться. Впрочем, ладно. Такой находкой ему бы всё равно не позволили владеть одному. Конфисковали бы, и всё. А так есть шанс, что Империя выплатит ему кругленькую сумму…
Едва он повесил в пространстве транспорт, как к нему заспешил небольшой кораблик. Подумав, Ричард открыл один из шлюзов, передав координаты гостям… Из катера вывалилась группа человек в сорок, одетая в нелепо смотрящиеся среди одетых в обычные флотские комбезы костюмы высшей биологической защиты… Но когда, через неделю жёсткого карантина парень не смог сесть, чтобы не ощутить боли в исколотой многочисленными уништаммами и баквакцинами заднице, он заговорил уже по-другому… Впрочем, вскоре их выпустили. А Ричард оказался в глухом, задрапированном полотнищами помещении, где с ним встретились представители Сенатского комитета по науке, предложившие ему за находку и причинённые неудобства кругленькую сумму. Причём Королёв ТАКОГО размера компенсации даже не ожидал… Поломавшись для вида, а в душе радуясь, он согласился и вышел из кабинета с новенькой кредитной карточкой…
– Привет, старый жулик!
– Ба! Кого я вижу! Боже шь мой! Племянник покойного Эгерса!
Старик Самуил расчувствовался настолько при появлении окрепшего, покрытого густым космическим загаром Ричарда, что даже пустил слезу. Парень крепко обнял старика и выудив из кармана квадратную бутылку с покрытой золотом сургучной головкой, поставил её на стол.
– Ого! «Отель де-Круассак»! Пятнадцатилетней выдержки! Я вижу, мой мальчик, ты растёшь, а твой бизнес процветает! Искренне за тебя рад!
Всё это Котляревский выпаливал со скоростью стреляющего «нокка», мечась между пищевым комбайном и столом, выуживая из агрегата многочисленные тарелочки с закусками. Наконец, остановился, критическим взором окинул убранство и, вздохнув, махнул рукой, мол, сойдёт и так. Всё равно на лучшее и большее эта машина не способна…
Парень свернул головку, набулькал две рюмки. Торговец согрел ёмкость руками, сунул свой длинный нос внутрь, затем вдохнув аромат, мечтательно закрыл глаза.
– Наслаждение богов…
– Неплохо.
Рич ухватил ломтик чего-то зелёного с тарелки и прожевал.
– Жаль, старик не дожил…
– Жаль… Старый Эгерс был редким человеком, Ричи, мальчик мой… Светлой души.
Они помолчали, потом Ричард выудил из кармана сигару и, взглядом испросив разрешения, закурил.
– Ладно, Самуил. Умершим – память живых. А у живых дела.
Старик мгновенно оживился.
– И что тебе нужно, мальчик мой?
Королёв прищурился.
– Естественно, что новый корабль, Самуил.
– Есть пара фрегатов, но, мальчик мой, они не в таком хорошем состоянии, как тот, что я тебе продал. Он, кстати, жив?
– Жив. Не волнуйся за него, Самуил. Три дня назад ему поменяли двигатели на новые «Траллсы».
Торговец распахнул глаза до отказа – данные моторы только поступили на флот, и у гражданских торговцев их быть по определению не могло… Но Рич только усмехнулся, предугадывая очередной вопрос:
– Нет, Самуил, не проси. Мне самому удалось это просто чудом.
И это было чистой правдой – эти моторы ему поставили, как часть сделки с Сенатом… Он потушил сигару и сказал прямо:
– Мне нужно два фрегата и штурмовой крейсер, Самуил. Я организую эскадру.
Тот почему-то вздрогнул, потом вновь, уже как-то по-другому взглянул на Ричарда.
– Эгерс бы порадовался за тебя, Ричи…
Чуть помолчал. Потом заговорил вновь:
– Это будет трудно. Но старый Самуил сделает. У тебя хватит денег?
– Назови цену.
Старик полез в свой старый сейф, достал какие-то бумажки, что-то недолго подсчитал в уме, шевеля губами, потом назвал сумму. Королёв кивнул головой в знак согласия.
– Мне нужен месяц срока.
– Идёт. Через месяц я приду за кораблями. Аванс?
– Желательно. Нужно будет кое-кого подмазать, кому-то дать на лапу…
– Эх, Самуил, что мне не нравится в тебе, так это то, что ты никогда не называешь конкретную сумму…
Тот рассмеялся мелким дробным смехом:
– И лишить себя удовольствия поторговаться?
На этот раз рассмеялись оба…
Рич достал свою кредитку, вставил в считыватель и перевёл половину озвученной суммы, затем плеснул ещё по чуть-чуть коньяку:
– За успех, Самуил!
– За успех, мальчик мой!..

Глава 46

…Фрегат лёг на курс, и командир расслабился. Вот и очередной конвой доставлен на одну из новых колоний. На его счёт упали новые деньги. Вообще, колонизация оказалась неплохим делом. Стоит, пожалуй, подумать об основании собственного поместья. На Корваре или у орти купить старые карты глокхов, выбрать себе местечко и обосноваться. Завести усадьбу, построить какой-нибудь заводик – словом, стать лордом. А, ерунда… Он поднялся с командирского кресла и бросил помощнику:
– Если что – вызывайте по громкой. Я у себя…
Он сидел в роскошной каюте командира и, потягивая виски из стакана, смотрел на голографию красивой улыбающейся женщины. Анна Николеску. Полковник ВКС. Его чёрный ангел. Она прикрыла свою задницу и слила молодого второго лейтенанта. Чтоб её вынесло через дюзы! Но нет худа без добра. Десять лет назад покойный старик Эгерс помог купить ему списанный фрегат. Ох, нахлебался же он горя со старым корытом! Пока набрал экипаж, пока залатал все дыры, пока нашёл первую работу… На Ричарда попытались наехать кое-какие мафиози, но не учли того, что новоиспечённый конвойник оказался бывшим рейнджером, привыкшим мыслить категориями оперативной психологии и тактики. И вскоре все вымогатели тихо переселились на кладбище, оставив в покое не только Королёва, но и многих других. Он муштровал свой экипаж, словно военных. Не всем это пришлось по душе, и некоторые списывались с борта после первого же рейса. Зато остальные… Первое же нападение пиратов было пресечено быстро и жестоко – обломки лидданского «Варха» унеслись в бездну, а спасательные боты, которые экипаж выплюнул в тщетной попытке спастись, превратились в облачко окровавленного газа. Пиратов в плен не берут… Дальше – больше. Через два года Королёв командовал собственной эскадрой, имея немало кровников по всей кислородной Галактике. Пожалуй, только на Россе у него не было врагов, да и то, для росса стать корсаром так же немыслимо, как для человека подружиться с леггах. А вот с остальными – да, там многие проклинали осиротившего их…
Флот Чёрного Ричарда рос с каждым годом, впрочем, как и его банковский счёт. В противозаконные игры он не ввязывался, на трассах не пиратствовал, хотя ему неоднократно предлагали «выгодные» дела. Нет, ему ни к чему были игры с законом. И только он сам знал, ради чего всё это и что сжигает по ночам его душу. Месть! Он желал отомстить «красотке Анне», как её звали во флоте. И выбрал свой не очень близкий, но верный путь. Не гнушаясь сплетнями, не брезгуя пить со всякими подозрительными личностями, он собирал крохи информации о ней. Два детективных бюро день и ночь следили за каждым её шагом. Рич готовился к бою. И пусть прошло десять долгих лет, он был обязан отомстить человеку, оболгавшему и опозорившему его. И вот этот час близился. Оставалось совсем немного. Чёрный Ричард сделает своё дело. Затем – можно подумать и о ленд-лордстве. На одной из планет у него есть неплохое поместье. Точнее, не поместье, а маленький домик. Среди глухой тайги, между бронзовых псевдососен. Ни одна живая душа не знает о нём. До ближайшего жилья почти двадцать тысяч километров. Пешком не дойти. А катер… Ха… Никто не знает, что это за катер и откуда. Ни один эксперт не определит судёнышко по энергетическому следу. Его корабль подобрал старую развалюху на одной из новых лун. И управлять этим судном не может никто, кроме него…
…Анна неплохо набралась, отмечая новое назначение. Провожаемая шумной компанией бывших сослуживцев, вышла из ресторана, где гуляла их компания, и махнула рукой. Тотчас со стоянки сорвалось такси и, затормозив, открыло дверь. Молодая женщина с трудом забралась на заднее сиденье и буркнула:
– В порт, и поскорее.
– Слушаюсь, мадам!
Ответил водитель и коптер, заворчав мотором, полез вверх, чтобы занять скоростной аэрокоридор. Полковник Николеску не почувствовала, как из крохотных вентиляционных отверстий внизу салона поплыл невидимый и безвкусный газ, начисто лишивший её сознания на долгое-долгое время. Достаточное, чтобы очнуться уже в другом полушарии и на другом материке, в неизвестном ей месте. Без оружия, без формы, без одежды. В глухом доме посреди леса. Она лежала раздетая в постели. В жилище не было никого, но оказалось достаточно продуктов, чтобы она не голодала. Похититель ничего ей не сделал. Просто продержал в доме достаточный срок для того, чтобы Анна стала дезертиром. Потом та уснула, и проснулась уже в военной комендатуре, куда её доставил военный патруль, найдя пьяную в каком-то дешёвом мотеле… Трибунал. Разжалование. Увольнение с позором…
…Ричард перешагнул порог конторы Самуила. Старик был на месте и, завидев входящего парня, просиял:
– Боже шь мой, Ричи! Мальчик мой! Я уже хотел тебя разыскивать по всей Галактике! Оплатил товар, а забирать не торопится!
Парень крепко обнял торговца:
– Ну, Самуил, раз ты улыбаешься, значит, всё в порядке?
– Конечно, мальчик мой! Если старый Самуил Котляревский берётся за дело, то он делает его хорошо и на совесть.
– Поехали смотреть?
– Поехали!
На этот раз Королёв был просто ошарашен до глубины души… Нет, он знал, что флот продаёт корабли и другую технику по выработке первого ходового ресурса. Это было законом. Но… Здесь стояло нечто такое, что парень никак не ожидал увидеть: два новеньких «Ариэля» последней модификации и сияющий консервационным покрытием штурмовик «Дрэгон», только начавший поступать в войска.
– Слушай, Самуил… Что-то я не пойму – когда эти птички успели выработать первый ресурс?
Тот хитро прищурился:
– Они, вообще-то, пока отработали перегон с Пангеи до Терры. Это НОВЫЕ КОРАБЛИ, Ричи… Не дёргайся! Всё – законно!
Он ухватил хотевшего уже уходить Ричарда за рукав.
– Ты слишком долго болтался в космосе и прозевал некоторые странные вещи, которые стали твориться в Империи. Словом – корабли твои. И по закону. Вот документы. Можешь проверить.
Парень не верил своим глазам – все подписи, все печати были на месте. И абсолютно все визы и разрешения, вплоть до, как говорится, высочайшего соизволения Сената Империи на наём личных войск в количестве пятьсот человек. Самуил Котляревский озаботился и тем, чтобы у Королёва не возникло никаких проблем с набором экипажа и обслуживанием эскадры. Но «Дрэгон»… Их ведь и во флоте было раз-два и обчёлся, а тут – человеку со стороны…
– Словом, Ричи, Сенат санкционировал урезание военных расходов. А поскольку верфи работали по старому графику, то на стапелях осталось немало незаконченных судов, которые заказчик, то есть флот, оплатить просто не смог. Старый Самуил перечислил твои деньги строителям, и вот – ты владелец этих новеньких корабликов. Каково?
Королёв стал немного успокаиваться:
– А разрешение?
– Хе, ты думаешь, старый Самуил такой дурной? Владелец верфи очень хотел продать эти недостроенные корабли и получить денежку. А старый Самуил очень хотел помочь племяннику своего старого друга достать то, что мальчик хочет. А когда два уважаемых человека хотят одного и того же, неужели у одного из них не найдутся связи в Службе безопасности Империи, где Рича Королёва, известного под именем «Чёрного Ричарда», в свете последних событий знают очень хорошо?
Он подмигнул, и парень открыл рот – ну и старик! Вот уж – действительно пройдоха… Нет, чтобы торговать кораблями нужны серьёзные завязки. Но что ТАКИЕ – он никак не ожидал от торговца средней руки…
– Так что, мальчик мой, плати денежки, набирай экипажи и пользуйся. Они – твои!
И сделал широкий жест в сторону замерших на бетоне посадочной площадки гигантов…
…Анна швырнула в сторону смятый комок пластика – её аппеляцию не удовлетворили. Суд решительно отказал в пересмотре дела. Кто же мог её так подставить?! Налетевший порыв ветра взъерошил её густые волосы, прядь хлестнула по глазам, высекая слезу. Она сердито вытерла её платком…
Да, на Терре ей делать, похоже, нечего. Тут и так спад производства, появились даже безработные… Пожалуй, стоит попытать счастья где-нибудь в другом мире. Под другим солнцем… Она всё-таки бывший офицер, и какой-никакой опыт у неё имеется… Пошарила по карманам, нащупала смятую пачку сигарет, вытащила одну. Прикрывая от поднявшегося ветерка трепещущее пламя ладонями, прикурила и, сделав глубокую затяжку, выпустила мгновенно унесённую струйку дыма. Крепкий табак прочистил мозги, заставил напрячься лёгкие. Молодая женщина осмотрелась, ища свободное такси, и оно не замедлило себя ждать – жёлтый автокэб вывернулся из-за угла и замер у тротуара, повинуясь взмаху руки. Анна заняла место на заднем сиденье и произнесла в высунувшийся из консоли микрофон:
– В порт, пожалуйста…
– Двенадцать кредитов.
Она сердито сунула две смятые купюры в щель приёмника. Аппарат загудел, потом звякнула сдача в коробе.
– Быстрее.
– Да, леди.
Мотор загудел и флаер двинулся с места, набирая скорость и высоту. Молодая черноволосая женщина прильнула к окну, запоминая напоследок панораму столицы терра хомо… Она обвела взглядом порт – суетились люди, бегали по территории многочисленные грузовые тележки, таская транспортные модули с места на место, парили заправляющиеся корабли, возле которых суетились жучки сервис-роботов. На душе немного стало легче – бурная жизнь космопорта разгоняла тоску. Прищурившись, она вычленила в хаосе сверкания голографических реклам вывеску вербовочной конторы и, сориентировавшись, решительно зашагала по переходу…
Неожиданно для неё народа возле потенциального нанимателя оказалось очень много. Сплюнув с досады на сверкающий, натёртый до блеска уборщиком пол, бывший офицер ВКС уселась в лёгкое пластиковое кресло и стала ждать своей очереди, которая наступила тогда, когда на небе вспыхнули первые звёзды, впрочем, практически неразличимые из-за буйства огней порта…
Время от времени вздрагивала земля, дрожали стёкла, когда из-за марева полей силовых эмиттеров стартовали к звёздам корабли. Вот и один из таких унесёт её к новой жизни… Эта мысль согревала её.
– Номер шестьсот три! Шестьсот третий!
Она вздрогнула, очнувшись от грёз, и вскочила с места:
– Я!
– Ваша очередь, пройдите!
За дверями стояло несколько столов. Она подошла к освободившемуся только-только стулу, ещё хранившему тепло её предшественника. Замотанный блондин в новеньком комбинезоне с непонятными ей нашивками поднял голову:
– Вашу карту, леди.
Она протянула ему пластиковую карту. Вспыхнул голоэкран. Пробежав красными от усталости и недосыпа глазами её данные, блондинчик стал заполнять анкету:
– Полковник Военно-космических сил Анна Николеску. Тридцать три года. Уволена в запас по статье… Впрочем, меня это мало волнует. Суммарный налёт… Опыт управления… Командовала… О! Гриф СБ? Отлично!
Закончил свою работу, щелкнул клавишей, вновь пробежался по экрану:
– Итак, у меня есть для вас отличное предложение – не хотите командовать «Ариэлем»?
– Фрегатом?!
Молодая женщина не верила своим ушам – ей предлагают СРАЗУ под начало корабль? Пусть – фрегат, но КОРАБЛЬ! А вербовщик продолжал:
– Новая машина, в составе конвойной эскадры. Жалованье, страховка, медицина – словом, всё, что положено по трудовому законодательству. Работа, правда, рискованная, в составе конвойной эскадры, но, будь я специалистом, к Чёрному Ричарду завербовался бы не раздумывая.
– Чёрный Ричард? Странное прозвище… Немного жутковатое.
Блондин улыбнулся:
– У него волосы чёрные, вот и получил такое прозвище. Ну, что скажете?
Анна задумалась… Конвойники. Она очень много слышала про них. Серьёзные ребята. В основном работают в одиночку. Про эскадры она даже не слышала…
– Сколько кораблей у этого, Чёрного?
– Четыре, мэм. Штурмовик и три фрегата.
– Жёстко… А жалованье?
Когда тот озвучил цифру, Николеску даже присвистнула – СТОЛЬКО она не получала даже в последней должности.
– Я согласна.
Блондин удовлетворённо кивнул и забарабанил по клавишам со скоростью пулемёта. Затем прогудел принтер, выплюнув ещё тёплый лист писчего пластика. Вербовщик повернулся, выхватил лист из щели и протянул ей:
– Поздравляю вас! Но, как понимаете, за Ричардом последнее слово. Впрочем, думаю, что у вас всё будет хорошо. Как работодатель он заявил право на последнее собеседование со всеми офицерами эскадры. Тем более что вас берут на ТАКУЮ должность! Здесь адрес гостиницы. Я сообщу господину Королёву, что вы выезжаете к нему… Что с вами?!
Он поразился мгновенной перемене на лице девушки – радость сменилась застывшей гримасой боли, из дрогнувших пальцев выпал только что полученный лист с адресом. Безжизненным голосом она произнесла:
– К сожалению… Я вынуждена отказаться… Извините за отнятое время. У вас не найдётся других вакансий?
Блондин посмотрел на темноволосую красавицу удивлёнными глазами, затем подобрал с пола упавший лист и вновь забарабанил по клавишам. Затем вытащил новый лист из принтера, протянул ей и сухо бросил:
– Планета Деметрия. Новая колония. Вас распределят на месте. Вот направление, жетоны на аванс получите у начальника колонии, он на корабле. Вы свободны…
На негнущихся ногах Анна вышла из кабинета и прислонилась спиной к стене – значит, Ричард Королёв, командир конвойной эскадры… Её настигло прошлое…

Глава 47

Рич отшвырнул окурок в сторону. Тот ударился об опору фонарного столба и рассыпался искрами, особенно яркими в полумраке вечера. Проводив неожиданный фейерверк недоумевающим взглядом, парень плюхнулся на переднее сиденье флаера и коротко кивнул старшему помощнику:
– Поехали.
Тот молча подал характерную рукоятку гравитранспорта до упора, срывая аппарат с места. Горячий ветер Портленда выжимал из глаз слёзы, но Ричард не обращал на это внимания. Его визит в город был неудачен. Вначале, конечно, всё было многообещающе: серьёзные клиенты, солидный заказ и не менее внушающая почтение оплата. Но когда началось обсуждение контракта, кстати, в лучшем ресторане города, и стол, естественно, пришлось оплачивать Королёву, неожиданно в душу стали закрадываться подозрения. Уж больно странно вёл себя один из клиентов – известный в конвойных кругах некий Сэм Мэллори, вертлявый парниша с серьгой в ухе. Лично его Ричард никогда не видел, но вручённой ему голографии и описанию, полученному от мелкого портового «жучка», клиент соответствовал. Единственное, его поведение. Какой-то скользкий тип получался. Слишком скользкий. Не соответствовали его манеры человеку, владеющему, опять же по слухам, состоянием в несколько миллиардов крон. Пусть и нелегальных, но всё-таки… Королёв уже несколько лет занимался сопровождением конвоев на вновь образуемые колонии. Вначале старался вести дела честно, но когда чуть не прогорел, понял, что быть «белой вороной» среди чёрных не стоит. И с того времени в трюмах его «Дрэгона», купленного с помощью покойного Самуила якобы по списанию с флота, можно было найти стимуляторы роста, кое-какие не рекомендуемые к массовому использованию медпрепараты, строительные комплексы и оружие, запрещённое к использованию гражданским лицам, то есть поражающей способностью свыше сорока единиц. Ну а, как известно, остановить из «тайлера» такой мощности, скажем, грэхемского дракончика просто невозможно. Пока из этой пукалки прошибёшь его панцирь, данный зверь успеет вас сжевать, переварить, и выпустить наружу. Естественно, в виде первосортного дерьма, а не одним куском…
Но и для Чёрного Ричарда, это уважительное прозвище парень заработал после того, как отправил к прародителям целый клан корварских пиратов, а потом и всех желающих ему отомстить за это, существовали запретные вещи. Скажем, он никогда не занимался наркотиками, это первое. И второе – не торговал «белой костью», как звали на сленге преступного мира «живой товар»: рабами, проститутками с пожизненным контрактом, мальчиками для удовольствий. Более того, если ему по пути подворачивался подобный торгаш, то Королёв доставлял себе удовольствие либо уничтожить того, либо сдать полиции. К последнему методу, правда, он перестал прибегать после того, как некоего Жозефа Франкитти выпустили на Кассандане за огромную взятку. Горячий итальянец поклялся свершить омерту, но после короткой задушевной беседы передумал. Да и сложновато из могилы соблюсти обычай кровной мести. Рич просто угрохал работорговца. Свидетелей не оказалось, мемеографы ни у кого не сработали, и он отделался небольшим внушением. Да… Много воды утекло с тех пор, как он ступил на палубу только что купленного «Дрэгона»…
– Подъезжаем, сэр.
– А? Спасибо…
Флаер затормозил у причальной пятки, высадил командира и умчался на погрузку. В этих делах Королёв был очень осторожен, предпочитая загружать на один стандартный контейнер меньше, но зато оставаться живым. Риск нанять в прокате машину с личной бомбой под сиденьем был слишком велик…
…– Командир на борту!
– Вольно.
– Есть, вольно, сэр!
Вахтенный из последнего набора ел его глазами. «Салага. Начитался романтических книжек, фермерский сынок. Ничего, пара рейсов из него дурь вышибет…» На корабле всё было в порядке. Вахта шла своим чередом, экипаж отдыхал в порту, получив очередное жалованье. Рич забрался с ногами на диван и уставился в проецируемую голографическим камином картинку пламени, со стаканом виски в руке. Именно за этим занятием ему в голову приходили обычно все его идеи по ведению бизнеса. Прошло почти два часа, когда он вышел из транса и, поднявшись с места, перешёл к селектору:
– Вахтенный?
– Старший вахты Курт Блэкадар, командир.
– Свяжись с портом, парень, и найди мне пару-тройку детективных агентств.
– Есть, командир! Только это…
– Что?
– Сложновато. Три часа ночи всё-таки…
– Ладно. Тогда – с утра.
– Есть, командир!
Голос сразу повеселел, а командир поставил пустой стакан на столик и отправился спать…
– Господа, меня интересует этот клиент.
Старший из двух детективов взглянул на голографию и скривился:
– Этот ублюдок уже нас достал!
– Вы его знаете?
– Кто не знает эту сволочь? Две недели назад он поставил Джо Васильева на бабки. Всучил ему груз, договорился об оплате. Даже аванс дал. Когда груз доставили, докопался до того, что якобы тот был вскрыт, и мало того что не заплатил, так ещё и выставил претензии на кругленькую сумму.
– Хм… Зачем ему это? Вроде денег хватает.
– Ха! Он вложился в наркотрафик, купил пару таможенных чинов, заплатил немереные бабки. Даже организовал сеть сбыта! А тут откуда ни возьмись СБ… Словом, весь его груз вместе с кораблями до места назначения не дошёл. Что транспорт, что корабль сопровождения. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Только двадцать пять тонн чистейшей дури исчезли. С концами. А поскольку Мэллори как раз переживал трудные времена, то он одалживался у очень серьёзных людей в Метрополии.
– Насколько серьёзных?
– У…
Детектив показал пальцем на потолок каюты.
– Интересно, интересно… Откуда вы всё это знаете, скромные припортовые детективы?
Старший из двоих мужчин в светлых камзолах вдруг усмехнулся и обратился к своему напарнику:
– Я же говорил тебе, Юстас, что Королёв нас просчитает… Старая школа.
Полез во внутренний карман и выудил невзрачную серую книжицу, вдруг сверкнувшую голографическим орлом Империи на обложке.
– Капитан Макдоно, Служба безопасности Империи.
– Второй лейтенант Кандалов. Служба безопасности.
Ричард усмехнулся в ответ:
– Первое управление, я полагаю? Экономисты? Чем могу помочь, джентльмены?..
Докеры торопливо швыряли груз в трюмы штурмовика. Ещё бы! За такие деньги они были готовы пахать без перекуров и перерывов, сутки напролёт. Жаль, что это была одноразовая акция. Большие металлические ящики, тщательно опечатанные пломбами. Карго борта внимательнейшим образом сверял номера по накладным и распределял их по весу в разные концы трюма. Ричард между тем был очень озабочен тем, что стоящая перед ним красавица никоим образом не тянула на сурового космического волка, обожженного лучевым загаром.
– Вы Джо Васильев?!
– Джоанна Васильефф. Впрочем, все действительно зовут меня Джо. У вас ко мне дело?
– Иначе бы я не стал искать вас, леди. Мне порекомендовали вас друзья, как хорошего капитана. У меня груз до Фарнзуорта. И честно говоря, я побаиваюсь идти один.
– Оплата – пополам?
– Естественно. Аванс?
– Неплохо бы. Что везём – не моё дело. А кому?
– Тоже – не ваше.
Он пустил сверкнувшую в лучах прожектора кредитную карту по столу, ловко сцапанную изящной ручкой с накрашенными ноготками. Пальцы ухватили плоский квадратик, затем задумчиво побарабанили по пластику стола.
– Не люблю я тухлых дел. А от вашего предложения откровенно несёт, Чёрный Ричард…
Парень усмехнулся:
– Несёт, леди. Но не тем, что вы думаете. Вы согласны?
– Да. У вас есть РЕПУТАЦИЯ, Ричард.
– Код карточки – тринадцать двадцать шесть тридцать девять…
…– Она согласилась?
– Конечно.
– Отлично…
Он положил визифон обратно в карман. Груз был уже практически принят, оставалось получить только карт-лайн и разрешение на взлёт. Но этим занимался его старший офицер. Дело Рича – обеспечить заказы, работу – словом, бесперебойное функционирование его дела. А бюрократию и канцелярщину он терпеть не мог с детства…
– Предстартовая статическая!
– Есть предстартовая статическая!
– Старт!
– Есть старт!
Хриплый рёв моторов отозвался болью в ушах, но через мгновение стало легче. Фрегат, раскачиваясь на столбах зелёного пламени из планетарных дюз, вначале медленно, а потом всё быстрее и быстрее пополз в небо. Штурман переложил селектор тяги, взревели маршевые двигатели, «Дрэгон» рванулся в космос. Джоанна Васильефф со своим «Энке» уже ждала его на орбите…
– Напарник, примите карт-лайн!
– Принимаю передачу. Принято. Сбоев нет. Ввожу данные в вычислитель.
– Старт по моей команде: пять, три… Один, поехали!
Звёзды размазались в линии…
…Полёт протекал без осложнений. Все системы работали в норме, экипажи занимались своим делом. Кроме грузового трюма номер семь, забитого опломбированными ящиками. Командир зачем-то приказал сразу после выхода на орбиту разгерметизировать его, и сейчас в космическом вакууме, воцарившемся в запечатанном помещении суетились фигуры в скафандрах высшей защиты. Старший из спецкоманды устало взмахнул рукой.
– Всё, уходим…
Диафрагма беззвучно захлопнулась, и люди в чёрном быстро рассосались по каютам. Старший же проследовал к командиру…
– Я так и думал, Ричард. В ящиках – ничего, кроме сухого льда. Но вот в одном – мощный фузионный заряд с таймером. Мерзавец хорошо вас застраховал, об этом мне сообщили сразу после вылета. Судно с грузом исчезает, а эта вертлявая глиста получает неплохие бабки. И плевать ему на то, что эти деньги политы кровью. Главное – деньги.
На щеках Королёва вспухли желваки мышц.
– Не волнуйтесь. Естественно, что мы обезвредили заряд. Для Мэллори будет очень неприятным сюрпризом ваше прибытие к месту назначения. А ещё более интересным станет его разборка с покупателем. Знаете, что на самом деле вы должны были доставить?
– По бумагам – запчасти для шахтового оборудования.
– Угу. Триллоновые буры. Каждый стоимостью в пятьсот тысяч монет. Двадцать штук. А вместо них – сухой лёд.
– А заказчик не станет вымещать на мне зло за украденный груз?
– Не волнуйтесь. Он уже предупреждён. И сейчас вас ждут не дождутся, чтобы начать процесс возвращения средств.
– Тысяча драконов! Да под кого же так копают?! Хотя – не говорите мне! Меньше знаешь – лучше спишь. И зачем мне эта красотка?!
– За неё попросили. И потом, Рич, вы же тратили не свои деньги, так зачем вам переживать? Хотя…
…На Фарнзуорте их встречали. Большая группа хорошо вооружённых людей, несколько крепких хомо с аппаратурой, ещё – четверо одетых в броню десантников.
При виде солдат Ричард вдруг ощутил тоску – он же всё-таки бывший офицер… Сплюнул, выдернул сигарету. Навстречу шагнул здоровенный шкаф под два метра ростом. Прогудел:
– Чёрный Ричард?
– Я. Спасибо, что помогли вывести этого мерзавца на чистую воду. Я – глава страховой компании «Эл Ютани» Джозеф Быстрицки. Ещё раз спасибо.
– Не за что, сэр…
Рич смущённо улыбнулся. А тем временем встречающие принялись за работу. Извлечённые из трюма ящики вскрывались, их содержимое тщательно голографировалось и протоколировалось, военные быстро вынули бомбу и унесли её куда-то за пределы посадочного поля. Ничего не понимающая Джоанна, открыв рот, смотрела на поднявшуюся суету, потом толкнула парня в бок:
– В чём дело, Королёв?
– Ну… Кое-кто из наших общих знакомых решил заработать деньги. Среди пустышек была фузионная бомба. А сам конвой хорошо застрахован.
– ???
– Да. Думаю, что Мэллори больше не поздоровится. Всё-таки украсть больше десяти миллионов, такое не простят.
Молодая женщина задумчиво посмотрела на суетящихся страховщиков, потом перевела взгляд на стоящего рядом парня.
– Слушай, говорят на «Дрэгонах» роскошные командирские апартаменты?
– Неплохие…
– Если я загляну к тебе сегодня вечерком с бутылочкой рома, покажешь мне спальню?
Рич усмехнулся:
– С удовольствием…

Глава 48

– Слева, двадцать! Заходят трое!
– Правый борт, огонь всеми орудиями!
Штурмовик тяжело содрогнулся и тут же отозвался тяжёлым, почти человеческим вздохом, получив два прямых попадания их орудий леггах.
– Выброс из второй палубы! Лопнула генераторная яма пятого трюма!
– Джон, крути корабль! Крути! Не давай им прицелиться! Комендоры! Огонь из всех орудий! Огонь!
Разлетелся в клочки один бустер-бумеранг, отвалил в сторону, не слушая команд пилота второй, но последний шёл на таран. Шёл, не обращая внимания на сплошную стену огня, воздвигнутую перед ним. Может быть, хомо и отвернул бы, как любой индивидуально мылящий гуманоид. Его психика не способна преодолеть барьер перед огнём. Но коллективному мышлению псевдорептилии страх не ведом. Он управляется инстинктами, заложенными в него генетически, изначально. И пилот леггах, ведущий последний истребитель на таран земного корабля, не отвернул. Он испарился в прямом попадании фузионного зонтика главного калибра, но взрыв произошёл настолько близко от корабля, что тепловая волна испарила все датчики и «Роммель» ослеп. Ослеп наглухо и окончательно… Это было самое страшное – бустер-бумеранги никогда не ходили в одиночку, это первое. И уничтоженная тройка гарантированно была не одна, где-то рядом бродят ещё две, или пять, или семь звеньев. И истребители вдобавок не являлись кораблями дальнего действия. Где-то там, за звёздной системой, уничтоженные фрегатом аппараты ждал носитель. «Лина». А это значит – ещё минимум две «Тори», эсминцы охраны. Прорыватель «Джоанна». Стандартный состав атакующего крыла леггах. Началась вторая волна… В первую негуманоидную войну на людей напали трескуны. Это было почти двадцать лет назад. Тоже некислорододышащие, шестилапые псевдотараканы, издающие треск от сталкивающихся в движении пластин кремниевого хитина, покрывающего их тела. Вначале им удалось выиграть первые сражения, но потом люди нанесли ответный, ошеломляющий удар, стерев саму планету псевдоблатодов в каменную пыль аннигиляционными бомбами. Затем наступил короткий период мира. Относительно короткий. Все ждали, что леггах, жабы из облака Рахери, у которых заканчивался их шестидесятилетний цикл жизни нападут на россов, которые уже несколько столетий воевали с ними. Но почему-то негуманоиды взяли тайм-аут. Почему – выяснилось в начале второго цикла, спустя десять лет после окончания войны с трескунами. Жабы разработали новые виды вооружения и запустили их в производство. Это они умели делать очень быстро и хорошо. Но вот загвоздка – пилотов для новых кораблей можно было вывести лишь после того, как корабли будут построены. И именно поэтому цикл прошёл мирно… Относительно, конечно. В Первую войну люди, благодаря поддержке россов, построили свой флот. Но, конечно, опираясь на технологии, переданные им россами и расшифрованными, наконец, у айорс. Прогресс в кораблестроении был быстрым. И когда наконец война окончилась, выяснилось, что судов у флота оказалось даже слишком много. Сенат, недолго думая, разрешил продавать излишки всем желающим. За вполне символическую цену очень даже живые корабли. Вспыхнул колониальный бум. Тысячи людей устремились на поиски новых миров, поскольку на Метрополии становилось тесновато, Кассандана была прочно освоена, а Лассиг полностью монополизирован военными. Так были открыты Орегон, Аврора, Фарнзуорт и многие другие миры.
Некоторые уже довольно плотно заселены, поскольку у людей сработал инстинкт. Уже первые переселенцы с Марса и Земли имели по пять-шесть детей в семье. Мужчин не хватало, учитывая, что в армии и флоте в основном был только сильный пол, и женщины шли на всё, чтобы заиметь ребёнка. До прямого разврата не доходило, но было близко к этому. Поэтому, буквально при жизни одного поколения двести двадцать миллионов переселенцев, не взирая на военные потери, превратились в пятьсот, а ещё через некоторое время Метрополию населял первый миллиард людей. Бурно росла промышленность, торговля, наука. Фактически люди выбрали себе двойную специализацию – солдат и учёных. Росли и Вооружённые силы. Человеческая Империя крепла и развивалась, одновременно расселяясь по космосу. Но в смрадных недрах метановых планет, скрытых на мутных из-за туманности орбитах открылись гигантские маточники, извергнув миллиарды яиц, из которых через год вышли уже готовые к бою солдаты, пилоты, офицеры, рабочие. И настал тот день, когда началась война. Конвойная эскадра Ричарда Королёва эвакуировала колонию людей с одной из планет, граничащих с сектором леггах.
Когда началась война, его сразу же вновь призвали в армию, как и его людей. Изгнание с позором из рядов ВКС было забыто. Бывший первый лейтенант стал капитаном. Остальные новобранцы также получили чины и звания, и на собственных судах пошли в бой. Конверсия, проведённая прежним правительством, привела к тому, что не хватало ни кораблей, ни людей. Конечно, верфи заработали на полную мощность в три смены, без выходных и праздников, но чтобы построить хотя бы один штурмовик требовался месяц. А вот его как раз и не было, и все эти старые, изношенные корабли сейчас бросали в мясорубку, чтобы выиграть время для строительства нового флота. Но никто не учитывал одного – кто поведёт новые эскадры в бой? Ведь самые опытные и умелые экипажи сейчас варились на боевых постах или сидели, прижавшись к переборке и тупо глядя на заклинившую дверь, покрывающуюся инеем от царящего за ней вакуума. Они гибли в своих тесных колбах боевых постов, проклиная тех, кто «сэкономил»…
…Рич устало откинулся в кресле, затем хрипло произнёс в микрофон, укреплённый возле рта:
– Старпому – провести перекличку. Постам доложить повреждения и потери.
Уставился в слепой погасший экран, слыша за спиной привычную скороговорку. Чуть прикрыл глаза, но тут же голос старшего помощника, ныне лейтенанта, начал доклад.
В принципе, можно сказать, что они легко отделались. Если бы не этот сумасшедший таран… Из двухсот человек погибло порядка тридцати, повреждён один маршевый двигатель, уничтожено два орудия главного калибра из шести, жаль только, что вместе с комендорами. Впрочем, практически все повреждения кроме сплит-кристалла мотора можно было заменить в полевых условиях. Но только вот когда? И где. Поскольку где-то рядом бродит конвойная эскадра леггах, и то, что людей ещё не начали искать, объясняется либо чудом, либо тем, что жабы только что вышли на патрулирование, и их ещё не хватились…
– Штурман, выведи «десятку» на автоматике наружу и принайтовьте его к прочному корпусу. Телеметрию – на главный экран. Исполнять.
«ТР-10» был разведывательным катером и обладал приборами немногим хуже, чем стационарные. Поэтому существовал шанс, используя его датчики, уйти в безопасное место, где можно провести ремонт и выбраться по обходному пути к ближайшей человеческой или росской базе. Вскоре лёгкий толчок дал знать, что работы начались, а ещё через несколько минут мерцавший серо-чёрными полосами экран вдруг засветился цветом, передавая картинку.
– Что думаете, господа?
– Предлагаю обогнуть систему по дуге, оттолкнуться от поля гравитации внешней планеты и уходить к петле Ориона. Длинный путь, но возможность встретить жаб там минимальна.
– Рискованно. Никто не знает, какие тараканы у этих хлороглобиналь в башке, или чем они там думают. Может, прорываться напрямую? Через десять суток либо Пангея, либо Лассиг-четыре. Командир?
Ричард немного поколебался, затем решительно взялся за световую указку и прочертил маршрут. Он был совсем не тем, что предлагали штурман и первый помощник, но, с другой стороны, вёл к спасению, поскольку там находилась небольшая жёлтая звёздочка класса «Сол» с планетной системой. Путь к остальным человеческим базам был гарантированно перекрыт патрулями леггах. Длинный путь предлагал несколько эволюций, а у них не было гарантии, что на трёх моторах это получится. Один раз движки могли гарантированно дать форсаж в Л-точке, но ещё раз, а тем более три раза – нет. Корабль бы просто схлопнулся на разгоне, поскольку от соотношения тяга—масса убежать было невозможно…
…Истерзанный броненосец приближался к указанной командиром системе. Штурмана и навигаторы всех вахт плотно набились в рубку, следя за манипуляциями командира на пульте управления.
– Уменьшить скорость до ноль восемь.
– Есть.
– Рулевой, заходим на эклиптику, курс на четвёртую планету от звезды.
– Понял. Исполняю…
С другого конца рубки донёсся возбуждённый голос:
– Фиксирую энергетику!
– Отлично.
Голос командира был неестественно спокойный.
– Заходим на посадку как можно ближе к источнику энергии. Сразу по завершении манёвра приготовить ремонтную группу, выбросить на палубу сервис-роботов.
– Есть!
– А сейчас – дайте мне отдохнуть пару часов…
Рич поднялся с кресла, его чуть мотнуло в сторону, но парень справился и твёрдой, но усталой походкой направился в сторону своей каюты…
…Планета была абсолютно безжизненной. На поверхности бушевали ураганы, неся целые тучи оранжевого песка. Но в принципе ничего такого страшного не ожидалось. А что касается ураганов, что же – на то есть страховочные пояса. Зато не надо ждать, что откуда-нибудь с неба или из-под земли вылезет что-либо непотребное, голодное и желающее употребить вас в качестве главного обеденного блюда…
Главный механик постучался в дверь командира. Вначале – тихо, потом изо всех сил. Наконец капитан с заспанным видом открыл створки.
– Что у вас, Яновский?
– Доклад о повреждениях, сэр!
– Ясно… Заходите.
Он повернулся к механику спиной и направился в глубь каюты.
– Вы пока присаживайтесь, я хоть рожу сполосну…
Через пару минут Королёв появился с красным от ледяной воды лицом, на ходу вытираясь полотенцем.
– Ну?
– В принципе, все повреждения можно отнести к разряду «ремонтируемых в полевых условиях». За исключением одного – сгорел сплит-кристалл второго тягового. Видимо, пробило магнитную защиту, и на него пошёл больший поток энергии. До сюда добрались, а при посадке всё и случилось. А так… Словом, легко отделались, командир.
– Сплит-кристалл, говоришь… Здесь неподалёку лежит старый росский «Райри». Если мне не изменяет память, наши «Траллсы» разрабатывались на их базе, и, следовательно, кристаллы должны быть взаимозаменяемы.
Стармех просиял:
– Если так, командир, то проблем нет вообще! Заменим кристалл, подварим плазмой фермы, и домой!
– Договорились. Готовь к вылету бот через два часа.
– Есть, командир!..
…Рич в последний раз взглянул через обзорную систему на поверхность Марса. Вообще-то полёты в Солнечную систему были запрещены. Но… Победителей не судят. Да и кто, кроме него, догадается, что они были здесь? Экипаж, кроме ремонтников, сидел взаперти. Атмосфера не располагала к прогулкам. А механики и сервисные роботы не очень разбираются в навигации… Так что – проскочит.

Глава 49

– Командир, принимаю сигнал бедствия!
– Что?!
Кто мог быть здесь, в этой безжизненной системе, в которой даже планет и то не было, одни астероиды? Ричард насторожился. Может, ловушка? Но жабы ещё ни разу не пользовались этим методом, да и логика их развития не позволяла предугадать такие, чисто человеческие методы. Обычно все их атаки шли прямо и тупо, в лоб. Десятки, а иногда сотни сверкающих в лучах звёзд белоснежных кораблей атаковали, не считаясь с потерями, преследуя одну цель – полное уничтожение всего живого на своём пути. Почему, зачем? В древней человеческой истории не раз случалось такое, когда одна раса или национальность объявляла себя выше других, избранной, и потому стремилась стереть с лица материнской планеты других, объявленных низшими существами. Но рано или поздно всё становилось на свои места. А леггах, с их непостижимой терра хомо логикой развития и существования, оставались загадкой и для военных, и для учёных…
– Радарная, что там у вас?!
– Чисто, командир! Сенсоры на максимуме, но тут столько помех… Мы и сигнал-то поймали чудом. Очень сильные возмущения со стороны звезды… Стоп! Кажется, что-то вижу! Секунду!
На мгновение воцарилась тишина, а затем тот же голос вахтенного уверенно произнёс:
– Точно! Вижу что-то непонятное на орбите шестого пояса астероидов! Энергетика не идентифицируется корабельным мозгом. Но, кажется, что-то древнее. Сигнал идёт оттуда. Наш, человеческий…
Королёв не колебался больше ни мгновения.
– Машинное, сбавить ход. Артиллерия – переключиться на защиту корабля от метеоров. Двигаемся на передатчик…
Рубка наполнилась частыми позвякиваниями двигателей коррекции. Это штурман короткими движениями штурвала заставлял тушу приплюснутого яйца штурмовика совершать короткие манёвры, уклоняясь от слишком больших глыб, уничтожение которых могло оставить достаточно заметный энерговсплеск для засечки корабля… Тянулись томительные минуты, напряжение росло.
– Радарная, что у нас?
– Идём точно. Думаю, скоро мы их увидим. Но я по-прежнему не могу определить ни тип судна, ни кому оно принадлежит.
– Плюнь и забудь! Не леггах, и ладно! Мало ли на каком хламе летают эти чудики…
…Вспыхнул главный экран, и у многих перехватило горло – там виднелась окружающая штурмовик каменная река. Изорванные обломки, хаотично вращающиеся по эллиптической орбите вокруг голубой звезды. Острые, словно бритва, грани, иногда громадные кристаллические друзы, невыносимо сверкающие от яркого света. Внезапно рявкнул сигнал радиационной тревоги, и через мгновение опять умолк. Случайная неполадка, или бешено вращающийся кусок урана или другого радиоактивного минерала на мгновение выбросил свой пучок тяжёлых частиц, на краткие доли секунды высунувшись из-за другого булыжника? Жуткое зрелище навевало тоску, нагоняло тревогу. Позвякивание эволюционников стало чаще.
– В чём дело, штурман?
– Ощущаю дополнительное гравитационное влияние, командир. Похоже, на биполярную яму в поясе.
– Проблемы?
– Нет, ничего страшного, командир. Наша птичка с таким справится и не почувствует.
– Командир, сейчас увидим! Есть!
Все замерли – на экране появилось изображение громадного вытянутого цилиндра золотистого цвета, увенчанного рядами сияющих панелей солнечных батарей. Главный энергетик облегчённо вздохнул:
– Всё ясно. Теперь я понял, почему не мог опознать станцию. Это – стандартный ортианский орбитальный модуль, адаптированный под людей. Родной энергоблок немного грязноват, и поэтому его выдрали с мясом, заменив на солнечные батареи. Света голубого карлика хватает с избытком на все нужды станции.
– Ясно. А почему сигнал бедствия?
– Сейчас узнаем.
– Первый помощник, осмотровую группу на борт этой… летучки.
– Есть!..
…Потянулись томительные минуты ожидания, пока тяжёлый корабль неуклюже маневрировал из-за множества булыжников, составляющих каменную реку. Вот, наконец, гравимагниты подтянули штурмовик к борту, намертво соединив два искусственных объекта в одно целое.
– Связь?
– Готово, командир!
По рубке проплыл протяжный сигнал гонга оповещения.
– Внимание, говорит штурмовой корабль Военно-космических сил «Роммель», командир корабля – капитан Королёв. Назовитесь и откройте шлюз.
Через мгновение измученный женский голос ответил:
– Мы беженцы. Наша колония на Деметрии была атакована жабами. Мужчины остались драться, а нас с детьми запихали в корабль и отправили в Метрополию. Потом…
Рич не выдержал:
– Историю расскажете потом. Сколько вас здесь?
– Две тысячи.
– Дайте приказ готовиться к эвакуации, и, тысяча драконов, откройте наконец шлюз!..
…Он не пошёл с осмотровой группой, отправив туда старшего помощника. Командир всё-таки. Не дело отвечающему за жизни десятков людей самому лезть под выстрелы бластеров. Его обязанность – думать. Над тем, чтобы не было жертв, чтобы его подчинённые были сыты, довольны и воевали успешно…
– Радарная! Что у нас?
– Пока тихо, командир…
– Усильте наблюдение. Я бы, пожалуй, выслал пару зондов к границе системы.
– Бесполезно, командир. Здесь такой радиационный фон, что он глушит все сигналы. Сигнатура передачи срезается начисто.
– Плохо…
…Значит, они слепы и глухи. Только антикварная оптика. Это значит, что если жабы перехватили «SOS» и тоже вышли сюда по лучу, то они могут спокойно дождаться выходящий на разгон «Роммель» и, не торопясь, спокойно, словно в тире, уделать его. Ладно, будем надеяться на лучшее…
– Осмотровая группа, что у вас?
– Всё, как и говорили, командир. Почти две тысячи гражданских с Деметрии. Новые колонисты. Женщины, дети, старухи. У них тут проблемы с воздухом, регенераторы станции совсем изношены, и народ лежит вповалку.
– Понял.
Торопливо переключился на другой канал:
– Старшему механику – немедленно подключиться через шлюзовую камеру станции, подать повышенную до сорока процентов содержания кислорода, атмосферу. По обновлении семидесяти процентов воздуха довести норму кислорода до нормальной.
Вновь щелчок тумблера:
– Осмотровой группе – немедленно начать эвакуацию. Размещать по всем свободным каютам, отсекам, коридорам и трюмам. И поживее, ребята, время не ждёт!..
…Как ни хотелось это опровергнуть, но им удалось. В штурмовик загрузили всех. Правда, корабль стал напоминать какой-то табор, но тем не менее на станции никого не осталось. Гонг оповещения, короткая перекличка постов, звон эволюционных моторов во время выхода из астероидного поля, и, наконец, могучий гул основных двигателей, разгоняющих корабль до сверхсветовой маршевой скорости…
Рич проснулся от того, что слегка пощипывало горло. Значит, опять пришлось увеличить содержание кислорода в атмосфере корабля. Со станции вынесли очень много отравленных углекислотой, и врач распорядился поднять давление насколько возможно, чтобы из крови выгнать продукты распада… Ладно. Переживём. Главное, добраться до базы, отправить гражданских в безопасное место. Но что-то смутно гложет душу. Что? Слишком уж всё гладко идёт. До Лассига-7 четверо суток полного хода. Проскочат ли? Будем надеяться… И в этот миг рёв баззеров тревоги сорвал его с койки…
…Он вбежал в рубку, уже наполненную офицерами.
– Что у нас?
– Две засечки на радаре. Идут на сближение.
– Мы можем уйти?
– Не думаю, командир, кристаллы хоть и рабочие, но им столько лет… У нас только восемьдесят процентов мощности.
– А кто нас преследует, можно определить?
– Если верить «мозгам» – два перехватчика.
– Твою ж мать!..
…Это было серьёзно. Даже слишком. Два корабля, аналогичных человеческим крейсерам. Впрочем, это был шанс. Если им удастся вывести из строя белые кинжалы поодиночке, то до Базы они доберутся. И может, даже одним целым и внутри корпуса, а не снаружи…
– Сколько у нас ракет?
– Снарядные погреба полны на шестьдесят процентов. Да ещё там, когда ремонтировались, нашли шесть древних «Ааргов». Ракеты старые, но ещё боеспособны.
– Отлично! К бою!..
…«Роммель» задрожал, ощутимо прибавив ход. Стармех получил указание форсировать работу машин до предела. Ричард всё же надеялся уйти, не принимая боя, чтобы не подвергать гражданских риску сражения. Но надежда оказалась тщетной. Леггах не собирались упускать возможную добычу. По экрану радара две сверкающие точки медленно ползли к центру, настигая перегруженный штурмовик. Внутри которого шла лихорадочная подготовка к битве. Всех спасаемых перевели в центральный коридор, как можно дальше от бортов, чтобы при разгерметизации у них всё же был шанс. Аварийные команды приготовили всё необходимое для заделки пробоин. Комендоры заняли места в огневых башнях, оружейники ещё и ещё раз смазывали густым силиконовым маслом пусковые шахты. Суетились механики, проверяя элеваторы подачи унитаров к громадным зонтикам Ф-орудий.
– Что думаешь, командир?
– Есть шанс. У нас не просто фрегат, а всё же – штурмовик. И калибр у нас солидный. Правда, не очень дальнобойный, но всё же, всё же… Если наши ракеты сделают своё дело, то мы сможем отбиться. Не без потерь, правда, но… Распылим этих тварей на плазму. Всё! Начали, ребята!
Он оторвался от радара, заметив, как перехватчики леггах вышли на дистанцию досягаемости человеческих ракет. Рука Королёва легла на кнопку пуска и утопила плоское красное блюдце… Ричард словно воочию увидел, как там, за толстыми стенами композита обшивки скользнули в сторону выпуклые крышки люков, и с направляющих рванулись в сторону могучие людские «Центурионы» и старинные росские сигары «Ааргов». До предела форсированные сплит-моторы разогнали смертоносные игрушки до немыслимых скоростей, чтобы через мгновение влипнуть в острые хищные носы обеих белых перехватчиков… Попадание было удачным. Первый из противников сразу сбавил ход, запарив развороченными отсеками, но второй, получив, по-видимому, менее сильные повреждения, вырвался вперёд и уже настигал «Роммеля». Тем не менее Рич возбуждённо потёр руки – его задумка удалась. Не зря он подпустил жаб почти до предела. Они просто не успели среагировать. Хм… А ведь странно. Неужели у них не стоит автоматика раннего обнаружения? Получается, что твари всё делают вручную… А значит, и время реакции у них сравнимо с земными коммуникативными системами? Это есть плохо…
– Комендорам, приготовиться к открытию огня! Залп без команды по возможности! Конуса – не жалеть! Дайте этим жабам прикурить!
А через мгновение рявкнул первый залп башен главного калибра, медленно и величаво вытолкнутым из сплошной чёрной поверхности спины корабля могучими моторами, заставив вздрогнуть весь штурмовик от отдачи…

Глава 50

Комендоры обороны с удивлением рассматривали в оптику истерзанный корабль. Обвисший на разбитом пилоне тяговый двигатель, жуткие шрамы на броне, вырванные с корнем башни комендоров. Сразу видно, что штурмовик побывал в жестокой переделке.
– Сигнал «свой-чужой» подтверждаю. Открыть второй створ. Швартовка у седьмого дока. Гражданские? Понял. Медкатера будут…
Королёв стоял в шлюзе, а мимо него тянулись измученные длинной дорогой беженцы. Сколько раз это было в человеческой истории? Сколько ещё будет? Они шли бесконечной колонной, почти две тысячи человек. Старики, женщины, дети. Мужчин не было. Они остались драться. И надежды на то, что они уцелеют, практически не было. Командир стоял серый от усталости, впрочем, как и остальные члены экипажа. Последние трое суток они не вылезали из машинного отделения, латая поминутно выходящий из строя генератор, балансируя вручную волноводы. Сменяясь, вахты шли не на отдых, а на ремонт, а потом вновь заступали на посты. Им удалось ускользнуть от патруля леггах перед самым фортом, и беженцы, уходя с «Роммеля», со слезами на глазах благодарили капитана. Внезапно перед ним мелькнуло знакомое лицо, и Рич словно очнулся:
– Стой!
Протянул руку, ухватил за плечо, выдернул из цепочки. Перед ним стояла Анна Николеску. Часовые, замершие у переходного шлюза, сдёрнули с плеч оружие:
– В чём дело, капитан?!
Их можно было понять – иногда люди держались до последнего, а потом, оказавшись в безопасности, съезжали с катушек: не выдерживали нервы…
– Эта женщина – бывший офицер ВКС. Командир корабля.
Старший из охранников вынул из кармана мемеограф, открыл белую крышечку, всмотрелся в показания, затем махнул рукой.
– Подтверждаю. Отведите её в сторону, пока я свяжусь с базой.
Женщина спокойно стояла у стены под дулом «нокка», пока второй патрульный связывался с Базой и объяснял ситуацию. Затем оперативный планшет застрекотал принтером и унтер-офицер протянул Королёву лист бумаги. Ещё тёплый от нагрева.
– Ваше предписание. Собирайте экипаж, личные вещи и следуйте вслед за беженцами. На повороте «А5» – направо. Предъявите этот приказ и получите новый корабль.
– А эта?
Королёв кивнул головой на задержанную.
– Ваш новый старший офицер.
– Но…
– Вопрос закрыт. Приказ генерала Макса Танка. СБ.
Рич выругался, затем повернулся, собираясь вернуться в рубку и объявить экипажу новости по громкой связи, когда часовой добавил ему в спину:
– Поздравляю вас, подполковник!
…Очередное звание? Ерунда. Сейчас речь не о нём. Хотя новый корабль, конечно, здорово. Да и ребята будут рады. Единственный вопрос – будет ли время его освоить? И эта… Проклятие! Он думал, что навсегда избавился от этой девицы, и на тебе, судьба сводит их снова и снова, и каждый раз их встречи не приносят ему ничего хорошего. Тогда, в прошлый раз, когда он устроил её увольнение из рядов ВКС, на его конвой напали лидданские пираты, и Королёв потерял три корабля из семи. Что же будет сейчас? Тяжёлым взглядом смерил идущую рядом Николеску, отвернулся…
Новый «Циклоп» был прекрасен… Просто великолепен! Колоссальных размеров стандартное приплюснутое яйцо, с невообразимо сильным вооружением, с защищёнными прочной бронёй палубами. Послушный штурвалу, словно хорошо выдрессированная собака. И, конечно, огневая мощь… Зачисленные в команду новички быстро освоились, поскольку опыта у старого экипажа было не занимать, и сейчас, в короткие промежутки отдыха Ричард тренировал команду. Он хотел применить на практике все возможности, которые мог получить при использовании своего нового корабля. Тем более что в качестве главного калибра стояли не прежние зонтики фузионных пушек, а сверхмощные и дальнобойные конусные орудия с улучшенным охлаждением. Единственное, что доставляло ему хлопоты – Анна Николеску. Впрочем, он постарался поскорее забыть обо всё, а вторым офицером она оказалась неплохим. Но червячок всё же точил его душу, и по возможности подполковник старался избегать встреч с дамой. Впрочем, та держалась неплохо. Старательно, но без огонька исполняла свои обязанности. И всё. Ни инициативы, ни предприимчивости – словом, просто тянула свою лямку. Для экипажа в четыреста человек, костяк которого составили закалённые в конвоях и драках с пиратами старые бойцы Королёва с эскортников, этого пока хватало. Но не подведёт ли сия красотка в бою? Не станет ли громадина штурмового линкора кипящим месивом металла и пластика, которое похоронит их всех? Нехорошие думы, но они почему-то не оставляли командира корабля в покое в полумраке роскошной, отделанной деревом и кожей командирской каюты, в зеленоватом сумраке дежурного освещения…
Дни летели стремительной чередой, наполненные с утра до вечера учёбой, муштрой, погрузкой припасов. Новоиспечённый подполковник облазил «Циклопа» с верхней до нижней палубы, с каждым шагом всё больше и больше влюбляясь в этот корабль. Верфи Пангеи и учёные Метрополии создали настоящее чудо техники: таких мощнейших конусных «эфок» невиданного доселе калибра никогда не было, дополнительные, аналогичного калибра выдвижные башни непосредственной поддержки. Ракетные пеналы в четыре палубы, практически бездонные погреба боезапаса вкупе с фризерами охлаждения новейшей конструкции предполагали многосуточный непрерывный бой. И Ричард надеялся, что сможет показать леггах, кто хозяин в космосе… В один из поздних часов, когда он, едва отмыв от смазки руки, сидел, склонившись над схемой гипотетического боя, пытаясь просчитать возможные манёвры жаб, мяукнула дверь.
– Да?
Он вскинул голову – этот вопль звонка брал своё начало ещё с марсианских катакомб.
– Старший офицер, майор Николеску, командир. Могу я войти?
– Что у вас, майор? А, впрочем, ладно, входите.
Массивное полотно ушло вбок. Стройная фигура перешагнула комингс, отдала честь.
– Без чинов, майор. Сейчас свободное время…
Та приблизилась и, молча уселась в кресло напротив Рича, затем чуть нагнулась, приблизив лицо к схеме:
– Разбираетесь, подполковник?
– В чём проблема, старший офицер?
– В вас, командир.
– Во мне?!
– Да. Я не хотела этого, не хотела воевать, не хотела служить, а лично вы… Лучше бы вы погибли на Земле, Королёв!
Ричард медленно выпрямил спину, затем откинулся на спинку своего дивана, чуть прищурил устало глаза, затем потянулся за смятой пачкой сигарет, закурил.
– Значит, вы желаете моей смерти?
Неожиданно красотка Анна вдруг осунулась, мгновенно посерев тонким лицом:
– Не надо говорить так, Ричи… Просто… У тебя есть что-нибудь выпить? Мне нужно тебе много рассказать, а трезвой я боюсь. Боюсь, что ты меня просто убьёшь…
Хмыкнув, подполковник пошарил в ящике стола и выудил бутылку рома. Сковырнул сургучную печать, мягкий аромат ударил в ноздри.
– Там, внизу, стаканы.
Она пошарила в отсеке сиденья, нашла. Выставила на стол. Рич молча налил на два пальца. Приподнял свой стакан, кивнул в знак тоста. Сделал глоток. Анна свой выпила почти мгновенно. Залпом. Требовательно протянула пустой вновь к нему. Дождавшись, пока нальют снова, опять проглотила спиртное. Занюхала длинным чёрным локоном, выдохнула, выхватила из пальцев командира сигарету, жадно затянулась.
– Майор, вам не кажется…
– Ты идиот! Ты просто полный дурак! Да, я старше тебя на два года, и что?! Это причина, по которой на меня можно не обращать внимания?! Плевать на меня? Растирать о пол?! Скотина!
– Что я вам сделал, Анна? Или хмель ударил вам в голову?
– Ты! Такой красивый, холодный! Весь в делах, со значком Академии Гайир-эр-Суйи, высшего военного учебного заведения Росса, что тебе за дело до девушки из обычного института ВКС? Сыну легион-генерала Королёва?
– К-какому сыну?! Вы что?!! Я сирота. Моя мать погибла в одном из разведывательных полётов, их корабль пропал без вести. А отца – про отца она мне никогда не говорила…
Она с подозрением уставилась на него:
– Хочешь сказать, что ты не имеешь к нему никакого отношения? Ха! Но почему вы так похожи?
– Без понятия. И на вашем месте я бы прекратил пить, раз спиртное на вас так действует.
Она пьяно тряхнула головой:
– А может, я хочу напиться?
– Тогда пейте в своей каюте, но меня к этому делу не привлекайте.
Он поднялся, чтобы выпроводить Николеску из каюты, но она не обратила никакого внимания на его слова и жест, молча вертела в руках стакан, вглядываясь в игру граней. Потом перевела взгляд на него, увидела его стоящего над ней, пьяно хихикнула:
– Что, уже пора? Пошли.
Поднялась с кресла, её качнуло, Рич протянул к ней руку, желая удержать, но она вдруг увернулась, опять хихикнула:
– Ну ты быстр. Ладно, облегчу тебе задачу, мальчик, спальня – там, кажется?
И неожиданно твёрдым шагом направилась туда, парень опешил от неожиданности, что дало ей время войти в отсек. Когда через мгновение Ричард влетел следом за ней, Анна уже сидела на его койке и стягивала комбинезон с плеч.
– А, это ты? Дал бы хоть сначала раздеться, или тебе уже не терпится? Шалун…
И отключилась…
…Утром, когда прозвенел сигнал побудки, она показалась из спальни. Подполковник уже не спал, ночь ему пришлось провести на диване, и от этого он был зол на весь свет. Тем не менее помятую с похмелья красотку Анну ждал кофе и сигарета. Краснея, словно девочка, она приняла и то и другое, торопливо употребила внутрь, и, пробормотав затем извинения, умчалась, провожаемая задумчивым взглядом.

Глава 51

– По местам стоять, отдать причальные концы! Принять карт-лайн!
– Пошёл карт-лайн! Приёмку подтверждаю!
– Введены координаты!
– Моторное отделение – малый вперёд! Штурмана, – приступить к разгону!
Могучая вибрация включившихся двигателей «Циклопа» сотрясла корабль. Ричард напряжённо вглядывался в экран командирской рубки. Изогнутый пульт переливался всеми цветами радуги, плясали пальцы по клавишам и сенсорам, многочисленные приборы выдавали показания. Коммутаторы просчитывали миллиарды значений, выдавая оптимальный результат. Гигантский штурмовой линкор выходил на соединение с эскадрой легион-генерала Олега Королёва.
– Разгон нормальный. Скорость – нол восемь эль.
– Так держать! Машинное – доложить!
– Генераторы тянут на семнадцати процентах мощности. Перегрев – нулевой.
– Дать тридцать процентов!
По кораблю пронёсся хрустальный звон гравитационных компенсаторов, ослабляющих неимоверное ускорение, которое бы иначе превратило живые организмы в нутре корабля в тонкую кашицу из плоти и крови. «Циклоп» рванулся, словно пришпоренный, пожирая пространство.
– Разгон нормальный. Скорость – один и два.
– Штурмана, – держать курс. Команде – готовность два. Обычный порядок вахт.
Рубка сразу загудела. Несколько офицеров поднялись со своих мест и отправились к выходу, кто-то притащил из «харчильника» кофе. Некоторые закурили. Рич осмотрел ещё раз рубку со своего возвышения и поднялся с места.
– Командир покидает командный отсек!
Прозвенел голос майора Николеску, и все вскочили, отдавая честь. «Нет, пора с этим кончать!..»
– Старший офицер, прошу вас зайти ко мне после вахты.
– Слушаюсь, господин подполковник!
Опустив глаза, молодая женщина прикусила губу. Отмахнула честь. Ричард вышел и закрыл за собой дверь. Последние сутки перед стартом он почти не спал, и сейчас ему было просто необходимо придавить минут сто двадцать, хотя бы…
– В-вау!
– Да?
– Майор Николеску, по вашему вызову, командир.
– Заходите. Давно вас жду.
…Поспать удалось против ожидания больше двух часов. Гораздо больше. Почти пять. И чувствовал себя Рич отлично. Даже настроение поднялось. Перелёт к Лассигу-три проходил без сбоев, а скорость «Циклопа» была настолько велика, что вместо обычных десяти суток переход должен был занять примерно трое. Технический прорыв был просто колоссален!
– Выпьете, Анна? Отметим наш первый боевой вылет на новом корабле.
– С удовольствием, командир. Обещаю, что того, что произошло в прошлый раз, не повторится…
Первые порции спиртного из вежливости. Ломтик салата. Из той же проклятой вежливости. Рич чувствовал, что с этой красоткой что-то не то. Ой, не то…
– Итак, майор, у меня к вам есть пара вопросов. И лучше бы вы на них ответили откровенно. Думаю, что через неделю мы ударим по базам леггах в районе Фиета. Это будет наш первый бой на новом корабле. И мой первый бой с вами в качестве старшего офицера. До вас у меня был другой человек. К сожалению, он погиб.
– Он был вашим другом?
– Товарищем. На которого я мог опереться как на самого себя. Могу ли я доверять вам, Анна Николеску? Не подведёте ли вы меня и экипаж в предстоящей операции?
Майор помолчала, затем сделала глубокую затяжку, окутавшись в облаке сизого ароматного дымка, скрывшем её взгляд. Чуть помедлив, заговорила:
– Мы давно знакомы, да, командир? Только вот предыдущая наша встреча оказалась не очень удачной… Да, я подставила вас. Потом вы отомстили мне. Так что, в этом мы, думаю, квиты. Согласны? Впрочем, пока не отвечайте. Я долго собиралась с духом, чтобы расставить все точки до того, как мы перейдём под командование вашего однофамильца. Вы, успешный лощёный выпускник элитной росской военной академии, по слухам, сынок того самого генерала Королёва, по прозвищу «Мгновенная Смерть», отслуживший срок на одном из айоранских миров и вернувшийся оттуда с самыми блестящими рекомендациями. Направленный в сверхсекретную миссию, после которой его ждала блестящая карьера в третьем управлении Службы Безопасности. И я… Пусть я и была старше вас по званию, но мне стало завидно. Как ни старалась я избавиться от этого чувства, но не удалось. И когда увидела вас впервые, эта… ревность, наверное, вспыхнула словно пожар. Вы понравились мне сразу. Я… наверное, я просто влюбилась. Вначале как-то попыталась вас завлечь, подполковник, хотела завоевать ваше сердце, а потом разбить его. Потом… получилось наоборот. Чем больше я старалась получить вас, тем больше мне хотелось этого на самом деле. И когда вы любезничали с кем-то из этих пустоголовых красоток, сопровождавших профессоров, у меня просто темнело в глазах от ненависти и злобы. И тут мне выдался шанс сразу испортить вам и карьеру и жизнь. Отомстить за ваше пренебрежение, Ричи. Да, я совершила подлог. Вставила резервный журнал, почему экспертиза и не установила факт подмены кристалла. Когда шёл трибунал, я не раз порывалась рассказать правду. Но не смогла… Простите ли вы меня, не знаю. Но сейчас, когда я смогла, наконец, выговориться, мне стало легче. Вы можете меня презирать, можете ненавидеть или просто списать с борта, когда прибудем на базу. Это – ваше право. У меня не было желания служить под вашим началом. Никакого. Каждый день видеть вас, и знать, что вы… не для меня. Не мой мужчина… Простите меня, Рич, если сможете…
Воцарилось недолгое молчание, прерванное Королёвым. Он налил в стаканы, залпом выпил свою порцию. Ему было и жалко её, и одновременно противно видеть.
– Я прошу вас сейчас уйти, майор, и решить самой. До Лассига ещё двое суток пути. Примите решение, достойное офицера. Уйти либо остаться. Но если вы останетесь, то вам придётся исполнять свои обязанности, как положено настоящему офицеру. Потому что иначе я сам убью вас или отдам под трибунал. Решайте, Анна.
Женщина молча поднялась, отдала честь и вышла. Рич долго сидел в темноте, смотря на пляшущие огни пламени в голографическом камине…
…– Вижу конвой!
Королёв вскинул голову на тактический экран – прямо по курсу, на максимальной дальности высветилась засветка. Одна, вторая, третья… Пятая…
– Старший офицер, доложить о целях!
– Пятьдесят четыре, шестьдесят… Восемьдесят один корабль, командир.
– Всему флоту, циркулярно! Перестраиваемся в боевой ордер.
Прогремел динамик голосом командира эскадры…
Стоянка на орбите Лассига-три оказалась недолгой. Всего несколько часов, достаточных, чтобы ко флоту присоединились последние корабли, идущие с дальних колоний. За это время едва успели пополнить запасы топлива, догрузить боекомплект и продовольствие. А затем был получен сигнал на выход. Никогда ещё с начала Второй войны человечество не выставляло такой флот – шестьсот пятьдесят два новейших корабля. Штурмовые линкоры, фрегаты, корветы, крейсера огневой поддержки. Всё то, что трудившиеся с полным напряжением сил верфи могли выдать сражающемуся флоту. И вот командующий эскадрой легион-генерал Королёв пролаял своим обожженным кислородом горлом приказ – флот двинулся в бой…
…Центр земных сил провалился, выдвигая вперёд клинья флангов. Таков был замысел сражения. Самые мощные суда шли на краях. Их задача была уничтожать огнём конусных орудий вражеские броненосцы, атакующие с фронта. Задача центра заключалась в том, чтобы просто выстоять. Выстоять под шквальным огнём противника, под беспрерывным огнём сотен жабьих истребителей…
Ричарда всегда завораживал этот момент. Миг, когда носители леггах выбрасывали свои бустер-бумеранги. В этом была какая-то нечеловеческая чарующая красота. Красота ужаса и смерти, когда сверкающие в лучах выстрелов и разрывов стальные, снежного цвета полированные серпа начинали отстреливаться из захватов транспортов и выстраиваться в свой жуткий шестигранник боевого построения, так напоминающий соты земных пчёл. А потом их разрядники изрыгали огонь, невыносимый по своей мощи, несущий разрушения, хаос и конец вечности, именуемой жизнью. Так было и в этот раз…
– Батареи, огонь! Огонь!
Хладагент в кожухах охлаждения уже не булькал, он ревел! Захлёбывались от напряжения могучие транспортёры, подавая в казенники многотонные серые цилиндры зарядов. Выстрел, откат, воздух рвётся в десятках фильтров, не успевая очищаться от дыма. И ярость, ярость тысяч людей, последней линии обороны человечества перед нашествием чужих… Никто не ожидал, что эскадра легион-генерала нарвётся возле Фиета на такое. Целый ударный флот аммиачных жаб. Почему они держали его здесь, вместо того чтобы атаковать земные колонии, зачастую безоружные? Загадка? Значит, там, на поверхности планеты есть что-то очень важное для леггах. Настолько важное, что они держат для охраны этого землеподобного шарика тверди такие силы… От ответных попаданий суда сотрясались, вываливались двигатели из рам, выворачивались наизнанку огневые башни. Лопались плафоны освещения, ремонтные бригады сбивались с ног, туша многочисленные пожары, на скорую руку латая перебитые магистрали. Они проламывались сквозь заклиненные наглухо переборки, чтобы вытащить уцелевших, своим телом загораживали от осколков раненых. В санитарных отсеках царил настоящий ад, врачи сбивались с ног, вытаскивая пациентов с того света. Мало кому ставили на лоб маркером последний крест, означающий, что это – не жилец. И зачастую случалось просто чудо: если раньше человек с подобным ранением считался неходячим и тяжёлым, то теперь, получив первую помощь, кое-как остановив бьющую сквозь затянутые полевыми скобками раны кровь, люди ковыляли на свои боевые посты, чтобы опять стрелять, запускать ракеты, обеспечивать живучесть своего корабля. Они дрались до последнего. Последнего глотка кислорода в горящем отсеке, последнего снаряда в перебитом элеваторе, последней ракеты, запущенной уже вручную…
Кто-то из последних оставшихся в живых членов экипажа предсмертным усилием толкает облитые губчатой резиной рукоятки тяги вперёд до упора. И размолоченный до неузнаваемости, до потери обводов «Трейсер», на остатках энергии из разбитых генераторных ям прыгает вперёд и таранит в лоб чужой броненосец огневого подавления. Яркая вспышка, испаряющая обоих… Там в сотнях огненных трасс бустер-бумерангов вдруг лопается корпус «Норда», и в паре вырывающейся наружу атмосферы кувыркаются мгновенно раздувающиеся тела… Разворачивается в зелёных брызгах крови кабина истребителя леггах, получившая снаряд скорострелки ближней обороны. Тяжёлый «Центурион» влипает в дюзы «Лины», взрывная волна прошивает переборки, огненная струя врезается в генератор гиперволнового поля, служащего для приведения в боевое положение атакаторов врага, и вспышка аннигиляции испаряет не только транспорт-носитель, но и застывшие рядом с ним корабли непосредственной обороны…
…С треском лопнул коммутационный шкаф, и сразу освещение стало падать.
– Потеря управления генераторами!
– Перейти на запасную цепь!
– Есть!
– Башням сконцентрировать огонь по «Джону»! Иначе он сейчас размолотит тот «Боу Рейдер»!
– Вас понял!
– Центральный пост! Центральный пост, мать вашу, вы меня слышите?!
– Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!!!!
Вой, в котором не было ничего человеческого – лопнул фризер, и кипящий хладагент залил центральный пост управления огнём, кто-то, не до конца сварившийся, лупая белыми, сожжёнными паром белками, хватал рукой со сползающей кожей пульт связи и пытался позвать на помощь распухшим языком…
– Спасателей на ЦПУ, немедленно!
Командир корабля был в бешенстве – его «Циклоп» потерял возможность скоординированного огня. Каждая башня теперь била по врагу самостоятельно. Сноп искр из бронированного кабеля энерговода, звон осколков по стенам. Чей-то вскрик, но штурмовик ещё дрался, ещё бил по врагу… Королёв бросил взгляд на тактический экран – леггах медленно, но верно проигрывали. Центр людей ещё держался, крылья медленно, но уверенно выбивали жабьи суда одно за другим. Несколько бустер-бумерангов беспомощно крутились в космосе, лишённые энергии, остальные выбивались скорострелками и противоистребительными ракетами малой дальности. Но люди несли потери. По беглым прикидкам, потеряно было почти тридцать судов. Впрочем, леггах уже готовились бежать. Даже их чуждая психика не выдержала людской ярости. И чувствуя это, огонь усиливался. Ранее мёртвые, казалось, суда, лишённые атмосферы, с вывернутыми наружу палубами, с торчащими из порванной брони шпангоутами вдруг изрыгали смерть. Это невесть как уцелевшие, успевшие напялить скафандры люди в хаосе перекрученных переборок находили путь к ещё уцелевшим ракетам, орудиям, могущим сделать хотя бы один выстрел. Они перебрасывали кабеля, переключали линии, и корабли оживали, прежде чем умереть навсегда…

Глава 52

– Они бегут! Бегут!
– Бейте их, бейте! Помощь на подходе! Бейте их, мальчики и девочки! Гаси этих жаб!
Генерал ещё жив… Машинально отметил Рич, подключая кибердок к штекерам блокадера, обтягивающего его живот. С трудом поднялся, цепляясь за развороченный пульт, осмотрелся. Рубка, заваленная мёртвыми телами. Стеклянное крошево лопнувших плафонов, мигающий алый свет дежурного освещения в боевом режиме. Тяжёлая ракета попала в них почти перед самым концом битвы. Огненная струя прошила прочный корпус, переборки, добралась до генераторного отсека, и… Пламя прокатилось по всему кораблю. Вспыхивали волосы, трещала кожа, лопались глаза… Уцелевших, кроме него, в рубке не было. А что спасло? Что спасло подполковника Королёва? Чудо? Промысел Божий? Или то, что в этот миг он нагнулся за упавшей на пол тактической указкой, и массивная тумба командирского пульта прикрыла его от испепеляющего жара с тем, чтобы в следующий миг рассыпаться каплями раскалённого металла и пронзить мундир, кожу и внутренности? Как ни странно, многие цепи ещё работали. От аварийных аккумуляторов. Вот и связь тоже… Попробовал выпрямиться, удалось. Нужно добраться до тех шкафов, где лежат скафандры. Скоро вакуум и космический холод доберётся сюда. Конечно, кое-кто в задраенных по-боевому постах уцелел, хотя теперь извлечь их будет проблематично из-за разгерметизации и отсутствия у них скафандров. Ха, какая ерунда. Удастся ли выжить самому, вот в чём вопрос… Перекорёженная, обугленная дверка аварийного шкафа подалась, и скафандр чудом уцелел. Кое-как, матерясь и обливаясь холодным потом, влез внутрь, защёлкнул шлем, включил подачу кислорода, затем – аварийный маяк. Спасатели услышат. Придут на помощь… И темнота. Милосердная тьма космоса, пронзённая искорками далёких звёзд окружила подполковника… Сознание включилось неожиданно. Рывком. Кибердок сделал своё дело, приведя Ричарда в чувство. Умная машина была создана именно для таких случаев. Сейчас его хоть на куски режь, всё равно не ощутит. Осмотрелся. Багровые вспышки вышедших из строя систем, обозначаемых датчиками искорёженного, оплавленного пульта. Груда багрово-синих сожженных трупов на палубе. Нужно выбираться. Должны же быть уцелевшие спасательные капсулы! Диафрагма раскрылась со скрежетом и не до конца – оплавилась. Но пролезть можно было, что Королёв и сделал. Коридор выглядел жутко: свисавшие с потолка сталактиты пластика, потёки металла, мрак, разрываемый светом налобного фонаря и вспышками коротких замыканий в энерговодах. Вакуум. Рич медленно, держась за стену, пробирался в корму корабля, где должны быть спасательные катера. Хотя именно там произошёл взрыв, всё равно оставалась надежда, что хоть что-то уцелеет… А этот переход практически целый. И запасной селектор… Выдернул микроштекер, вставил в гнездо. Кто уцелел – услышит.
– Говорит командир! Всем покинуть корабль. Дальше вести бой нет возможности. Всем покинуть корабль…
Повторил несколько раз, двинулся дальше…
…Всё пространство машинного отделения было сожжено до сизого цвета стен. И зияющая пробоина в стене, куда пришёлся удар ракеты. Но это и хорошо. Теперь нет экрана корпуса, сигнал аварийного маячка пройдёт свободно. Он привалился к стене и смежил веки. Тишина. Только вспышки. Значит, флот ещё жив. Идёт бой. И мы – победим!..
…Залитый светом коридор, суетящиеся санитары в зелёных хирургических костюмах.
– Быстрее! Готовьте стол!..
Больно смотреть. Слишком ярко. В поле зрения появляется человеческое лицо в шапочке и маске. Только карие, глубоко посаженные глаза, налитые кровью от лопнувших капиллярных сосудов.
– Девять, восемь, семь, шесть…
Вновь мрак. Тишина. И холод…
…Тело закрыто покрывалом. Знакомая ткань. Антисептик, он же лечащий покровный материал. Значит, дело плохо. Попробуем пошевелить конечностями. Руки – ощущаем. Ноги – вроде тоже. А пошевелиться – никак. Зудит всё, стерва! Это плохо. Скоростная регенерация. Интересно, есть чему восстанавливаться? Ведь там месиво было. Хорошо, что по старой привычке перед боем не стал жрать. Больше шансов уцелеть. Ладно…
– Подполковник Королёв?
– Да. Командир штурмового линкора «Циклоп».
– Мы знаем. Вашего корабля больше нет.
– А где я вообще?
– Госпитальный отсек линейного корабля огневой поддержки «Боу Рейдер». Вы нас спасли, собственно говоря, приняв на себя удар жаб. Генерал просил передать вам благодарность, скоро он сам навестит вас.
– А что с моими людьми?
– Спасли четверых, кроме вас. Одного канонира, двух механиков из аварийной партии и вашего старшего офицера.
– Анну Николеску?
– Да. Она сейчас к вам придёт, уже сутки пытает главного врача, чтобы её пустили…
Багровая ссадина через всю щеку, огромный синяк на пол-лица, но блеск огромных чёрных глаз оставался прежним. Она отвела локон со щеки.
– Что, плохо выгляжу?
Слабо улыбнулась и тут же зашипела от боли, словно большая рассерженная кошка.
– Нормально. Ты знаешь, что со мной?
– Руки-ноги на месте. С остальным – хуже. Обожжён позвоночник, практически нет желудка. Как ты смог залезть в скафандр и доковылять до генераторного отсека да ещё объявить эвакуацию по громкой связи – никто не понимает. Впрочем, врачи гарантируют, что ты будешь жить. И даже сможешь продолжить службу. Без ограничений. Какие-то новые технологии орти. По регенерации. Так что… Главный врач хвастался, что будь у тебя только голова, он бы смог вырастить тебе тело.
– Это сказки.
– Сейчас каждый день сказки.
– Ты-то как?
– Ерунда. Считай, что все мои раны на лице да сотрясение мозга. Тот взрыв заставил меня перелететь по всему ЦПУ. Спасло то, что врезалась в труп. Иначе бы меня просто размазало по переборке.
Она скривилась, затем вновь попыталась улыбнуться:
– Ты знаешь, почему эти жабы так дрались за Фиет?
– Нет, конечно!
– Сплит, Рич. Сплит! Здесь гигантское месторождение сплита, да ещё – открытое! Представляешь?
– Ого! Тогда всё становится понятным…
– Ха, Корвар пригнал сюда целую эскадру своих кораблей, представляешь, почти сто кораблей! И Орти тоже. Одних «Слаев» двадцать, и на подходе лидданы!
– У них кроме «Вархов» ничего серьёзного нет. А что – россы?
– Россы давно тут. Собственно говоря, они нас и спасли. Жабы стали отходить, но тут с планеты ударили противокорабельные комплексы, такое творилось… В «Циклоп» ещё две ракеты угодило. И тут они – полторы сотни «Йилов»…
– Тяжёлые охотники?!
– Да…
– Госпожа майор, ваше время вышло. Пациенту нужно отдохнуть.
Вмешался чужой голос. Анна поднялась со стула, коснулась перебинтованной рукой щеки Ричарда, потом вдруг нагнулась и поцеловала его в губы, шепнула:
– Выздоравливай быстрее, слышишь? Я тебя жду…
…Сплит. Сверхдорогая кристаллическая порода. Фактически – монокристалл. Чуть молочного оттенка. Вся известная технология космических полётов данного сектора Галактики, что в кислородных, что в некислородных цивилизациях держится на нём. Сплит позволяет построить двигатели кораблей со сверхсветовой скоростью истечения потока. И в то же время это необыкновенно редкий материал. В настоящее время известен только один источник сплита, на сверхтяжёлой планете в системе Бетельгейзе. Добыча ведётся в глубоких шахтах, роботизированными проходческими комплексами. А здесь – сплошные пласты породы, недалеко от поверхности, которые возможно разрабатывать обычными скреперами. Неудивительно, что леггах держались за Фиет всеми клешнями! Рич устало прикрыл глаза, но уснуть не получалось: невыносимый зуд скоростной регенерации органов и нервная перегрузка. Перед глазами стояли алые всполохи тревожных сигналов, крики раненых и умирающих, бесчисленные разрывы снарядов Ф-орудий и скорострелок ближнего боя, чёткие шестигранники бесчисленных бустер-бумерангов…
…Второй встречи с Анной пришлось ждать долго. Подполковника отправили на завоеванный Фиет, впрочем, как и всех раненых. Военные инженеры уже приспосабливали планету к жизни людей. Аммиачные логовища жаб были взорваны, остатки сопротивляющихся личинок – выжжены, и теперь сотни роботов трудились над возведением жилищ, горнодобывающих комплексов и, естественно, оборонительных рубежей. Все прекрасно понимали, что жабы не отдадут такое сокровище просто так. И ещё – что будет Битва. Именно так, с большой буквы. Вряд ли у них в запасе есть альтернативные источники добычи сплита. Тем более что с потерей этого месторождения вся война с ними сведётся к быстрейшему уничтожению их флота. А планеты, населённые леггах, просто не смогут ничего противопоставить орбитальным бомбардировкам. Всех раненых с кораблей, как только представилась возможность, срочно отправили на поверхность, где врачи занялись их выхаживанием. Метрополия прислала новые корабли, но вот с экипажами для них было тяжело, и каждый выздоровевший специалист воспринимался отделом кадров на «ура». Ричард лечился долго. Сгоревшие внутренности восстанавливались почти месяц, и всё это время он провёл запечатанный в синюю колбу регенератора. Невыносимый зуд иногда чуть ли не сводил с ума, ещё угнетало одиночество, ведь практически все, кого он знал, погибли. А кто уцелел – были заняты по уши, мечась между населёнными людьми планетами и Фиетом. Приятным событием было посещение Ричарда фельдмаршалом Королёвым. Невысокий, чуть седоватый мужчина с чёрными глазами, получивший это звание за удавшуюся битву с леггах. Он вручил подполковнику сразу две награды: первую – новые погоны. Очередное звание полковника. Вторую – Рыцарский Крест с полагающимся к нему Почётным мечом. Меч был прекрасен. Чуть изогнутый клинок, матово-серебристая поверхность с волнистой линией вдоль лезвия, отточенного до толщины молекулы. Копия Креста украшала гарду оружия, орденская ленточка крепилась к ремню портупеи… Но настал день, когда полковник Королёв выздоровел. Получил новенькую форму в больничном цейхгаузе, личное оружие. Оставалась медкомиссия. Впрочем, по уверениям лечащего врача, бояться было нечего. Конечно, пока его оставят на планете, поскольку только что восстановившимся органам вредны перегрузки. А вот через полгода, максимум через восемь месяцев, когда все ткани сформируются окончательно, он сможет опять летать. И это утешало. А пока – легион планетарной обороны под командование… Он прошёл вдоль застывшего в парадном строю подразделения, вглядываясь в лица этих мальчишек и девчонок в форме, с оружием в руках. Массивные «нокки» иногда были не под силу их ещё не окрепшим рукам, но глаза людей светились верой и силой. Той внутренней силой, которая вела двумя месяцами раньше экипажи эскадры в битву при Фиете, той, которая заставляла умирающих вставать на свои боевые посты, толкала гибнущие корабли на таран. Несгибаемой силой человечества. Её яростью… Ричард медленно, чуть придерживая левой рукой ножны Почётного меча кавалера Рыцарского Креста, поднялся на трибуну, окинул взглядом застывшие шеренги, глубоко вдохнул и произнёс первую фразу:
– Верность и честь! Запомните их, ибо это – девиз нашего легиона! И исполняя эти два слова, мы пойдём в бой, выполняя приказ, будем умирать, но не сдаваться…
…Он сидел на веранде своего командирского домика, любуясь закатом. На этой планете в них была особая красота. Может, из-за залежей сплита и сопутствующего ему урана, может, из-за не очень привычного спектра солнца, закаты здесь были гигантские, на половину неба, переливающимися сполохами играя на облаках, тянущихся длинными полосами. Держа в руках стакан с виски, медленно потягивал ароматный напиток и дымил сигаретой. Настроение было каким-то лирическим, задумчивым. Можно сказать, романтическим. И он ничуть не удивился, увидев шагающую по дорожке сада стройную фигуру с вьющимися по ветру роскошными чёрными локонами. Просто поднялся с кресла, подождал, пока Анна подойдёт поближе, и протянул навстречу ей руки…

Глава 53

«Нокк» ударил длинной очередью, сполохами огня играя на сотовой структуре коридора. Из темноты раздалось верещание подстреленной жабы, затем закрякали ответные выстрелы ручного оружия леггах. Десантник, лежащий рядом с командиром, вздрогнул и затих, получив заряд плазмы в голову. Шлем разлетелся на мелкие кусочки, вместе с черепом.
– Тысяча драконов!
Полковник выругался и откатился в сторону. Всё складывалось крайне неудачно с самого начала. Сперва массированная атака жабами Росса, куда была вынуждена срочно отойти эскадра тяжёлых охотников и крейсеров вместе с лидданскими силами. Затем – штурм главной земной колонии. На Метрополию обрушился гигантский, невиданный доселе флот, и почти все корабли срочно ринулись на помощь. Фиет остались прикрывать только наземные силы: тяжёлый легион Ричарда Королёва. Наверху, на высоких орбитах и подступах к системе повисли четыре «Огара» и единственный «Боу Рейнджер». Больше кораблей не было. Правда, стояло несколько врытых в землю противодесантных комплексов, но при хорошей атаке их бы надолго не хватило… Что и случилось. Таких судов ни Рич, никто другой из людей и прочих их союзников никогда не видел – огромные, какие-то бугорчатые из-за усыпанных огневыми башнями поверхностей, непонятного, переливающегося цвета, уродливых очертаний. Кто-то сразу окрестил их каракатицами, и название мгновенно прилипло. Этих махин было всего две, но и их хватило, чтобы в короткой, но жестокой схватке уничтожить корабли прикрытия, а потом, не обращая ни малейшего внимания на обстрел ПДК, выбросить десант… Небо расцвело искрами садящихся десантных капсул леггах. С поверхности по ним вели шквальный огонь из всего, что могло стрелять, но их было слишком много, и большая часть достигла планеты. Оттуда вываливались в своих уродливых скафандрах боевые жабы, и сразу шли в бой, уничтожая всё на своём пути. Разлетались в клочья стационарные установки, взрывались танки и самоходные орудия, иногда даже вспыхивали рукопашные схватки, и преимущество было не на стороне людей. Массивные скафандры выдерживали огонь из ручного оружия в упор, а ужасающая сила леггах намного превосходила человеческую. Помогало то, что при малейшем повреждении герметичности, жабы просто дохли, поскольку кислород атмосферы планеты являлся для них смертельным ядом. Тогда гренадеры смогли удержать противника, и даже немного отбросить его назад. Но когда носители расправились с немногочисленными кораблями, то началась орбитальная бомбардировка, стёршая в пыль и зенитные комплексы, и инженерные сооружения обороняющихся. Люди были вынуждены уйти в шахты и не давать жабам проникнуть внутрь. Подтащив к входам стационарные пробойники, удалось завалить трупами противника все подступы, но не надолго, как понимали оставшиеся в живых. Их смерть лишь дело времени. Нескольких дней, может, даже часов… Внезапно снаружи шахты вспыхнула яростная перестрелка, а затем динамик в шлеме Ричарда протрещал:
– Если кто живой – помогите! Это команда с «Боу Рейнджерса», нас тридцать человек во главе с фельдмаршалом! Если кто может – на помощь!
Полковник торопливо ответил:
– Это десант! Включаю пеленг, прорывайтесь на сигнал!
Затем торопливо замахал своим, подзывая:
– Так, ребята, там наши, им нужно помочь. Кто со мной?
Люди молча зашевелились, поправляя оружие, проверяя снаряжение.
– Готовы? За мной!
Он подхватил с пола тяжеленный станковый «ругер» и нажал спуск. Темноту разорвал грохот очереди. Огонь был ужасен – полетели какие-то ошмётки мяса, обломки оружия и скафандров, зашипела, испаряясь от пламени, зелёная кровь… Если бы «нокк» был так силён, как этот пробойник, с горечью подумал Рич… Они вырвались наружу и сразу оцепили вход, перебив всех жаб, внимание которых было отвлечено прорывающимися людьми с севшего неподалёку катера. Но леггах быстро приходили в себя, и вскоре обороняющимся пришлось туго. Хорошо, что спасшиеся флотские уже приближались, неся на руках нескольких раненых. Но уже становилось слишком горячо, и первые убитые уже распростёрлись на земле.
– Отходим! Отходим, мать вашу!
Заорал Королёв, размахивая свободной рукой, и, торопливо перехватив «ругер», вновь открыл прикрывающий огонь. Легионеры чётко, как на учениях, перебегали парами, прикрывая друг друга, спасая одетых лишь в простые комбинезоны флотских. Иногда защитное снаряжение держало выстрелы из ручных пушек жаб, поэтому в любом случае их потери были меньше, чем у обычных десантников. Все вновь откатились в глубь шахты, заняв прежние позиции. Командира нашёл один из спасшихся:
– Вас просит подойти фельдмаршал.
– Дьявол, иду!
Момент был выбран не очень удачно – обозлённые тем, что добыча ускользнула, леггах полезли особенно осатанело, и каждый ствол был на счету. Хорошо, что остальные входы и выходы из штольни успели взорвать, иначе бы точно не удержались…
– Да, фельдмаршал?
– Полковник, сколько у вас сил?
– Осталось около двухсот человек.
– Ясно. Один носитель мы потрепали хорошо, он вряд ли сможет отсюда уйти. А второй – почти целый. Со мной все, кто уцелел. Корварцы полегли до последнего. Перед эвакуацией мы получили сигнал – через трое суток здесь будут все объединённые силы. Атаки на Росс и Метрополию отбиты с огромными потерями для нападающих, и все силы выдвигаются для обороны Фиета. Так что нам нужно продержаться трое суток. Всё понятно?
– Так точно, маршал.
– Тогда – действуйте. И заберите моих людей. Они тоже могут держать оружие.
– Да.
Отвернулся:
– Так, орлы, быстро шагайте в тыл, там за вторым поворотом найдёте старшего унтер-офицера Наумова, скажете ему, чтобы вас вооружил, ясно? Потом – сюда…
…Первые сутки штурм был практически непрерывным. Жабы поливали вход в шахту сплошным ливнем огня, и потери обороняющихся были велики. Но и ответ людей тоже был не слабым – начало штольни было завалено телами жаб практически до потолка… Наконец под утро второго дня штурм затих. Люди получили возможность немного отдохнуть, пополнить боезапас, перекусить, даже подремать. Раненым оказали помощь, убитых – оттащили в отдельный закуток. Рич и маршал обследовали позиции, и пришли к выводу, что если жабы не придумают ничего нового, то шахты они удержат… Леггах придумали. Они пустили вперёд танки. Давя шагоходами по своим мертвецам, которые лопались от неимоверной тяжести боевых машин, залитые слизью, бронированные чудовища пробили баррикаду людей и устремились внутрь, выжигая всё на своём пути, пока кто-то из легионеров, притворившись мёртвым, не взорвал себя и первый танк биполярным зарядом. Сила взрыва была такова, что произошёл обвал, который дал возможность немногим уцелевшим прийти в себя. Правда, четверо осталось под камнями, но почти пятьдесят уцелело. Была слабая надежда на то, что жабы оставят людей в покое, а там подойдут наши и они спасутся. Она оказалась обманчивой. Вскоре скрежет распиливаемой породы и шипение плавящегося под термобурами гранита дал знать, что жабы не желают оставлять в живых никого. И люди опять приготовились к бою, поскольку отступать уже было некуда. Оставалась последняя штольня, в которой лежали раненые и боеприпасы. Те, кто был задет полегче, вновь надевали на себя с помощью товарищей броню и брались за оружие, занимая позиции за баррикадой. Все ждали. Ведь прошло уже двое с лишним суток. Оставалось каких-нибудь десять часов до прихода помощи… Дрались все. Солдаты, флотские специалисты, гражданские инженеры. Они стреляли, бросали гранаты, кидались с зарядами в гущу жаб, разнося их в клочки, удерживая позицию…
…Рич оттащил раненого маршала за глыбу сплита и, высунув ствол «ругера», смёл нескольких жаб, выползших на гребень баррикады обратно. Сдвинул шлем на затылок, вытер рукой пот со лба.
– Ну… как там?
Задыхаясь, спросил раненый.
– Хреново.
Полковник сплюнул.
– Остались только мы. Да в штольне раненые.
– А что леггах?
– Пока притихли. Думают, что бы ещё придумать.
Он негромко рассмеялся невольному каламбуру, раненый тоже и тут же закашлялся.
– Что с вами, маршал?
Тот слабо махнул рукой.
– А, ерунда. Не обращай внимания. Кажется, мой срок пришёл, парень. Ты славно дрался. Если выживешь – далеко пойдёшь…
– Ха, рано умираете, маршал! Нас ещё вытащат.
– Да уж, Королёвы никогда не сдавались. Ты ведь тоже вроде Королёв?
– Да, маршал. Мы однофамильцы.
– Понятное дело…
Он опять раскашлялся, затем сплюнул кровь с губ и чуть повернулся на бок, расстегнул карман формы, вытащил свой жетон, с натугой переломил его пополам, часть отдал Ричарду.
– На всякий случай. Если что – вернёшь.
– Понял, маршал… О, чёрт!
– Что там?
– Опять… Полезли…
Он закусил губу и поудобнее устроил ствол на камне. Рядом, кряхтя повернулся на живот раненый маршал, готовясь к последнему бою. Последняя мысль Рича, перед тем как открыть огонь по леггах, было сожаление: «А старик-то где-то посеял свой кибердок, и мой разбит. Точно, вряд ли выдержит…»
Их нашли вместе: полковника легиона Планетарной обороны Ричарда Королёва, разорванного на куски прямым попаданием гранаты, и обгоревшего почти до неузнаваемости фельдмаршала Военно-космических сил Олега Королёва. Раненые уцелели. Они-то и рассказали, что вначале была долгая стрельба, которая закончилась мощным взрывом… Посмертно оба Королёва были награждены повышением в звании на одну ступень. Генетическая экспертиза при опознании останков показала практически полное совпадение ксю-дорожек их генов, что неопровержимо доказывало их родственную связь, но об этом сообщить было некому. Легион-фельдмаршал был холост. Уинг-генерал – не женат…
…– Быстрее, быстрее! Она уже в коме!
Молодую женщину торопливо, на «раз, два, три» перебросили на кушетку, включилась система реанимации, но было поздно – раненая уже «уходила». Но врачи не отступались от тела – аппаратура показывала, что плод беременной жив.
– Приготовиться к кесареву…
Звякали инструменты, падая в кюветы. Отточенные движения, короткие команды. Они спешили, времени уже не оставалось.
– Доктор, сердце отказало!
– Быстрее, шевелитесь!!!
И вот победный плач новорожденного разорвал тишину операционной, когда хирург поднял его за ногу и шлёпнул по измазанной кровью попке.
Врач устало отстранился от безжизненного тела.
– Зашейте труп, сформируйте пацану пупок и в барокамеру. Пусть полежит сутки.
– Ясно, доктор…
Николай Смитсон сидел перед экраном коммутатора, диктуя машине отчёт за сутки:
– И последнее: перед окончанием дежурства была доставлена раненная в дорожном происшествии женщина, тридцати пяти лет на последних сроках беременности. Летальный исход в связи с разрушением двадцати семи процентов головного мозга. Ребёнок спасён при помощи кесарева сечения. Мальчик, рост пятьдесят два, вес – три семьсот. Патологий и нарушений деятельности высшей нервной системы не обнаружено. Помещён в изоляционную барокамеру на сутки, дальнейший надзор считаю нецелесообразным, направляю новорожденного в специализированное учреждение. По показаниям мемеографа умершая – Анна Николеску, майор Военно-космических сил, о чём будет сообщено по инстанции. Родственников нет…
Из приказа Управления кадров ВКС:
«Считать майора Анну Николеску выбывшей из рядов Военно-космических сил в связи со смертью…»
Из приказа по военному сиротскому дому:
«Принять на воспитание ребёнка. Пол – мужской. Возраст – два дня. Имя – Александр. Фамилия, согласно результатам генетического анализа, – Королёв. Отчество – Ричард. Живые родственники: ни по отцовской, ни по материнской линии – нет. Признать сиротой. Рекомендовать к проверке на пригодность несения военной службы…»